У Альберто была лишь одна причина отправиться на охоту — Лавианна.

Всё дело было в хрупкой женщине, которая, будучи особенно чувствительной к холоду, начала кашлять.

Он велел своему помощнику, Пеллу, принести для неё тёплое пальто, но тот доложил, что сшить вещь на заказ удастся не раньше, чем через неделю. Ждать было нельзя — Лавианне нужно было тепло уже сейчас.

Альберто был прирождённым охотником. Никогда прежде он не выделывал шкур для пошива меховых вещей, но привык доверять себе: если за что-то брался, всё неизменно выходило как надо. В подобных делах — главное начать, остальное приложится.

И вот, наконец, Альберто добыл волка. Когда слуги помогли перетащить тушу в охотничий домик в горах, они ушли, оставив герцога одного в лесу.

Альберто опустился на колени, взял в руки нож и приготовился свежевать добычу. В этот момент в охотничий домик ворвался Пелл, охваченный паникой.

Эта хижина была личным убежищем Альберто, местом, где он хранил всё необходимое для охоты. Раздражённый тем, что его личное время нарушили, герцог недовольно нахмурился.

— Ты не вовремя.

Альберто легко провёл лезвием по кончику волчьего хвоста — ровно в том месте, где секунду назад ступил Пелл.

Только тут помощник заметил тушу зверя, и, потрясённый, с криком рухнул назад.

Цокнув языком, осуждая Пелла за трусость, Альберто пробурчал:

— Тьфу. И ты называешь себя мужчиной? Испугался дохлого зверя?

— Милорд, — Пелл задыхался, едва переводя дух, — Леди Девин… она только что выставила госпожу за дверь!

— Что? — Альберто на мгновение подумал, что ослышался. — Выставила за дверь? Что за нелепица?

Как бы ни был скверен характер тётки, Лавианна оставалась Герцогиней Роэн. Пусть дом Шелдон пал, пусть титул был скромнее — она всё равно принадлежала к дворянству по рождению и потому заслуживала хотя бы минимального уважения.

— Всё так, как я сказал! Леди Бьянка выгнала её! Я собственными глазами видел, как она волокла хозяйку за дверь, как какой-то мешок!

Пелл возвращался с целой охапкой женской одежды, купленной по приказу Альберто.

На заказ шить слишком долго, а всё, что Альберто прежде видел на Лавианне, было слишком лёгким для этих мест. Он отправил Пелла за готовыми, простыми и сдержанными нарядами.

Уже на пороге дома Пелл почувствовал, что в воздухе что-то не так. Атмосфера была напряжённой и тревожной. Слуги смотрели на разворачивающуюся сцену с жалостью, но никто не осмеливался вмешаться. Бьянка стояла с победоносным видом, а побледневшая Лавианна сидела, будто обращённая в камень.

Увидев всё своими глазами, Пелл не раздумывая направился к Альберто: именно герцог должен был узнать обо всём первым.

Альберто откинул голову, словно уже предчувствуя головную боль.

Что бы ни случилось, было очевидно, что это принесёт лишь хлопоты. Он только-только уладил вопрос с травмой Лавианны, и вот опять — Бьянка поднимает бурю.

Отложив нож, он вышел из хижины.

Падал снег. Альберто уже ясно представлял себе Лавианну, выброшенную на мороз. Наверняка она снова простудится. Одна только мысль об этом была мучительно утомительна и раздражала до крайности.

Он был уже недалеко от поместья, когда увидел происходящее. То, что предстало перед глазами, было попросту нелепо.

Пелл оказался прав.

Лавианна сидела на земле перед главным входом, совершенно беззащитная под падающим снегом. Наверху лестницы, под крытым крыльцом, стояла Бьянка и что-то выкрикивала, распаляясь всё больше.

— Она бесплодна! Пусть собирает вещи и уходит немедленно!

Слова отчётливо донеслись до Альберто, стоило ему приблизиться. Его шаги замерли на месте при звуке этого резкого обвинения.

«Бесплодна?»

Внутри у Альберто поднялась волна омерзения, когда он увидел, как Бьянка, довольная, словно наконец выловила повод для нападок, не стесняется в выражениях.

Всё внутри скрутило.

Невероятно.

Впервые услышав о возможном бесплодии Лавианны, он сразу понял — тётка использует этот слух как оружие. Её цель была прозрачна: найти в Лавианне изъян, чтобы добиться расторжения брака. И, конечно, протолкнуть на её место женщину, которую выбрала сама.

Бьянка всегда противилась решениям Альберто — невозможно было представить, чтобы она стерпела столь самостоятельный шаг с его стороны.

Подобного он и ждал, но когда Бьянка повела себя точно так, как он и рассчитывал, это вызвало у него даже мрачную усмешку.

Герцог перевёл взгляд на Лавианну.

