Глава 67

Перидот с испуганным лицом крепко сжал руку Дайи и спрятался у неё за юбкой.

— …Да. Здравствуйте, — Дайя тоже постаралась скрыть растерянность во взгляде и, чуть задержавшись, ответила.

— Хм, — стоявшая рядом со старшей сестрой Гарнет смерила Марин колким взглядом и резко отвернулась.

Рубиэна по-прежнему с любопытством смотрела на Марин снизу вверх.

— Тогда мы, пожалуй, пойдём.

Дайя едва заметно склонила голову и уже собиралась уходить.

— Леди Адриа…

Марин осторожно окликнула Дайю, которая успела повернуться спиной.

Та нехотя медленно повернулась, всем видом показывая, что беседовать не желает.

— …Да.

— Я тоже живу во флигеле.

Белое лицо Дайи на глазах застыло, словно окаменело.

— Да. Я уже слышала от горничной.

— Вам не будет неудобно?

— Что именно?

Лишь теперь Дайя подняла голову и встретила взгляд собеседницы своими густо-зелёными глазами.

— Вы, наверное, хотели бы спокойно отдохнуть, а тут приходится жить рядом с незнакомкой. Если вам не по себе, я попрошу у герцога— вернее, у Джеральда, выяснить, нельзя ли переселить меня в другое место.

Дайя молча выслушала Марин невозмутимым взглядом.

— Нет. Насколько мне сказали, вы поселились во флигеле раньше нас. Мы постараемся вести себя максимально спокойно.

Говорила вежливо, но в интонации отчётливо слышалась отстранённость.

— Дайя, пошли уже, — нетерпеливо поторопила старшую всю дорогу хмурившаяся Гарнет.

— Хорошо. Тогда до свидания.

— Да.

Марин кивнула, словно подбадривая: идите.

Рубиэна, шагая следом за сёстрами, оглянулась и слегка помахала рукой.

Марин ярко улыбнулась и ответила тем же.

Заметив это, Гарнет резко дёрнула Рубиэну за руку, явно показывая, что не желает никаких контактов, и потащила вперёд.

— Больно, Гарнет.

— Ни с кем не здоровайся.

— Но это же не кто попало.

— Делай, как я сказала.

Слушая, как сёстры перешёптываются и препираются, Марин осталась стоять и криво улыбнулась.

Её вдруг охватила тревога: удастся ли подружиться с ними?

«Всё равно надо. Нет — я хочу этого».

Дети, в одночасье лишившиеся родителей, были так похожи на неё саму. Сердце невольно сжималось.

* * *

На следующий день.

Марин нарочно спустилась на второй этаж и принялась бесцельно бродить. Говорят, привязанность рождается от частых встреч; она решила любыми способами пересекаться с ними почаще.

Она медленно шла по коридору, когда распахнулась центральная дверь.

С заспанным лицом, потирая глаза, вышла оттуда Гарнет.

— Здрав…

Бац.

Дверь с силой захлопнулась, не дав Марин договорить.

Стальная оборона.

На следующий день.

К позднему полдню Марин нарочно слонялась у флигеля. Вдруг племянники, как в прошлый раз, выйдут на прогулку.

Как раз в этот момент четверо племянников в трауре вышли все разом.

— Здравствуйте. Какая сегодня хорошая погода.

Гро-о-омых!

Небо вдруг раскололось от грома среди ясного дня.

Ой, вот это да.

Подняв голову, она увидела, как надвигаются тучи.

«Эх, даже погода не на моей стороне».

— Дайя, сегодня погода ни к чёрту. Пойдём внутрь, — бросив на Марин торжествующий взгляд, сказала Гарнет старшей сестре.

— Да. Тогда всего доброго.

Дайя слегка кивнула и вновь скрылась во флигеле.

Рубиэна, косясь на старших сестёр, украдкой махнула рукой.

Марин поспешно улыбнулась и ответила жестом.

И всё же она провожала их взглядом с беспокойством.

