Глава 80

Олив, стоявший позади, поставил на стол чёрную шкатулку.

Марин оторвала взгляд от отчёта и с любопытством уставилась на эту шкатулку.

Герцог поднял голову и посмотрел на неё:

— Открой.

— Я?

— Ты спасла рудник, который едва не закрыли. Вот и открывай.

— Хорошо.

Марин осторожно приподняла крышку.

Внутри лежали два камня, круглые, размером с большой палец.

Один — на непрозрачном чёрном фоне с переливами всех цветов радуги; второй — на зелёном, тоже с радужным отливом.

Марин взяла чёрный камень, подошла к окну и поднесла к свету. При каждом повороте он сверкал по-разному, будто в ночном небе вспыхивали разноцветные звёзды.

— Вау, красиво.

Сзади ахнул Перидо, тоже увидев камень.

— Верно. Красота.

— Никогда не видела столь прекрасного камня. Чтобы столько цветов в одном… Дворяне с ума сойдут, — восхищённо пробормотал Олив.

— Марин. Придумай название.

— Я? Можно?

Она так растерялась от неожиданного предложения, что широко распахнула глаза.

— Этот камень ещё никогда не появлялся на свет. Ты первая им заинтересовалась, тебе и называть.

— Опал. Пусть будет опал.

Марин довольно улыбнулась.

Когда-то именно героиня первой обнаружила этот камень и дала ему другое имя, но она-то знает его подлинное название.

— Опал. Нравится. Олив.

— Да.

— Начинай добычу. Отныне охранять участок на уровне алмазного рудника.

— Есть.

Когда Марин положила опалы обратно в шкатулку и оставила её на столе, герцог изогнул бровь.

— Зачем оставляешь здесь?

— Это же ваше, лорд Джеральд.

— Ты нашла, ты дала название, почему это вдруг моё?

— Это… мне?

Марин с улыбкой счастливчика снова подхватила шкатулку.

— Тратим время на очевидности.

— Да-да.

— Отвечай один раз.

— Да.

Олив, наблюдавший из-за спины их перебранку, отвернулся, чтобы не расхохотаться, и уткнулся взглядом прямо в Перидо.

У того губы недовольно вытянулись уткой.

— Леди Марин невеста моего дяди. Руби сказала, что помолвка — это когда люди друг друга любят. Почему дядя так говорит с тем, кого любит?

Браво, Перидо.

Марин тут же закинула удочку:

— А как он говорит?

Мальчик, подперев крошечным пальцем подбородок, подумал и неуверенно произнёс:

— Эм, хм-м… грубо.

— Пф-ф.

Марин пыталась сдержать смех, но не выдержала.

Перидо соскочил с длинного дивана и торопливо затопал к герцогу.

— Тем, кого любят, надо говорить красиво. Так: ах, какая ты красавица. Ах, какая ты добрая. Вот так. Дядя, попробуй.

— …Обязательно?

— Ах, какая ты красавица. Ах, какая ты добрая. Вот так.

Мальчик был бесстрашен и неумолим.

— …А. Ка. Ка. Я. Кра. Са. Ви. Ца.

Под напором Перидо герцог неловко повторил.

Вы только посмотрите, в этой эпохе, оказывается, уже есть роботы.

Марин прикусила нижнюю губу, сдерживая смех.

— Ай-ай, и голосом ласковым, — настоящий ассистент этой эпохи звонким голоском поправил манеру герцога.

— Перидо, ты любишь сахарную вату?

Вдруг герцог вытащил из-под стола корзину и поставил на стол.

Марин уставилась на него с видом абсолютного недоумения.

Вот это да. Подкупать превосходного ассистента сладостями — как низко.

— Сахарную вату! Люблю!

Перидо взметнул вверх обе руки.

Герцог усмехнулся так, будто всё предвидел.

Он снял крышку с корзины, достал белый комок ваты и протянул мальчику; глаза Перидо засияли.

— Ого! Дядя тоже умеет добывать облака. Я думал, так только мама умеет. Папа и сёстры не могут.

