Глава 91

Марин, глядя на чёрную карету, судорожно сглотнула. Ладони вспотели от нервозности. Она уже хотела вытереть руки, но заметила снотворное и поспешно снова сжала пальцы.

Из чёрной кареты вышел герцог в простой дорожной одежде.

Держался безукоризненно, будто и впрямь собирался в долгий путь. Почему это женщины обязаны таскать на себе эти громоздкие юбки?

— Готова?

— Да! — Марин глубоко вздохнула и нарочно ответила ещё бодрее.

— Похоже, ты как следует подготовилась.

От её звонкого ответа уголки губ герцога едва заметно дрогнули.

— Да! Я справлюсь! Сажусь, сейчас сажусь!

Точно загипнотизировав себя, Марин повторяла одно и то же и сделала шаг к четырёхконной карете.

— Не туда.

— А?

Цок. Цок. Цок.

Марин обернулась на внезапное звонкое цоканье копыт и вытаращила глаза.

На мгновение её буквально ослепило.

Нет, не буквально, просто ослепительно сверкнуло.

К ним подкатила ещё одна четырёхконная карета, как у герцога. Только вот то, что тянули лошади, было бриллиантом размером с саму карету.

Свет резался на гранях и взрывался вспышками; хоть сбоку смотри, хоть лёжа — это был самый настоящий бриллиант. Резьба безупречна: каждая грань ловила солнце и искрилась.

Лошади, впряжённые в бриллиант, остановились прямо перед её носом.

— Ох. Да ну не может быть.

— Вау! Красиво.

— Сестра, карета блестит!

Это, по порядку, были голоса Гарнэт, Рубиэны и Перидо.

Марин и Дайя, впервые увидев такой огромный бриллиант в упор, оцепенели.

Наконец в бриллианте распахнулась дверь (почему у бриллианта есть дверь — оставим за скобками), и изнутри вышли Сурен и Зеромиан.

— Леди Марин! Как тебе?

Сурен легко спрыгнула и, довольная, с любовью оглядела карету.

— Сурен, что это?

— А ты разве не понимаешь?

— По-моему, выглядит как бриллиант…

Сурен заливисто рассмеялась и дружески похлопала Марин по спине, не больно.

— Значит, понимаешь. Это и есть бриллиант, выточенный из настоящего.

Она произнесла это с выражением довольной хозяйки.

То, что было накрыто белой тканью у чёрного хода кузницы, это вот оно?

В смятении рассматривая бриллиантовую карету, Марин перевела взгляд на Зеромиана.

Уж он-то точно объяснит.

Тот стоял с видом смертельно утомлённого человека, но, встретившись с ней глазами, поспешно сменил выражение.

— Господин Зеромиан, что это такое?

— Бриллиантовая карета. Снаружи лишь ослепительный блеск, но внутри — вид на мир без окон, сплошная прозрачность. Это результат чрезвычайно сложной, тяжёлой, высокоточной работы.

Чем дальше он говорил, тем явственнее проступала на лице усталость, которую уже не скрыть.

— Герцог свалил на меня задачку, из-за которой голова кругом: «сделай так, чтобы снаружи ничего не было видно, а изнутри всё снаружи было как на ладони». А ещё днями велел собрать морозильный прибор, чтобы свежесть держалась сколько душе угодно.

Марин вдруг вспомнила, как Зеромиан на это жаловался.

— Похоже на то. Нет, постойте, почему карета из бриллианта?! У него деньги куры не клюют?! — Кивала-кивала, а в конце не выдержала и сорвалась на крик.

— Это он велел. — Зеромиан кивнул подбородком на герцога, который стоял спокойный-преспокойный, тем самым выражая согласие.

— Верно. По распоряжению герцога. Для леди Марин.

— Что?

— Говорит, подарок на помолвку.

— Что-о?

— Денежный угар. Любовный угар.

— Что-о-о?!

Марин с открытым, как будто вывихнутым, ртом уставилась на герцога.

А тот держался так, будто вся эта суматоха его вовсе не касается.

— Садись.

— Сюда? Кто?

— Разумеется, ты.

— Нет. Я не люблю быть в центре внимания. В такое я не сяду.

Одна мысль о том, что она въедет в столицу в бриллиантовой карете, заставляла жарко полыхать щёки: взгляды прикованы будут все, до единого.

Хуже того — дорога в столицу наверняка кишмя-кишит разбойниками.

Доберусь ли живой?

— Для начала просто сядь.

