Глава 59

И со стороны они выглядели самой что ни на есть гармоничной парой.

Сьюзан, наблюдавшая за этим с завистью, повернула голову к стоявшей рядом Кристин.

— Леди Кристин, где ваш жених?

— Вон там.

В указанном ею направлении стоял мужчина.

Мужчина с коротким зелёным каре неотрывно следил взглядом за невестой герцога.

Лицо Кристин, охваченной ревностью, помрачнело.

— Леди Кристин, говорю это ради нашей дружбы: не станет ли вам легче, если сорвёте маску с той подлой женщины, обманывающей его светлость герцога?

Сьюзан, будто искренне заботясь о ней, мягко взяла её за руку.

Тронутая этим вниманием Кристин ответно сжала её пальцы.

Ради того чтобы попасть в этот круг, она отдала барышням горы драгоценностей. И всё же те порой её попросту игнорировали. До появления невесты герцога.

Теперь же она чувствовала себя их равной.

— Наверное, да.

Тем временем стоявшая позади них Оманда, держа бокал шампанского, усмехнулась.

Ей было совершенно ясно, что за интригу плетёт Сьюзан.

Мужчины западного светского круга делились на тех, кто следовал за Сьюзан, и на тех, кто следовал за ней самой.

Похоже, на этот раз Сьюзан сама себя скомпрометирует, так что Оманда собиралась просто наблюдать.

Задевать нужно тех, кого следует.

Вот почему женщине опасно влюбляться.

Сьюзан, ослеплённая чувствами, не сумела прочесть повадки герцога.

Вон и сейчас: он вывел уставшую невесту в укромное место, чтобы она могла отдохнуть подальше от посторонних глаз.

А уж по тому, как вёл себя в магазине платьев, было ясно: как бы она ни оступилась, он её прикроет.

И вот Сьюзан собиралась ткнуть такого человека, да ещё руками Кристин. Оманда же намеревалась спокойно посмотреть, как та рухнет.

— Во всяком случае, я желаю вам счастья, леди Кристин.

— Да. Своё счастье я отыщу сама. Я заставлю ту женщину, что играла с моим женихом, принести извинения, — произнесла Кристин словно в трансе.

Сьюзан ободряюще улыбнулась и вложила в её руку бокал, доверху наполненный вином.

Кристин, машинально приняв бокал, растерянно моргнула.

— Это…

— Может пригодиться.

Сьюзан лучезарно улыбнулась и крепко сжала руку Кристин с бокалом.

Кристин чуть кивнула и, не выпуская бокал, направилась прямо к невесте герцога.

* * *

После того как герцог удалился, Марин старательно держала на губах улыбку — кто знает, кто и откуда за ней наблюдает.

«Голодна. Хочу снять туфли».

Она украдкой косилась на стол с угощениями.

Горы пёстрого шоколада. Торты всевозможных форм. Канапе — на хрустящих крекерах сыр и вишня. Салат: на холодных ломтиках огурца сладкие взбитые сливки и запечённые помидорки черри. И свежие фрукты в крошечных рюмочках — размером с фалангу пальца.

Марин, украдкой глотнув слюну, опустила взгляд: с утра во рту, кроме воды, ничего не было.

Взять хоть что-то одно? Или осудят: невеста герцога, а ест на людях?

Большинство знатных дам на балах ничего не ели. От силы смачивали губы вином или шампанским.

Особенно юные барышни стеснялись открывать рот и что-то жевать на приёме: а вдруг захочется в туалет — немыслимый позор.

Марин изо всех сил отводила от стола взгляд, но в её светло-зелёных глазах всё же мерцали образы еды.

«Подумай о достоинстве герцога. Ни одна другая барышня не ест».

Живот предательски забурчал: от бесконечных раздумий о еде желудок взбунтовался.

Марин с жалостью посмотрела на свой живот и приняла решение.

«Ладно. Только одну».

Она, крадучись, подошла к столу, спрятала руки за спину и незаметно взяла маленький кусочек шоколада.

Вернувшись на место, прикрыла рот веером и быстро положила шоколад на язык.

Насыщенный тёмный шоколад, полный вкуса, мгновенно растаял. Говорили, ради приёма привезли именитого столичного кондитера.