От детской беззлобной болтовни лица взрослых застыли.

— Хочу к маме. Хе-хе.

Перидо отщипнул кусочек облачка, сунул в рот и выдавил улыбку; в смехе звякнули слёзы.

— Марин, — неожиданно герцог окликнул её.

— Да? — Марин, вся в тревоге за Перидо, ответила рассеянно.

— Ты красивая. Ты добрая.

— Что-о-о?

От внезапной похвалы она распахнула глаза.

— Перидо, как теперь? — спросил герцог мальчика, утопавшего в печали. Тот бережно сжал вату и медленно покачал головой.

— Не-а. Надо чуть ласковее голосом.

— Марин красивая. Марин добрая. Теперь сойдёт? — герцог проговорил то же быстрее.

— Ай-ай. Помедленнее.

Увлечённое обучение герцога понемногу стирало грусть с лица ребёнка.

Слава богу: ценой герцогской жертвы мальчик отвлёкся.

Довольная Марин охотно принимала их затянувшийся дуэт комплиментов.

* * *

Кажется, у герцога с Перидо дела шли всё лучше.

Оставив Перидо на попечение герцога — точнее, поручив герцога инструктору Перидо, — Марин вместе с Оливом отправилась в кузницу.

Как и в романе, Гарнет усердно постигала фехтование. По идее, учиться у дворецкого она должна была намного позже, и Марин похвалила себя за то, что сдвинула всё раньше.

Раз уж дело начато, хотелось подарить Гарнет меч, который подойдёт ей идеально.

Пройдя сквозь лес у герцогского замка и долго идя вперёд, они увидели небольшой домик из дерева. Рядом с ним высилась просторная кузница.

— Суренн, вы тут?

— О-о, заходите.

Наконец-то, ещё один персонаж из романа.

С героиней у неё было немного точек соприкосновения, но женский кузнец — образ, который Марин нравился.

Стоило открыть дверь, как их окутал жар. На дворе стояла стужа, а тут было, как в разгар лета.

С одной стороны висели мечи и топоры, стол был завален инструментами — для чего они, Марин не представляла.

У задней двери громоздилось нечто огромное, накрытое белой тканью.

И такое в кузнице делают?

— Оливковое масло, как съездил на Юг?

Суренн, в майке без рукавов, от которой отлично были видны крепкие мышцы рук, радостно приветствовала их.

— Олив Леон, если точнее, — Олив с привычной мягкой улыбкой поправил её.

— Ага-ага, оливковое масло. По лицу видно — поездка удалась.

А, значит, из тех, кто чужие слова не очень слушает.

Марин кивнула себе и перевела взгляд на Суренн.

Та встретилась с ней пытливым взглядом, и Марин, смутившись, поспешно поклонилась.

— Здравствуйте.

— О, привет. Я Суренн. — Суренн махнула рукой, приветствуя её весело.

— Суренн. Прошу соблюдать формальности. Перед вами невеста герцога — леди Марин Шувенц.

Олив, стоявший между ними, представил Марин.

— О! Наконец познакомились, леди Марин.

— Рада встрече.

— Но что привело вас в такую захудалую мастерскую?

— Хочу заказать меч, удобный для женщины.

— О. Сейчас это часто просят.

— Кто-то ещё заказывал?

Олив спросил с любопытством, а она лукаво подмигнула и ухмыльнулась:

— Секрет.

Марин, стоявшая позади, заметила, как мочка уха Олива слегка порозовела.

Ого. Ого. Почему? Почему покраснел?

Она поспешно отвела взгляд и уставилась на Суренн.

Та вдруг, видимо, почувствовав зуд в ухе, ковырнула его пальцем и метнула на Олива острый взгляд:

— Это кто меня ругает? Оливковое масло, ты же сейчас про себя ворчишь, что я тебе ничего не сказала?

— Не ворчу.

Олив выдохнул слова, как тяжёлый вздох.

Марин, наблюдая за этой сценой, лишь сочувственно покачала головой.

Ц-ц-ц. Нелегко ему.