Лавианна ощущала себя совершенно беззащитной. Она уже собиралась что-то сказать в оправдание, но, осознав, что герцог всё угадал, так и не решилась открыть рот.

— Неужели вы… — начал Альберто, но Лавианна в этот миг готова была зажать уши ладонями, лишь бы не слышать продолжения. Пусть бы он просто промолчал.

— Просто… вы были слишком близко, — пробормотала она, опуская голову.

— Но если я подошёл слишком близко, зачем же вы задержали дыхание?..

— Мне показалось, что сейчас чихну… а вы были совсем рядом. Вот и всё! Никакой другой причины, честное слово. Я клянусь, ничего больше! — она выпалила всё это на одном дыхании, гораздо быстрее, чем привыкла разговаривать. Это походило скорее на порыв, чем на связную речь.

Альберто в изумлении уставился на жену — запыхавшуюся, смущённую, с пылающими щеками — и на миг его глаза стали шире обычного, но тут же снова приняли свой обычный холодный взгляд.

Её наивная искренность была так явно написана на лице, что он не смог сдержать улыбки. Альберто попытался спрятать её, но едва заметный сдержанный смешок лишь сильнее заставил Лавианну покраснеть до ушей.

Она резко отвернулась, делая вид, что ничего не произошло, и с особым усердием принялась копать землю, словно надеясь закопать своё смущение вместе с цветочными корнями.

Было очень жарко.

Быть может, виновата влажность в оранжерее, где температура обычно поддерживалась постоянной, а может, дело было вовсе не в этом.

***

После того случая Альберто стал появляться в оранжерее куда чаще. Он называл это «осмотром владений», но на деле его визиты больше напоминали вмешательство.

Стоило Лавианне попытаться дотронуться до роз голыми руками, как герцог сразу же мрачнел.

Он не повышал голос, но его сдержанные слова звучали для Лавианны гораздо строже любой угрозы.

— Здесь шипы. Подобное лучше поручить слугам.

— Я справлюсь сама…

— Миледи.

Каждый раз, когда Альберто произносил в её адрес это отчуждённое «миледи», Лавианна сжималась от напряжения. В итоге ей ничего не оставалось, как послушно кивать и уступать его распоряжениям.

К счастью, сегодня герцог не пришёл. Лавианна с удивлением отмечала его внезапное исчезновение из оранжереи, но больше всего её радовало, что теперь она может спокойно провести здесь время, не опасаясь его пристального взгляда.

Альберто был занятым человеком, и Лавианна понимала, что последние дни были всего лишь исключением из правил.

— Миледи, сегодня привезли свежую фрезию…

Слуга, кативший цветочную тележку, вдруг замедлил шаг. Оглянувшись, он с удивлением посмотрел назад — в оранжерее появилась фигура, внушавшая страх не меньший, чем сам герцог Роэн, единственный, кто умел вселять в домочадцев такой же трепет.

Алое платье, плавно скользнувшее по плитам оранжереи, выделялось на фоне увядших цветов. Пуговицы были застёгнуты до самого горла, что подчёркивало холодную гордость женщины. Шла она уверенно и решительно, а суровый взгляд скользил по оранжерее с явным неодобрением. Насмешливый изгиб губ говорил красноречивей любых слов: увиденное явно не радовало гостью.

— Почему оранжерея моей матушки доведена до такого состояния?

Истинная владычица поместья Роэн наконец явилась — в лице второй тёти герцога, Леди Бьянки Девин.

— Это леди Бьянка Девин, тётушка герцога, — едва слышно прошептала Джулия, представляя гостью Лавианне.

Лавианна, которая до того спокойно сидела за столом и занималась цветами, тотчас вскочила, поняв, что перед ней родственница Альберто. Эта мысль заставила её вздрогнуть. Джулия, заметив замешательство госпожи, мягко взяла Лавианну за руку и помогла повернуться лицом к гостье.

Над герцогиней нависла тяжёлая тень тревоги.

Джулия повернулась к леди Бьянке и спокойно представила Лавианну:

— Это герцогиня Роэн.

— Эта женщина? — изогнув бровь, скептически произнесла Бьянка.

Когда покойный герцог Роэн давил на Альберто с требованием жениться, тот и бровью не повёл, а теперь вдруг женат. К тому же, Бьянка узнала о свадьбе не из первых уст, а случайно из газеты.

Желая взглянуть, кого же привёл в дом племянник, она явилась без всякого предупреждения. Да и нужды предупреждать кого-либо не чувствовала: хоть теперь она и жила отдельно, это поместье было её родным домом.

Будучи любимой дочерью покойного герцога, Бьянка долгие годы расхаживала по поместью как истинная хозяйка, опираясь на власть отца. Даже выйдя замуж и покинув отчий дом, по сути, мало что изменилось. Формально титул герцога теперь принадлежал Альберто, но для Бьянки он был не более чем марионеткой.

Слуги, много лет терпевшие её деспотичный нрав, беспрекословно повиновались. Впрочем, позволено это было лишь потому, что сам Альберто молча сносил властность тётки.

В глазах Бьянки Альберто оставался всего лишь цепным псом этого дома. И вот теперь этот пес привёл в поместье женщину, да ещё без согласия. Слухи о новой герцогине расползались стремительно.

— Значит, правда, что она слепа? — с нескрываемым презрением бросила Бьянка.

Она помахала раскрытой ладонью прямо перед лицом Лавианны — ни малейшей реакции. Эти странные, пустые глаза не задержались ни на мгновение, отчего по руке Бьянки пробежал холодок.

— Леди Девин, прошу вас воздержаться от подобных…— начала было Джулия.

