— А что же ещё? — весело откликнулась Джулия. — Взятки от тех, кто норовит первым поздравить новую герцогиню.

— Взятки? — тихо переспросила Лавианна.

— Кто осмелится перечить дому Роэн? Сейчас все только и думают, как бы сблизиться с герцогством. Вам льстят ради собственной выгоды.

Джулия принялась зачитывать письма от знатных дам. Почти в каждом была просьба пригласить их в гости.

— Ах, вот письмо от маркиза Лоренса из дома Картеров.

— От Лоренса? — Лавианна, до этого слушавшая рассеянно, тут же оживилась, услышав знакомое имя.

Джулия с любопытством спросила:

— Вы его знаете?

—Да. Он мой родственник.

Хотя между ними не было кровных уз, они были скорее старыми друзьями, чем семьёй, но Лавианна предпочитала звать Лоренса родственником. Так всё, что он для неё делал, казалось чуть менее тяжким бременем.

Джулия раскрыла изящную шкатулку с драгоценностями, приложенную к письму.

— Здесь сказано, что это свадебный подарок.

Хотя для простого поздравления такой подарок казался чрезмерным — шкатулка была полна роскошных ожерелий и перстней, — Джулия решила, что это лишь проявление щедрости дома Картеров. Пальцы Лавианны нащупали рубиновое ожерелье. Этот дар был совершенно неожиданным.

***

В это время Альберто, отправившись с дозором по городу, наблюдал за жизнью своих подданных. Чтобы понять, что именно нужно людям, не было способа надёжнее, чем увидеть всё собственными глазами. Он не доверял словам других, а лишь своим ушам и глазам.

Герцогство, лежащее на севере, не отличалось богатыми урожаями. Большинство хлеба и зерна приходилось закупать у соседей, и купцы, пользуясь этой географической слабостью, поднимали цены, нанося немалый урон рынку.

— Это зерно из маркграфства Картеров. Там, на юге, земли плодородны, урожаи щедры…

— Маркграфство Картеров… — Альберто повторил знакомую фамилию. Лоренс Картер, дальний родственник Лавианны, некогда так заботливо опекавший её.

— Придётся вести переговоры с ним.

Вести дела с родичем жены могло оказаться выгодно. Но что-то подсказывало Альберто, что легко не будет — вероятно, дело было в той неприятной холодности, которую излучал Лоренс Картер в день свадьбы. На протяжении всей церемонии Лоренс неотрывно смотрел на Лавианну. Герцог не сумел разобрать, какое чувство было в этом взгляде, но ясно ощущал в нём одержимость — глубокую и мрачную. Этот тяжёлый взгляд не шёл у него из головы.

«Потому что она ваша приятельница», — вдруг отчётливо прозвучал в памяти голос Лавианны, оставляя после себя смутную тяжесть в груди.

Альберто признал: он был слишком резок с женой после истории со Скарлетт. Он перегнул палку. Лавианна пострадала больше всех, а он сорвался, не выдержав её бесхитростной веры в людей.

Он прекрасно знал, какого мужества стоило Лавианне даже просто заговорить своим робким голосом. И именно это лишь сильнее терзало Альберто.

Весть о поступке Скарлетт разлетелась по всему северному обществу с поразительной быстротой — уж слишком много было глаз и ушей в доме герцога. Когда стало известно, что некогда безупречная Скарлетт осмелилась навредить герцогине Роэн, общество не смогло закрыть глаза на её двуличие. Критика посыпалась сначала со стороны дам светских собраний, а вскоре и вовсе никто не желал видеть её у себя в гостях. Приглашения, некогда приходившие с завидной регулярностью, теперь прекратились вовсе.

И всё же, несмотря на это, мысли Альберто вновь и вновь возвращались к Лавианне.

— Ваша Светлость, вы с герцогиней поссорились? — осторожно спросил Пелл.

— Поссорились? — Альберто метнул на него хмурый взгляд.

— Просто… в последнее время между вами как-то не всё ладно.

— Смотри-ка, ты, оказывается, проявляешь интерес к чужим делам.

— Ну, вы же мой господин. В доме все этим интересуются. Я-то, разумеется, нет, но…

Пелл собирался лишь тактично намекнуть, что не мешало бы помириться ради спокойствия в доме герцога. Судя по реакции Альберто, он угадал: размолвка действительно имела место.

Пелл обычно держался в стороне от чужих проблем, но в последнее время одна из горничных, к которой он был неравнодушен, проявляла интерес к отношениям герцога и герцогини. Он не отказался бы произвести на неё впечатление — вдруг ему удастся вернуть покой в доме.

— Как бы там ни было, тянуть с этим не стоит, — пробормотал Пелл, как бы невзначай.

— Откуда тебе знать? — Альберто недовольно глянул на помощника.

— Да что уж тут… Мои родители всю жизнь ссорились, собирались развестись, а потом вели себя так, будто ничего и не было. Такова жизнь.

Альберто лишь фыркнул, услышав это. Возможно, его родители и знали любовь, но это слово никак не подходило для его союза с Лавианной.

— Говорю как человек, наблюдавший за семейными ссорами долгие годы, — продолжал Пелл. — Просто скажите, что виноваты, и одарите жену подарками. Всегда помогает. Такие уж женщины.

— Я же не сумасшедший.

— Подумайте сами. Всё равно жить вместе, нужен наследник... К чему вражда?