Лица Дайи и Гарнет заметно осунулись; подбородки заострились от худобы.

Перидот, крепко державший Дайю за руку, выглядел не лучше. Ребёнку всего шесть, а исхудал, под глазами тени — вид у него болезненный.

Неужели у него не только мутизм на почве шока?

Погружённая в думы Марин стояла на том же месте, пока двери флигеля не закрылись за ними.

На следующий день.

Марин вместе с Юлией направилась на кухню.

Когда во флигеле жили только она с матерью, Юлия приносила еду из главного дома. Теперь, когда здесь находились ещё и племянники герцога, три повара из главного дома готовили на месте.

Как только Марин вошла, шеф-повар в белом колпаке прервал приготовления и поклонился. За ним работу остановили и остальные — все разом поприветствовали её.

— Здравствуйте, барышня.

— Добро пожаловать, барышня.

— Здравствуйте. Продолжайте.

Отвечая, Марин подошла к шеф-повару.

— Готовите вы прекрасно. Спасибо вам.

— Для меня большая радость слышать, что вам всё по душе.

Шеф-повар широко улыбнулся. Похвала от господ — лучшая подпитка для усердия.

— Понимаю, вы заняты, но можно вас на минуту?

Почтительно наклонив голову, он поспешил согласиться.

Невеста герцога, как и говорили, и впрямь была ласкова с прислугой.

— Конечно. В любое время.

— Хотела узнать, как племянники его светлости едят. Не оставляют ли тарелки пустыми?

Лицо шеф-повара, только что светившееся, внезапно омрачилось.

— Простите. Похоже, мне никак не удаётся угодить барышням и юному господину.

— Плохо едят?

— Оставляют больше половины.

Он честно признался и понурил голову.

Для повара пустая тарелка — почти как орден. Но племянники герцога только ковыряли еду и в итоге почти не ели.

— А блюда южной кухни вы им предлагали?

— Да. Вон тот повар родом с Юга.

Молодой повар, помешивавший суп, поклонился. Марин кивнула ему и вновь посмотрела на шеф-повара.

— И когда он готовит по-южному, всё равно едят из рук вон плохо.

Шеф-повар виновато опустил взгляд.

— А десерты?

— Десерты хотя бы немного едят.

— Что ж, хоть что-то…

Марин задумалась.

Если и южная кухня не идёт, значит, дело либо в здоровье, либо в душе.

— Ах да, бананан у вас есть?

— Есть.

Бананан — фрукт, растущий только в глубоких джунглях Юга. Ей вспомнилась сцена из романа, где героиня делилась им с племянниками.

— Тогда сделайте на полдник панкейки, сверху мелко порежьте бананан и полейте мёдом. Подайте племянникам.

— Да. Будет сделано.

— И прошу, не говорите, что это по моей просьбе.

— Понимаю.

Шеф-повар сразу кивнул: мол, понял.

Похоже, среди прислуги уже судачили, что отношения между ней и племянниками не складываются. Когда дети так явно тебя избегают, слухи неизбежны.

Выйдя из кухни, Марин направилась прямо в кабинет Олива.

Пусть племянники любили бананан в книге, одним банананом сыт не будешь.

Нужно было решение по существу.

Постучав в кабинет помощника, она вошла.

— Господин Олив.

— Да, леди Марин.

— Хотела бы посоветоваться.

— Я вас слушаю.

Олив поднялся из-за стола и предложил ей диван.

От чтения отчётов она не отказалась, но от повседневной помощи Оливу отошла: по настойчивой просьбе самого Олива — не пристало, мол, заставлять работать невесту герцога.

— Племянники плохо едят. Сильно похудели. Я хотела бы показать их личному лекарю.

— Мы и сами думали свести доктора из-за Перидота, но… — Олив с тревогой замялся.

— Они не хотят встречаться с врачом?

Олив скривился, словно её слова и были ответом.

— Да. Ещё в графском доме их осматривали многие. И все, как один, твердили: дело в душевной травме. С тех пор дети видеть врачей не желают.