Глава 65

* * *

Когда Юлия распахнула шторы, утреннее солнце хлынуло на постель.

Она открыла окно, чтобы выпустить застоявшийся за ночь воздух, и в комнате тут же стало зябко. Была зима.

— Юлия, как мама?

— Проснулась ненадолго, выпила лекарство и снова заснула. Кажется, сегодня ей лучше, чем вчера.

— Слава Богу. Ох, ничего не хочу делать. Хочу яростно ничего не делать.

Проснувшаяся Марин, закутавшись в одеяло, перекатилась колбаской вправо, потом влево, повторяя одно и то же.

Юлия наблюдала за ней с любопытством.

«Почему вы каждый раз говорите, что ничего делать не хотите, а шевелитесь изо всех сил? Привычка?»

— Может, вам и правда стоит сегодня отдохнуть?

Из-под одеяла, высунув только лицо, Марин слегка покачала головой.

— Нет. Раз советник вернулся, с сегодняшнего дня надо работать по-настоящему.

— Тогда я приготовлю вам воду для умывания.

Юлия мягко улыбнулась, но замялась, будто хотела о чём-то спросить.

— Что такое?

Марин заметила это и первой задала вопрос.

— Насчёт барышень и молодого господина из графского дома, которые остановились во флигеле. Горничные всё спрашивают, как им надлежит с ними обращаться. Говорят, я отвечаю за флигель, вот и допытываются, а я и сама ничего не знаю.

— Они живут здесь?

Марин удивилась так, что даже про холод забыла, распахнула одеяло и села на постели.

— Вы не знали? Сейчас они на втором этаже.

— Не знала. Хотя в таком огромном герцогском замке, думала, флигелей не один…

— Флигель тут только один, — мягко поправила Юлия, слегка качнув головой.

— Вот как?

Марин смутилась, снова подтянула одеяло к плечам. Холодно.

— Да. В главном корпусе замка и без того много комнат. Этот флигель, говорят, был построен для того, чтобы герцогиня три поколения назад изредка здесь отдыхала.

«Вот это да», — Марин заново поразилась богатству герцогского дома. Построить отдельное здание просто как комнату отдыха!

— Понятно.

Марин кивнула, подняла взгляд — и увидела, что Юлия не сводит с неё пристального взора.

Ах да, вопрос.

— Хм… Они ведь недавно пережили большую беду, так что лучше всего держать язык за зубами. И зима на дворе: внимательно следите за температурой в комнатах. Еда — сперва узнайте, что им по вкусу, и готовьте, исходя из этого.

— Поняла. Так и скажу.

Юлия, просветлев лицом, вышла.

Марин, шевелясь как гусеница, ещё глубже зарылась в одеяло. Из губ вырвался длинный вздох.

Главная причина, по которой она стала невестой, — помочь дебюту Дайи в свете.

Судя по поведению племянников вчера вечером, удастся ли вообще подружиться?

* * *

— Войдите.

Олив вошёл в рабочий кабинет герцога.

Увидев герцога без повязки на глазах, чуть расширил глаза.

К такому виду Олив привык на Юге, но думал, что в замке герцог снова будет носить повязку.

С Юга Джеральд вернулся другим: звук его больше не раздражал, да и во многом ещё он изменился.

С чем это связано?

— Ваша светлость, хорошо ли вы спали?

— Неужто тебе так не терпится с утра выяснить, как обстоят дела с моей помолвкой?

— Да.

Герцог слегка коснулся лежащей на столе ленты от повязки.

— Марин — человек, в котором я остро нуждаюсь.

— Понимаю. Влюбились в столь необходимую вам мисс Марин и внезапно обручились…

— Сколько же вздора ты научился нести за время разлуки, — холодно оборвал его герцог.

— Не ожидал, что вопрос шаперона для старшей барышни вы решите столь безупречно, — продолжил Олив своей неизменной лучезарной улыбкой.

Герцог откинулся в кресле, ни подтверждая, ни опровергая.