Герцог не отступал.

— Не хочу.

— Почему?

Он глядел, искренне не понимая.

— Стыдно!

— Так? Раз тебе не по душе, разобьём.

Он протянул руку, рыцарь мгновенно вынул меч и вложил в ладонь герцога.

— Постойте-е-е!

Марин побелела и метнулась, распахнув руки, заслоняя карету.

Этот баснословный бриллиант уничтожить в щепки? Сделали без спроса, а ломать так уж, значит, спросим моё мнение?!

— Л-ладно, сяду!

Герцог вернул меч рыцарю.

Краешек его губ вольготно приподнялся. Она это отчётливо заметила.

Дайя, тихо наблюдавшая со стороны, подошла ближе и прошептала:

— Учительница Марин, пожалуй, я всё-таки поеду в другой карете.

— Дайя…

«Предательница. Обещала же ехать со мной».

— Совсем духу не хватает.

Дайя виновато опустила голову.

«Что ж, я тебя понимаю».

— Л-леди Марин…

Следом её позвала Юлия — белая, как полотно, почти со слезами. До того перепугалась, что даже снова начала заикаться.

Нетрудно догадаться: у простой девушки Юлии от одной мысли сесть в бриллиантовую карету потемнело в глазах.

— Ладно, ты поезжай вместе с Дайей.

— Спасибо.

— Я поеду с тобой, — вмешался герцог, снова надев маску невозмутимости.

— Зачем?

— Одна ведь заскучаешь.

— Я и одна прекрасно умею себя занять.

— Садись.

Герцог первым поднялся в бриллиантовую карету и протянул ей руку.

Марин скривилась, но поставила ногу на бриллиант. От одного этого жеста до дрожи неловко.

Сурен подошла, хитро улыбаясь.

— Леди Марин, помнишь, я снимала с тебя мерки?

— Помню.

— Так вот, я всё подогнала под твою фигуру, внутри будет удобно.

«А, значит, у тебя всё было по плану».

Марин через силу улыбнулась.

— Спасибо.

— Счастливого пути.

— Счастливой дороги.

Дворецкий Себас и Пейдж, старшая горничная, подошли с поклоном.

— Я записал все нюансы эксплуатации, прочитайте, — Зеро одарил её ослепительной улыбкой и вручил длинный свиток.

Почему он такой длинный?

— Благодарю. А вы, господин Зеромиан, разве не отправляетесь с нами?

— Герцогское поручение надо довести до конца. Закончу и догоню.

Он ответил, бросив недовольный взгляд на герцога, который стоял с закрытыми глазами.

— Вот же… И главное — поручил как раз интересное, — проворчал Зеромиан, наполовину скучающе, наполовину увлечённо.

— Понятно. Тогда увидимся в столице.

— Да будет твоё путешествие спокойным.

Он поправил очки и прикрыл за ними дверь кареты.

Лошади тронулись, и Марин крепко сжала кулаки.

Когда шок от того, что она сидит в бриллиантовой карете, отступил, её накрыла волна осознания: она в карете. Внутри.

— Марин.

Девушка сама не заметила, как зажмурилась, а после подняла голову на голос герцога.

— Да.

— Открой глаза.

— А вы откуда знали, что они закрыты?

— Если бы ты смотрела, уже наверняка что-нибудь сказала бы. Открой и глянь на потолок.

Марин глубоко вдохнула, приоткрыла глаза и увидела голубое небо.

— Боже.

Потолок кареты показывал чистое небо и белые облака, словно без всякого стекла.

Она огляделась и обомлела: видны были борта, дно — весь мир вокруг; даже как от колеса отлетает и подпрыгивает мелкий камешек, и то было видно.

— Как это возможно?

— Зеро же сказал. Поработал как следует.

Марин внезапно стало неловко перед Зеро. Надо было похвалить его тогда побольше.

Бриллиантовая карета словно не ехала, а скользила — не карета, а сани.

Герцог, сидевший напротив, вдруг протянул руку.

— Зачем?

— Если тяжело, одолжу свою.

— А что я сделаю с рукой лорда Джеральда?

— Раньше пользовалась.

Марин вспыхнула, вспомнив, как рыдала в его ладонь.

— Тогда у меня не было платка.

— И сейчас нет.

— А сейчас не нужно.

Герцог, не меняясь в лице, убрал руку. Кажется, даже обиделся.

Марин усмехнулась и взглянула на него.

— Спасибо. За карету.

— …Не за что.

Его губы смягчились.