Пелл не знал, какое именно предложение Альберто сделал Лавианне после свадьбы, но предполагал, что у их брака была вполне прагматичная причина.

Впрочем, совет Пелла был не лишён смысла.

«Нет нужды продолжать вражду».

Подумав, Альберто зашёл в ближайшую ювелирную лавку. Что ж, если подарок способен хоть немного облегчить чувство вины, это небольшая плата.

— Вот это. И это тоже.

Он выбрал несколько украшений, которые приглянулись ему на витрине. Пусть Лавианна и была слепа, но в положении герцогини ей не мешало бы носить достойные украшения — колье, кольца. Это придаст ей достоинства, даже если она сама не будет видеть их блеска.

***

Вернувшись в поместье, Альберто сразу кое-что заметил — рубиновое ожерелье, сверкающее на шее Лавианны.

Украшение, которого он прежде на ней не видел, придавало ей какой-то новый, почти чужой облик. Он задумался: что же произошло за эти два дня, пока его не было? Лавианна никогда не проявляла интереса к нарядам или украшениям. Что изменилось?

— Ваша Светлость, — позвал он.

Лавианна стояла у окна, слегка наклонившись вперёд, но, кроме этого, вела себя смирно, как он и велел — не покидала комнаты.

Глаза Альберто сузились, когда он сделал шаг к Лавианне, спрятав за спиной футляр с украшением. Чувствуя приближение, Лавианна инстинктивно отступила назад, словно добыча, чьё тело само угадывает опасность рядом с хищником.

Рука герцога скользнула к её шее, подняла сверкающий на груди рубиновый кулон. Взгляд Альберто был мрачен и непроницаем.

— Вот это… — негромко произнёс он.

Лавианна с немым вопросом повернулась к нему.

— Откуда оно у вас?

— Что? — Лавианна не сразу поняла резкость его вопроса. Она замялась, не найдя ответа, и тут же ощутила его тяжёлое, напряжённое дыхание впритык. Альберто казался раздражённым.

— Что случилось, пока меня не было?

Герцога в бешенство приводила уже сама мысль о том, что в его отсутствие что-то могло случиться помимо его воли. Для человека, привыкшего всё держать под контролем, любые неожиданности были сродни удару. Лавианна поспешила унять смятение.

— Это подарок.

— От кого?

— От Лоренса.

Услышав это имя, Альберто с удивлением приподнял бровь. Он невольно напрягся. Лавианна, не подозревая о его раздражении, спокойно продолжила:

— Он прислал ожерелье в подарок к свадьбе. Мне показалось, что будет правильно — из вежливости — надеть его, раз это был дар… Хотите, чтобы я сняла?

«Возможно, это украшение неуместно?» — Лавианна не могла увидеть себя в зеркале и не знала, как выглядит. Но несомненно — ожерелье не нравилось Альберто. Возможно, герцог, привыкший к безукоризненной сдержанности в своём доме, посчитал, что на ней это украшение выглядит слишком вызывающе.

— Снимите, — бросил он.

Не успела Лавианна договорить, как Альберто резким движением сорвал с неё ожерелье — его пальцы скользнули под рубин, и лёгким рывком он расстегнул цепочку. Застёжка царапнула ей шею, когда украшение исчезло.

— Оно вам не идёт.

Звеньк.

Кулон упал на пол.

Лавианна невольно прижала ладонь к обнажённой шее. Слова Альберто больно задели её и без того тягостное настроение.

В последние дни Лавианна пользовалась чаем, духами и сладостями, присланными дамами высшего света. Ожерелье казалось ей всего лишь ещё одним знаком внимания, данью уважения — даже если сам даритель никогда не узнает, она считала правильным принять этот жест.

Её уныние усилилось после тяжёлого сна — вновь привиделась та же катастрофа: несущийся по склону экипаж, гибель семьи и Вэлла.

Чтобы отогнать мрачные мысли, Лавианна решила примерить новое украшение. Джулия ахнула, восхищённо отметив, как оно ей к лицу, — и это немного приободрило герцогиню. Пусть и ненадолго.

— Я… выйду прогуляться. Недалеко, — поспешно сказала она, стараясь держаться спокойно. — Не пойду к тропе, просто немного пройдусь по саду.

Лавианна собиралась уйти только потому, что не желала больше разговаривать с герцогом, но излишне подробное объяснение, будто в оправдание, только сильнее ранило её гордость.

Нащупывая тростью дорогу, Лавианна попыталась пройти мимо, но Альберто внезапно перехватил её за талию.

С лёгкостью, исполненной уверенности, он поднял супругу и усадил на стол. Лавианна в испуге вцепилась в его плечо. Альберто тяжело выдохнул и негромко, скорее себе самому, пробормотал:

— Почему я так зол?

Лавианна даже не пыталась понять, что именно так разгневало герцога. Альберто оставался для неё загадкой — холодный и жестокий в один миг, а в следующий вдруг позволяющий себе такую уязвимость, что её собственная настороженность мгновенно таяла.

Внезапно его рука легла ей на бедро. Лавианна вздрогнула от неожиданного прикосновения и невольно втянула плечи. Тёплая ладонь сжала её кожу — то крепко, то мягко, будто перебирая и отпуская, вызывая в ней странное волнение. Она закусила губу и опустила голову, стараясь скрыть румянец на щеках.

В этот момент Альберто поднял её подбородок.

— Каковы между вами отношения?

— …

— С какой стати чужой мужчина дарит замужней женщине такое ожерелье?