Мне десять (с небольшим) лет. Сейчас я пытаюсь вспомнить все, что могу, о правительстве и географии этого мира. Во-первых, это не Англия и не Великобритания, а Инглия. Фактически это просто Англия. Здесь нет Шотландии и Ирландии (буквально, карта отличается), часть Корнуолла и Дэвона перенесена туда, где был ранее Уэльс, а затем все это сплющили в более квадратную форму. Кроме того, автор добавил на север и северо-запад пару островов, их именуют "Кельтскими островами", они также являются частью Инглии.

В любом случае, существует действующее правительство с министрами и прочим, а во главе стоит король. Он владеет некоторою землею, однако большая часть страны отдана герцогам. Всего насчитывается двадцать девять герцогов, и графства по обычаю именуют в их честь. Каждые пятьдесят лет проводится перепись населения, в результате которой земли подлежат корректировке так, чтобы в каждом герцогстве и графстве проживало равно численное количество жителей - в наши дни почти сто тысяч человек в каждом из герцогств.

Графы также владеют землей и подчиняются непосредственно королю. Обычно они владеют военными портами или стратегически важными месторождениями, поэтому правительство имеет над ними больший контроль. Некоторые графы используются для "донорства" другим графствам ради поддержки баланса. Поскольку они не подчиняются герцогу, процесс проходит гладко.

Города с населением более десяти тысяч человек становятся "Городом Короны" или "Королевским Городом", что означает, что ими управляет Лорд-мэр, который служит напрямую королю.

Несмотря на уже распределенные земли королевства между королём, герцогами и графами, государственный аппарат не настолько развит, чтобы править всем единолично, здесь и вступают в игру бароны, занимая последнее место в иерархии титулов высшего дворянства. С ними подписывается договор о передачи земли в "аренду", по которому они обязаны заниматься развитием земледелия, снабжением провизией, технологиями и живой силой в случае войны. Наиболее распространена выдача оного титула политикам и общественным деятелям. Также баронство является наследственным титулом, единственным способом потери баронства является прекращение рода, банкротство или государственная измена.

Все достаточно делегировано. Герцоги и графы устанавливают налоги для своих земель, а бароны собирают их (оставляя часть себе). Государство также получает свою долю, но это уже после покрытия расходов на такие вещи, как школы, больницы и церкви. Затем правительство оплачивает все официальные военные расходы, крупные дороги и все, что превышает размер одного графства.

Кажется эта система была слизана с Соединённых Штатов, но я в этом не уверена.

Пф-ф-ф-ф, кажется меня начинает клонить в сон. Не то чтобы с самого начала было иначе, просто проблема в том, что я пытаюсь отвлечься. А всё потому, что моя старшая сестра и мама сейчас празднуют "моё становление женщиной", что не проходит в тихой и спокойной обстановке.

После стольких лет спокойствия сама мысль о месячных пугала. Не то чтобы я стеснялась этого, но становится немного неловко, когда горничная стирает мою одежду и постельное бельё. Особенно трудно смириться с этим, когда ещё будучи Элли я много лет стирала сама, но тогда подобные периоды не были проблемой.

Признаться честно, самая большая проблема этого мира - это отсутствие мороженого.

Спазмы, наверное, не так уж страшны. Элли принимала противозачаточные, чтобы уменьшить дискомфорт. Это страшит, учитывая полную несостоятельность медицины в эту эпоху. Пока я не двигаюсь, это не доставляет большого неудобство, хотя боль не прекращается.

Меня бы это совсем не беспокоило, но вторая самая большая проблема - это невозможность улизнуть от сестры.

— Ох, мама, в следующий раз она точно приведёт домой парня, а после выйдет замуж и у нее будут дети — восторженно говорит Кларисса.

Ей почти тринадцать, и в следующем году она отправится в школу-пансион, поэтому она использует любую возможность, чтобы подразнить меня. При этом она сказала мне, что первые месячные у нее начались в одиннадцать лет, что успокаивает. Я знаю, что десять - это довольно рано, но если это наследственное, то в этом не ничего страшного.

Элли тоже рано распустилась. Вспомнились те ранние подростковые годы, ужасные вещи происходили с тогда ещё двенадцатилетней мной. Это определённо не то, что должна была испытать девочка того возраста.