Этого было достаточно.

— Говорят, Марин прежде была домашним наставником.

— Вот как? У мисс Марин… то есть у леди Марин множество талантов.

— Именно. Девушка она и вправду на редкость даровитая.

При упоминании Марин губы герцога едва заметно смягчились.

В ореховых глазах Олива мелькнула искра.

Перед внутренним взором встал вчерашний бал: герцог и Марин — удивительно близко, почти нежно.

Герцог патологически не переносил прикосновений. Его трудно было лечить: он терпеть не мог, когда к нему прикасались даже по необходимости. Но рука Марин всё время лежала у него на предплечье.

Какая бы сделка ни связывала этих двоих, не всё в ней, похоже, сделка.

— Как продвигается расследование?

— Есть донесение, что в столице видели Джельмию Розе, однако она снова бесследно исчезла.

— Столица… Значит, вероятность, что за этим стоит император, возросла.

Голос герцога прозвучал ледяно.

— Продолжу копать.

— Придётся приготовить подарок для императора.

Уголок губ герцога хищно приподнялся.

Олив невольно сглотнул, в глазах мелькнул страх.

— Войдите.

Герцог повернул голову к двери.

Вошёл дворецкий Себас и почтительно поклонился.

— Ваша светлость, доброе утро.

— Тот тип?

— Пытать его не пришлось. Такой трус, что всё выложил сам, мы и пальцем тронуть не успели.

В глазах докладывающего дворецкого мелькнуло презрение.

— Итак?

— Всё подтвердилось. В качестве доказательства я наведался в дом виконта и забрал подлинник.

Себас протянул бумаги Оливу. Тот молча принял их и развернул первую страницу.

— Инвестиционный договор.

Увидев имя стороны по договору, Олив широко распахнул глаза.

— Здесь значится виконт Шувенц.

— Да. Это оригинал инвестиционного соглашения. Хранился в тайном сейфе в спальне виконта Гобиема Нормана. Как увидите, после гибели виконта Шувенца в результате аварии экипажа прежний виконт Норман сфабриковал фальшивый договор и вывел всё состояние дома Шувенцев.

Белые усы дворецкого вздрогнули от гнева.

Он взглянул на бесстрастное лицо герцога, сглотнул и продолжил:

— Гобием Норман этим договором шантажировал своего отца, прежнего виконта Нормана, и вынудил его уступить титул. Бывший виконт, имея слабину перед сыном, был сослан в провинцию.

— Отец — мошенник, сын — отъявленный мерзавец, попирающий сыновний долг, — холодно бросил герцог. — Авария экипажа была действительно случайной?

— Похоже, да. Узнав о смерти виконта Шувенца, прежний виконт Норман тут же провернул эту аферу.

— Немедленно доставьте прежнего виконта сюда.

— Слушаюсь.

— С врачом виделись?

— Да. Личный врач виконта сперва наотрез отказывался говорить, но, услышав, что титул Нормана скоро упразднят, признался. В тот день он действительно лечил его. И добавил: Гобием Норман физически неспособен к деторождению.

— Ха, вот уж действительно удивительная девушка.

Напряжённость в голосе герцога чуть спала.

— Горжусь леди Марин, — с удовлетворением откликнулся дворецкий.

Олив недоумённо перевёл взгляд на него: он никак не мог связать неспособность Нормана иметь детей с тем, что Марин — удивительная.

Себас подмигнул: мол, потом объясню.

Время всё расставит по местам, решил Олив и оставил любопытство.

— Дворецкий. Отрубите.

— Есть!

Ответ Себаса прозвучал так, будто он только и ждал этого приказа.

— Марин… расскажем, когда приведут прежнего виконта.

— Да, — Себас мрачно согласился.

Олив тихо всмотрелся в лицо герцога. Сердится из-за Марин, заботится о ней — в этом герцоге было что-то непривычное.

Выходит, это всё-таки не просто сделка?