— Ах, муж. Верно, вы ведь её муж. Жеребец, которого я выбрал…

Губы Лоренса искривились, словно само слово «муж» оставило горечь во рту. Для него Альберто был не более, чем племенной скотиной — тем, кому он отдал Лавианну в обмен на сделку с графом Фордом.

И теперь этот жеребец смеет именовать себя супругом. От одной этой дерзости у Лоренса всё внутри сжималось от отвращения.

Альберто же спокойно отстранил его руку и неторопливо достал платок, чтобы вытереть собственные пальцы. Он позволил себе взгляд свысока — холодный, уравновешенный, с лёгкой, презрительной усмешкой в уголках губ.

— Ошибаетесь. Жеребцом, которого вы выбрали, был не я, а граф Форд.

Исправление, произнесённое размеренным и ледяным тоном, полоснуло по гордости Лоренса, как ножом. Альберто видел всё насквозь: Лоренс изначально собирался выдать Лавианну за человека, которому будет всё равно — кем она станет и что с ней случится, лишь бы он мог извлечь из этого свою выгоду.

Лоренс не стал отрицать. Уголки губ изогнулись в злой усмешке.

Между ними воздух словно сгустился, и Лавианне стало трудно дышать. Когда она заговорила, голос сорвался.

— Д-джул… Джулия!

Оба взгляда обратились к ней.

— Я попрошу Джулию помочь мне.

— Когда твой муж стоит рядом, зачем утруждать слуг?

Лавианна не выбрала ни одного из них, но Альберто явно не собирался признавать этого.

— Я сделаю это сам.

— Что? Ах!

Прежде чем она успела возразить, герцог поднял её на руки и, не обращая внимания на её смущённые, сбивчивые протесты, вынес прямо из обеденного зала.

Лоренс смотрел им вслед: на широкую спину Альберто, скрывающуюся за поворотом, и на взволнованное лицо Лавианны, устремлённое к нему, на её губы, шевелящиеся в смущённом шёпоте. Маркиз не отвёл взгляда, пока они окончательно не исчезли.

***

Оставшись один в приготовленной для него гостевой комнате, Лоренс погрузился в темноту. Всё шло наперекосяк. Он был так уверен, что пройдут считанные недели после свадьбы — и Лавианна вернётся к нему в слезах. Что её будет угнетать высокомерный муж, некогда ворвавшийся прямо на церемонию, чтобы вырвать невесту из чужих рук.

Он не учёл, кто такой Альберто Вэлл Роэн.

Появление этого человека не входило ни в один расчёт. Но Лоренс полагал — и даже надеялся, — что столь самонадеянный, привыкший действовать без оглядки герцог непременно обойдётся с Лавианной с холодной жестокостью. И тогда, в этом равнодушии, она сама прибежит назад в объятия друга.

Если Альберто и Лавианну ничего не связывало, то зачем он увёл её из-под венца? Разве что ради показного жеста — как дорогой трофей, или из извращённого каприза.

Лоренсу было всё равно, что случилось бы с Лавианной в промежутке. Главное — вновь заключить её в объятия.

Но в письмах она писала, что ей хорошо.

Когда Лоренс приехал, она спешила к нему, однако в объятиях Альберто её некогда безразличное лицо уже менялось: на щеках проступал румянец, а пальцы, не зная куда деваться, сжимались.

Он запоминал всё: дрожь её ресниц, лёгкое движение рук — и хотел знать ещё больше.

Нетрудно было догадаться: её сердце тянулось к тому мужчине.

Лоренс вышел из своей комнаты и направился в покои, где спала Лавианна. Мужчина, столь гордившийся тем, что называл её своей женой, как нельзя кстати отсутствовал. На постели Лавианна лежала одна.

Лоренс подтянул к изголовью кресло и опустился, тихо коснувшись её спящего лица. Когда-то Лавианна не могла сомкнуть глаз без его рук. А теперь — в чужой спальне…

— М-м… кто…

Лоренс наклонился и впился в её губы — те самые, что некогда произносили холодные слова в его адрес. Он целовал их жадно, будто стремясь выплеснуть всю горечь и обиду. Потом мягко втянул их в себя, и когда её рот приоткрылся, готовый ответить, воображение вспыхнуло — он ясно ощутил, как жаждет войти внутрь, вкусить её дыхание…

— Лоренс?

Мгновение рассыпалось, грёза растаяла.

Лоренс тяжело выдохнул, словно выпуская из груди всё то напряжение, что распирало его изнутри. Только тогда он заметил: кулаки, так крепко сжатые, оказались влажными от пота.

Нужно было сохранять хладнокровие. Он не имел права всё испортить из-за мимолётного порыва.

— Как ты догадалась?

Спрятав звериное бешенство под мягкой улыбкой, Лоренс изобразил спокойствие. Словно ничего и не было, и даже на сердце чуть полегчало — ведь Лавианна узнала его так быстро.

— По твоему запаху.

— Вот как?

Ладонь Лоренса скользнула по затылку Лавианны, хотя пальцы зудели от желания сорвать с неё платье, вцепиться в волосы и целовать так, чтобы перехватило дыхание. С трудом он опустил руку, подавляя нарастающее нетерпение.

Когда она жила в его имении, где кроме него не было никого, кто бы мог на неё смотреть, удерживать себя в руках было легче. Но теперь, в доме другого мужчины, это стало невыносимо.

Увидев её здесь, среди чужих стен, Лоренс ощутил яростное желание полностью сломать её.

Но нельзя.

Зачем же тогда он терпел десять долгих лет?