— Я не намерена заводить парня — бормочу я. — Мальчики - это слишком проблемно.

Виолетта всё ещё моя единственная подруга, но видела я её всего несколько раз с нашей первой встречи.

— Я не потерплю, если между Виолеттой и мной встанет парень.

— Ты слышишь это, мама? Ну разве она не милашка? Она такая непорочная. Недаром отец ее так любит — воодушевлённо говорит Кларисса.

Моя мать ласково смеётся, прикрываясь рукой. — Клара, дорогая, не стоит её так активно дразнить.

— Но если она в будущем привыкнет к этому за время моего отсутствия, мы потеряем ценнейшее развлечение. — словно декламировала Клара.

Моя мать щелкает языком и в знак небольшого выговора прописывает сестрёнке щелбан прямо по лбу. — Я ничего подобного никогда не говорила — говорит она скорее мне, чем моей сестре.

— Разумеется, мама — говорю я, добавляя щепотку иронии.

Она устало вздыхает, ее ладонь нежно поглаживает мою голову. — Кого я должна винить за таких дерзких дочерей?

— Себя — говорим мы с Клариссой в унисон, прежде чем посмотреть друг на друга и рассмеяться.

Наша мать лишь добродушно улыбается нашим выходкам. —Ты действительно быстро растешь, мой маленький подснежник.

Я морщусь от этого прозвища. Поначалу это действительно было неприятно, напоминая мне о книге, но она упорно называла меня так на протяжении многих лет, и я уже почти свыклась с этим.

— Бедный ваш отец, каждый раз, когда он возвращается из командировки, он говорит мне, как ему досадно видеть, насколько вы выросли - вы обе. Но знаете, что я ему каждый раз отвечаю? — спрашивает мама, глядя на пространство между мной и Кларой.

Мы обе качаем головой.

Она улыбается, и улыбка сладка, как мороженое. — Конечно растут, ведь цветы расцветают, когда дерево срублено и на них падает солнечный свет — Она любит литературу, особенно поэзию, поэтому часто говорит такие вещи. Они немного слащавы, но всегда вызывают у меня искреннюю улыбку.

На этой ноте она уводит с собой сестру, сказав, что мне следует немного отдохнуть.

Некоторое время я наслаждаюсь тёплыми лучами света, что проникли в мою обитель. Я помню всю жизнь Элли как свою собственную, именно поэтому я не собираюсь заводить парня. Это глупо, знаю, но я уже всё решила. Да и даже если бы имелось у меня желание, я не смогла бы этого сделать, ведь я дочь герцога. Аристократический мир очень строг. Не то что дружеские обнимашки, мне даже держаться за руки нельзя до тех пор, пока этот человек не мой помолвленный. Но на деле я не хочу ничего из этого. Как я подрасту, мама наверняка подберёт мне в суженные кого-нибудь хорошенького, мы познакомимся и там уж посмотрим, как всё пойдёт. Однако до тех пор всё, что я хочу - это заводить много-много друзей.

Насыщенное утро наконец берёт своё, - я погружаюсь в сон. К моменту пробуждения я чувствую немного лучше; немного пучит живот, но жить можно.

Аккуратными движениями я подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Словно подснежник. Мои светло-русые волосы словно отливают серебром на свету, и светло-голубые глаза такие же. У Элеоноры в книге белая, как снег, кожа, а у меня - с легким загаром.

Я хочу выглядеть занудой. Я не буду переедать или укладывать волосы в пучок, но я буду носить тусклую одежду, держать голову опущенной и тому подобные вещи. Если я не буду выделяться, парни не будут глазеть на меня. Если я не буду выделяться, возможно, девушки не станут игнорировать меня. Страшно подумать, что все может и не измениться, но я не из тех, кто сдается, еще не начав.

Я улыбаюсь, обнимая себя.

Все было гораздо проще. Когда-то я думала, что смогу всё, стоит лишь постараться, но с каждым годом я все лучше понимаю, что это самообман. Я ничего не могу.

Стук в дверь отвлекает меня от моих мыслей. Я ковыляю обратно к своей кровати, сажусь на край и говорю: — Да?

Входит мой младший брат. — Тебе полегчало?