— Теперь ты ещё и приказы мне раздаёшь? — перебила Бьянка, ядовито вскинув бровь. Её слова были предельно уничижительны.

Джулия, которая проработала в поместье много лет, всё же оставалась лишь служанкой и, разумеется, не могла тягаться с властью Бьянки. Она сразу смолкла, а Бьянка с высокомерной ухмылкой смерила Лавианну с головы до ног.

— Ваше имя?

Лавианна сразу поняла, что этот вопрос обращён к ней. Она не хотела с самого начала портить отношения с роднёй Альберто. Приветливости в этих словах не было, но и настоящего оскорбления Лавианна не ощутила — скорее, неловкость.

— Лавианна… Шелдон. То есть, Роэн.

После замужества фамилия изменилась, но новое имя по-прежнему застревало у неё в горле, как чужое и непривычное.

— Понятно. Лавианна. Эта оранжерея принадлежала моей матери. Почему вы решили заняться ею?

— Я слышала, что здесь давно никто не ухаживает…

— Но вы ведь по-настоящему ещё не стали частью семьи Роэн?

— Простите?..

— Несомненно, вы должны знать, что, если не сможете родить наследника, этот брак может быть расторгнут в любой момент.

В самом деле, среди знати так было принято: рождение наследника на первом месте и, если женщина не справляется с этой обязанностью, муж в праве добиваться развода. Конечно, такие законы совершенно не учитывали возможности, что бесплодным может оказаться и сам мужчина, равно как и многие другие нюансы. О реформах в парламенте говорили не раз, но всё оставалось неизменным.

Слова Бьянки были нарочито прямолинейны, почти дерзки. Она совершенно открыто дала понять: для неё Лавианна не хозяйка этого дома, не истинная госпожа Роэн.

Все взгляды тут же обратились к Лавианне, выжидая её ответа.

— Свадьба была совсем недавно… — вставила Джулия.

— Не вмешивайся, — Бьянка метнула на служанку ледяной взгляд, не терпящий возражений.

Лавианна, испугавшись за Джулию, невольно протянула руку вперёд, словно хотела встать между ней и разгневанной леди.

В поместье Роэн царил строгий порядок и жёсткая иерархия, где никто и никогда не заступался за Джулию. И вот теперь, когда Лавианна, пусть и с робостью, осмелилась заслонить служанку, Джулия в изумлении уставилась на госпожу, и лицо её залилось краской. Для неё такой жест был сродни подвигу — поступку, ранее ей незнакомому. Конечно, сама Лавианна даже не подозревала об этом.

— Я поняла, — тихо произнесла герцогиня.

Бьянка, уловив эту сдержанную мягкость, тут же вынесла свой приговор: слишком кроткая, слишком уступчивая. Такая женщина не выдержит ни давления, ни настоящей жизни в этом доме. Совершенно не подходит для поместья Роэн.

— Уберите все цветы из этой оранжереи. Верните её к тому виду, в каком она была изначально.

Приказ леди Девин, звучавший холодно и повелительно, навис над всеми, заставив воздух в теплице застыть. Лавианна была герцогиней Роэн. Пусть истинная власть оставалась у Бьянки, именно Лавианна теперь каждый день будет появляться перед прислугой, будет хозяйкой в их глазах. Потому никто не торопился исполнить этот приказ — даже слуги, всегда безоговорочно слушавшиеся Бьянку, теперь стояли в нерешительности.

Увидев это, Бьянка презрительно хмыкнула:

— Вот до чего докатилось это поместье.

И вдруг она резко схватила Лавианну за запястье. От неожиданного прикосновения лицо девушки стало совсем белым; не успев даже вскрикнуть, она была рывком выдернута вперёд и утащена прочь.

Шаги Бьянки были так стремительны, что с Лавианны слетела туфелька, а сбивчивый темп заставил её неуклюже оступиться и подвернуть лодыжку. От боли она едва слышно вскрикнула, но Бьянка, будто не заметив этого, только ускорила шаг.

Когда леди Девин дотащила Лавианну в особняк, на лестнице уже показался Альберто. Он как раз собирался идти искать тётю, но теперь, заметив, как та буквально бросила герцогиню к его ногам, сузил глаза, не скрывая отвращения.

— Ах… — Лавианна, пошатнувшись, едва не упала, но Альберто крепко схватил её за плечи. Она сжала его воротник дрожащими пальцами, стараясь удержать равновесие.

— Что это значит? — голос его прозвучал низко и глухо, в нём отчетливо слышалась ярость.

Оскорбить Лавианну значит оскорбить самого Альберто: что бы ни говорили окружающие, именно он выбрал её хозяйкой этого дома.

Уже когда встревоженный слуга примчался сообщить о появлении Бьянки, у Альберто началась головная боль. Эта женщина была самым беспокойным и бессмысленным элементом его жизни — вечные придирки, мелочные упрёки, раздражающая настырность. Всё же он надеялся, что даже Бьянка не решится так нагло обращаться с его супругой, которую никогда прежде не встречала.

Но, разумеется, Бьянка Девин не стала изменять самой себе.

— И на каком основании ты привёл женщину в этот дом, не посоветовавшись со мной? — бросила она ему с ядовитой усмешкой. — К тому же, из семейства Шелдонов, вокруг которых всегда ходят какие-то проклятые слухи! Ну не смешно ли?

— Следи за языком, — холодно оборвал её Альберто.

— Ха! Теперь ты ещё будешь указывать мне, как говорить? Разве я сказала что-то неверное? Мало того, что она появилась здесь, как бездомная кошка, теперь ты ещё и приютил у себя подобную женщину…