Его взгляд скользил по Лавианне сверху донизу, жадно впитывая каждый изгиб и линию. Столько лет он следил, чтобы она никогда не перестала думать о нём, чтобы видела только его…

Стоит лишь сделать опрометчивый шаг, и всё рассыплется. Даже если она на время отдалится, то вскоре вернётся. Если только это та самая Лавианна — покорная и доверчивая.

— Здесь я чувствую себя странно. Не могу уснуть.

— Ах…

Лоренс прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул.

— Я так нервничал из-за приезда сюда, что совсем не спал.

— Ох… Ты в порядке?

Он приподнялся и уткнулся лицом в её грудь словно ребёнок, вдыхая знакомый аромат. Медленно покачал головой.

— Нет. Не в порядке.

Она молчала.

— Я так устал…

На самом деле усталости не было и в помине — разум его пылал, переполненный образами, как он укладывает её на постель. Но внешне Лоренс лишь тихо шептал, как кроткое, смиренное существо. Притянув её руку к своей щеке, он потёрся кожей о её ладонь.

— Побудешь со мной хоть немного?

— …

— Я не смогу уснуть без тебя.

Лавианна прикусила губу в смятении. Когда она наконец подняла лицо, взгляд Лоренса был холоден и неподвижен.

— Хорошо.

После недолгого колебания Лавианна вложила свою ладонь в его руку. Лишь тогда губы Лоренса изогнулись в довольной улыбке.

«Вот так. Так и должно быть».

Это была жалкая и покорная Лавианна, которую он знал.

***

— Ложись со мной. Разве ты не устала?

Лоренс похлопал по месту рядом, голос его зазвучал капризно. Даже когда Лавианна пришла в его покои «помочь уснуть», она уселась на стул, стараясь сохранить расстояние.

Возможно, ему следовало сказать яснее: если она не ляжет рядом, он сам втащит её в постель.

— Мне так удобно.

— Ха…— терпение Лоренса таяло с каждой минутой. — Ты ведь раньше не была такой, Лавианна.

— …

— Разве ты не любила быть в моих объятиях?

Казалось, будто это было вчера — как она прижималась к нему, словно ребёнок, и искала защиты. А теперь сидит с выпрямленной спиной, чужая и недосягаемая.

Лавианна тяжело выдохнула. Нащупав одеяло, она подтянула его и укрыла Лоренса до самого горла.

— Я теперь замужем, Лоренс.

— …

— Если кто-то увидит нас, то неверно истолкует. Сегодня — только сегодня — я останусь, потому что ты мой друг.

Намеренно произнесённое слово «друг» прозвучало для Лоренса как удар. Когда она стала такой… нормальной? Такой сдержанной? Почему?

— И мужа ты тоже так укрываешь?

Если бы она ответила «да» или промолчала, Лоренс уже не стал бы сдерживаться.

— Я никогда не укладывала мужа в постель.

Рука, готовая вцепиться в её волосы, застыла в воздухе. Лавианна же, ничего не подозревая, выпрямилась и легко похлопала его по груди.

— Спи, Лоренс.

— …

— Если не устроишься как следует, можешь простудиться.

Лоренс медленно отвёл руку, и его палец скользнул по её губам. Лавианна вздрогнула от недоумения, но он лишь прижал подушечку пальца к мягкой выемке посередине, позволив себе ощутить тёплую влажность — и вдруг резко отдёрнул ладонь, словно ничего не было.

— Ещё немного, и ты навлекла бы на себя беду.

— Я?

— Да. Если бы сказала, что муж обнимает тебя перед сном, то я, пожалуй, настолько оскорбился бы, что не сдержал злости. Но на этот раз прощу. Разве тебе не стоит быть благодарной?

Лавианна не была уверена, нужно ли благодарить за подобное, но послушно кивнула.

— Угу, благодарю.

Лоренс поймал её руку, что только что касалась его груди. Он медленно провёл пальцами по каждому суставу, словно запоминая изгиб её костей, а затем переплёл их с её пальцами. В его широкой ладони её хрупкая рука словно исчезла.

— Муж к тебе хорошо относится? — спросил он почти благородным тоном.

— Да, хорошо.

— Лучше, чем я?

По всем меркам Альберто был внимателен. Но если говорить о заботе и преданности, герцог не сделал для неё больше, чем Лоренс. Лавианна покачала головой.

— Вы с ним… разные.

— Разные? Чем?

Глаза Лоренса блеснули жадным любопытством.

— Ты… Что бы ни случилось, я знаю, что ты никогда меня не бросишь, Лоренс.

— …

— Замужество оказалось для меня потрясением, но я ни на миг не поверила, что ты просто отказался от меня. Я подумала: должно быть, у тебя были причины. Даже если я стала для тебя тяжёлым бременем, я способна это понять.

Как бы больно ей ни было, Лавианна старалась быть справедливой. Ведь на самом деле их и правда не связывали кровные узы.

— И вот, ты здесь. Пришёл ко мне, проделав такой путь.

— Да.

— Но… с ним… у меня нет уверенности, что он меня не оставит.

Лавианна не стала говорить вслух, что их брак обречён на конец. Не хотела возлагать на Лоренса ещё и это бремя. Она лишь излагала правду.

— Потому я благодарна тебе, Лоренс. Ты — мой дорогой друг.

В груди Лоренса вспыхнул восторг. Для него это прозвучало почти как признание: кем бы она ни стала, Лавианна всегда будет принадлежать ему.

Не в силах сдержаться, он обхватил её лицо ладонью и склонился ближе, но вдруг ощутил короткий, глухой шлепок в лоб.

— Она сказала, что вы лишь друг.

Глаза Лоренса потемнели, он медленно повернул голову и устремил взгляд в нарушителя.

— Тогда и оставайтесь лишь другом.