Ему пять лет, у него небольшой дефект речи, но он почти исчез. Милая маленькая птичка, которая за последние несколько лет неоднократно была почетным гостем на моих чаепитиях. Не знаю точно, что все ему рассказали, но он, наверное, думает, что я больна. — Как ты зашёл мне действительно полегчало — говорю я.

Он хихикает.

Мне не охота сейчас играть, поэтому я говорю ему выбрать книгу, и он мчится к книжной полке, внимательно рассматривая все книжки. Половина из них - школьные учебники. Что ж, они были бы таковыми, если бы я ходила в школу. Не удивлюсь, если гувернантка является злодейкой. В основном она заставляет меня читать материал для наших занятий, а после задает вопросы о прочитанном и быстро раздражается, если я расскажу ей меньше ожидаемого. Впрочем, я полагаю, что ее жалобы доносятся до моих родителей, так что в процессе этого я надеюсь, что они поубавят свои ожидания.

В конце концов Джошуа приносит старый сборник сказок о феях. Они слегка отличаются от тех, на которых выросла Элли, поскольку в этом мире феи не такие уж и фантастические существа.

Я выбираю его любимую сказку: "Красная шапочка", где вместо волка - сумасшедший дед (В этом мире обитают лишь травоядные, поэтому таких хищников как волк просто не может существовать). Это изменение на самом деле делает историю гораздо более пугающей - по крайней мере, для меня.

Мы читаем вместе в течение часа или около того вплоть до обеда. Рози приходит за братцем, а Бета приносит мне еду на подносе. Год назад на месте Рози была бы Лотти, но она замужем и через несколько месяцев ждет своего первого ребенка. Я порой скучаю по ней. Я знаю, что такое происходит с горничными, но, тем не менее, она играла со мной чаще других. Каждый раз, когда я вижу Бету, я думаю про себя, что она, наверное, будет следующей. Хотя Рози хорошенькая, так что она может ее опередить в гонке за суженым. Сара также покинула нас два года назад, но занималась она в первую очередь моей сестрой и мамой. Я практически не проводила время с новыми горничными, поскольку я уже не такая маленькая, чтобы со мной нянчиться, да и половину дня я провожу с гувернанткой.

Правда, на мой прошлый день рождения Лотти прислала вязаный шарф, так что мне кажется, не я одна скучаю.

Я провожу вторую половину дня в долгих раздумьях. Мой отец приходит проведать меня после ужина. Он не сказал ни слова о моем состоянии, о том, что я становлюсь женщиной или что-то в этом роде, что я очень ценю. Вместо этого он погладил меня по голове и негромко спросил, что я хотела бы поесть в ближайшие пару дней. Тогда я спросила, не изобрели ли еще мороженое; он сказал нет, но обещал точно узнать, когда приедет в Лундейн на этой неделе.

Перед уходом он целует меня в лоб, после чего я некоторое время отдыхаю.

Когда в очередной раз открывается дверь, я ожидаю, что войдет Лотти, и сразу же укоряю себя за это. Это Рози, и у нее с собой ведро с теплой водой и тряпка. В особняке есть ванны, но, видимо, никто не знает что мне полегчало. Или, быть может, мне не положено мыться, когда у меня месячные. (Элли всегда принимала душ). Насколько бы много я не знала, всегда есть вещи, о которых я и понятия не имею. Пока мне не дали набор гигиенических прокладок, я начисто позабыла, что в шкафу под раковиной, конечно же, не будет лежать тампонов.

Вместо того чтобы наводить суету своими ничего не изменившими бы жалобами, я самостоятельно вытираю большую часть тела, попросив Рози помочь лишь со спиной. У меня не было жара, но я всё же вспотела от того, что весь день пролежала под одеялом.

Пока я одеваюсь, она оперативно меняет постельное белье. Затем она проверяет, не нужно ли мне чего-нибудь, деликатно интересуется моей менструацией, и уходит.

Странно. С возрастом я чувствую себя всё более одинокой. Несмотря на то, что я "потеряла" некоторых людей, это случалось и раньше - например та няня, что заботилась обо мне, когда я была ещё совсем ребёнком. Возможно тогда я была слишком маленькой, что бы почувствовать что-то такое. Может быть, одиночество означает разные вещи в зависимости от возраста. Я не слишком хороша в подобных вопросах, поэтому я затрудняюсь ответить.

Но это не имеет значения. Я чувствую себя ужасно одинокой.