Вкус был такой, что глаза раскрылись сами собой.

Беда в том, что после одного кусочка аппетит только разыгрался.

А там будь что будет.

Она уже почти прижалась к столу, решившись на основательную трапезу, как вдруг сзади раздался голос.

— Марин, вы сегодня удивительно хороши.

От язвительной интонации Марин стиснула зубы, подавляя гримасу.

Голос, который она мечтала никогда больше не слышать, моментально отбил аппетит.

Она не хотела слышать его никогда.

Марин незаметно глубоко вдохнула и медленно обернулась.

Зелёные волосы, остриженные под каре. Узкие, вытянутые к вискам глаза. Карие зрачки, полные жадности. Тонкие губы.

Гобием Норман.

Холодный, змеиный взгляд скользнул по её лицу.

— Ты…

Лицо Марин окаменело.

Уму непостижимо: как он смеет являться к ней так нагло?

— Давно не виделись, Марин. Я теперь виконт Норман: отец передал мне титул.

Гобием, прожигая её взглядом, с гордостью представился.

Марин сжала в пальцах веер, иначе рука сама запустила бы им в это лицо.

Похоже, герцог был прав: в ней и вправду сидит задира.

— Нет уж, — произнесла она глухо, с ледяным выражением.

— Что — нет?

— Не «давно не виделись», а «прости» — на коленях и с мольбой.

— Ха, что ты сказала?

Гобием зло перекосил губы.

— Если извиняться не собираешься — нам больше не о чем говорить.

Она уже хотела уйти, но он перегородил дорогу.

Гобием шагнул ближе, и её тело невольно напряглось.

Уловив реакцию, он злорадно сверкнул глазами.

— Возомнила о себе, став невестой его светлости? А ведь ещё недавно побиралась.

Марин смотрела на него без выражения. Он был прав: когда-то так и было.

* * *

Как только отец погиб в аварии, домой посыпались десятки взысканий по долгам.

Он, видно, провалил вложения в судоходство, а затем, пытаясь отыграться, пустился в ещё более безрассудные предприятия.

Чтобы погасить долги, пришлось распродать всё имущество. Переехали в лачугу. Денег не осталось — приходилось браться за любую работу.

Марин отправилась в поместье виконта Нормана, давнего друга её отца, просить работы. Рядом с главным домом как раз возводили ещё более пышный и просторный флигель.

Они, говорили, вкладывались в один и тот же корабль: отец разорился, а дом виконта лишь разбогател.

Виконт, ссылаясь на её бедственное положение, предложил место гувернантки для своей младшей, семилетней дочери Кэтрин.

Марин с благодарностью согласилась.

С тех пор она ходила в дом виконта пять дней в неделю.

Однажды, закончив уроки и направляясь домой через сад, услышала, как её окликают.

— Леди Шувенц.

— Здравствуйте, юный господин Норман.

Марин остановилась и посмотрела на приближавшегося Гобиема.

При жизни отца им случалось сталкиваться, но разговаривать как следует не доводилось ни разу.

— Возьмите это.

Гобием протянул ей пикниковую корзину.

— Что это?

— Еда. Кэтрин говорит, вы последнее время толком не едите.

— …

Лицо Марин запылало, она молча опустила голову.

Особенно стыдно было слышать такое от ровесника из дворян.

— Ну же, берите. Из-за бедности нельзя и вовсе отказываться от еды.

Гобием сам взял её руку и вложил в неё корзину.

Марин растерянно посмотрела на корзину: изнутри тянуло аппетитными ароматами.

Надо бы сказать: не жалейте меня, мне это не нужно…

Марин прикусила нижнюю губу.

Ей вспомнилась бледная, лежащая в постели Роэнна, которой не хватало даже тарелки супа.

— …Спасибо, господин Норман.

Марин с трудом разжала губы и поклонилась.

— Ну что вы, между нами можно и без церемоний. И зовите меня по имени.

При этом он ободряюще похлопал её по плечу — ладонь задержалась там куда дольше, чем следовало.

Марин не хотелось произносить его имя, но, находясь в долгу, она не посмела отказаться.

— Хорошо… Гобием.