Её профиль, недвижимый, будто окаменевший, воспринимал всё происходящее с подавленной покорностью. Она молча впитывала каждое жестокое слово, брошенное ей вслед.

Это было то же безжизненное лицо, что и в тот самый первый раз, когда он её увидел.

Пустые глаза, в которых не было и тени воли к жизни.

Эта её странная привычка безропотно сносить любые удары вновь пробудила в Альберто какое-то смутное, тревожное чувство.

Он сделал шаг вперёд.

Чем ближе Альберто подходил к Лавианне, тем сильнее ощущал леденящий холод в собственных жилах.

— Я немедленно подам требование на аннулирование брака! — вопила Бьянка.

— Аннулирование? — голос, оборвавший её, принадлежал Альберто.

Он решительно встал между ней и Лавианной, словно преграждая путь.

Лавианна подняла голову. Снежинки падали на её бледное лицо, таяли на коже. Её голубые глаза блуждали в пустоте — она не видела, что муж стоит перед ней, но, должно быть, почувствовала его присутствие.

Альберто обернулся к ней, не произнося ни слова. Затем медленно протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была ледяной — видно, Лавианна пробыла на морозе немало времени.

Его пальцы наткнулись на свежую царапину. В этот миг Альберто до конца осознал истинную природу ярости, что овладела им, едва он увидел Лавианну перед крыльцом.

Это казалось до боли знакомым.

Вся накопившаяся злость Бьянки, никогда не принимавшей его как родного, теперь обрушилась и на Лавианну — только потому, что именно её он привёл в этот дом.

— С каких пор я перестал быть мужем этой женщины?

Альберто стремился лишь к наследнику — дело было вовсе не в любви к Лавианне.

И всё же… он не смог её оставить. Вина, порождённая общей болью, тяжким грузом давила на сердце. В мыслях Альберто прозвучал тревожный сигнал: стоп, пора уйти, отправить её прочь, несмотря на её бледный, измученный облик.

— Бесплодна?

Но Альберто не внял голосу разума — впервые эмоции одержали верх. В этот момент он ошибся и произнёс то, во что сам не верил:

— Даже если она не сможет подарить мне ребёнка…

В тот миг ему стало жаль Лавианну.

— …это не имеет значения.

Он всего лишь хотел, чтобы эта одинокая женщина хотя бы ненадолго ощутила утешение. Это было проявление жалости, на которую Альберто поклялся больше никогда не поддаваться.

***

Альберто коснулся дрожащей щеки Лавианны. То, как она вздрогнула и тут же отступила назад, показалось ему странным и непривычным.

Альберто всегда помнил её слова: внезапное прикосновение пугает. Потому каждый раз предупреждал, если ему было нужно коснуться её. Лишь иногда, забывшись, дотрагивался без предупреждения, и тогда Лавианна только вздрагивала, но не отступала. Что же такого сотворила Бьянка, если теперь Лавианна отпрянула, будто обожглась?

— Есть что-то, чего я не знаю?

— …

— Говори, не бойся. Так мне будет проще разобраться.

Лавианна молчала. Она и сама не знала, с чего начать.

Когда в комнату ворвались незнакомцы, схватили её за руки, задрали рукава и силком заставили пройти осмотр на бесплодность — это было не просто унижение, а доказательство того, что её уже не считали за человека.

Она и сама не ожидала, что столь резко отстранится от Альберто — перед внутренним взором тут же всплыла рука, некогда сжавшая её запястье.

— Простите…

— Миледи, что плохого вы сделали? — голос Альберто стал холоден.

Лавианна, уже почти машинально готовая извиняться, прикусила губу.

У Альберто и в мыслях не было её упрекать. За что? Ведь она не совершила ничего дурного.

— Виновата здесь только моя тётка, миледи.

— Да…

— А если вы и дальше будете стоять вот так…— Альберто шагнул к ней, устраняя последнее расстояние между ними, и носком сапога коснулся её туфельки.

«Он спрашивает, можно ли коснуться меня», — мелькнуло в мыслях Лавианны.

Когда она кивнула, Альберто медленно протянул руку — не к её лицу, а к спине. Молния на платье с тихим звуком поползла вниз. Дыхание Альберто обожгло изгиб уха, а его низкий, хриплый голос проник ей прямо в самое сердце:

— …простудитесь.

Лавианна замерла.

— Лучше переоденьтесь во что-нибудь тёплое.

Когда платье сползло, обнажая её округлые плечи, Лавианна с испугом схватила Альберто за запястье, сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу.

Смешанный запах крови и его тела кружил ей голову, мысли путались, разум отчаянно кричал.

Судорожно вдохнув и медленно выдохнув, она всё же решилась заговорить о том, чего так не хотела касаться. Каковы бы ни были причины, по которым Альберто только что назвал её своей женой, она знала: не из любви.

— Вы ведь слышали… — Лавианна задержала дыхание, — что я не могу иметь детей. Вы это слышали, и всё же… почему не прогоняете меня?