Я - Нора де Кент, мне шесть лет и один месяц, и сейчас я лежу в своей спальне.

С момента моего дня рождения я о многом раздумывала. Я решила называть себя Норой. Это потому, что я не совсем та Элеонора из книги. В душе я всё та же Элли, лишь мой возраст не соответствует душе. В этом и проблема. Так как я не хочу запутаться, я сказала всем называть меня Норой. Небольшой компромисс, что поможет мне адаптироваться. Хотя мой отец не сразу свыкся с моим решением, с остальными проблем нет.

По сути это всё, что я делала на протяжении месяца. Нелегко обдумывать такие сложные вопросы, когда я не могу пережить и полдня без перекуса. Но впереди еще уйма времени, так что я не спешу.

Моя спальня довольно проста (как для поместья). Ничего особенного: кровать, шторы и постельное белье в моих любимых голубых тонах. Также есть письменный стол, который пока слишком велик для меня, но я одолжила запасную подушку, чтобы сидеть за ним, так что всё пучком. К счастью, мне пока нечего особо записывать. Ну а кроме этого стоит только самое необходимое, по типу мебели для одежды, зеркала в полный рост и всяких игрушек, которых больше всего ожидаешь увидеть в комнате молодой девушки.

Хах, будто я вернулась в тело той маленькой Элли из детства. Я не очень сведуща насчёт этого мира. Всё что я знаю, так это то, что действие романа вроде как происходят в средние века, вроде как в викторианскую эпоху. Автор, вероятно, не знал, что делает, и просто писал что попало. Люди этого мира даже используют горячую воду, но кипячение происходит посредством магии. А, и я не могу не вспомнить, насколько бесило описание этого мира и вообще всего, что связано с едой, потому как автор был, как бы сказать, веганом до мозга костей. Представьте себе торт, яйца для которого растут на особых растениях, а молоко - из ягоды. Никто не ест мясо и не держит домашних животных. Последнее в особенности ударило по мне, потому что у в детстве у меня был пёс, и я бы очень хотела завести себе другого, так как делать нечего от слова совсем, телевизора да и вообще электронных устройств нет, а друзья, с которыми можно было бы поиграть у меня отсутствуют. Раньше Элли хоть и симпатизировала вегетарианцам и веганам, но автор на протяжении примерно трех страниц писал о том, что никто не смеет плохо обращаться с животными, а если и обращается, то феи жестоко убивают их и съедают их плоть - или что-то в этом роде. Это похоронило её симпатию к веганам.

Я отвлеклась. Итак, о моих старомодных игрушках: у меня есть несколько красивых кукол и потрясающий дом для них, и даже настоящий миниатюрный чайный сервиз (посуда напоминает таковую из фарфора, но я не уверена, существует ли здесь вообще Китай, что этот самый фарфор изобрёл, поэтому я затрудняюсь с ответом). Когда Лотти играет со мной, она приносит с собой чайник (а также несколько печенек), и мы на самом деле пользуемся этим сервизом. К этому времени я уже переросла лошадку-качалку, и скоро она достанется моему младшему брату Джошуа. На мой день рождения отец привез из Лундейна (совсем точно не Лондон) волчок, а мама и сестра подарили мне красивый мрамор, разноцветные завихрения которого делают его похожим на сладость, но в то же время напоминают мне о зубной пасте.

Есть и книги, слава Богу веганам не пришла в голову добавить в свой маленький свод правил табу на рубку деревьев. Поскольку у меня есть воспоминания Элли, мне не составляет труда читать, и моя любовь к этому делу привела к тому, что мне начали активно дарить книг. Что-ж, кто я такая чтобы отказываться. Что вы от меня вообще ожидали, я ведь ещё в прошлой жизни поступала на факультет английской литературы, или это Элли поступила. Ах, какая разница. Забавно читать все эти истории, непохожие на те, что были на Земле.

Если подытожить, хочу отметить, что в последнее время множество вещей отвлекает меня от размышлений.

Вот снова, кто-то стучится в дверь. Я хмыкаю, отводя взгляд от белесых облаков на небе за окном. — Да? — зову я, подходя к двери.

Моя мать открывает дверь, но я все равно иду к ней. Ее сопровождает еще одна женщина средних лет, а ниже стоит молодая девушка. Хоть я и говорю "молодая", но она, наверное, моя ровесница.

Стоп, я уже говорила это раньше, не так ли?

— Нора, дорогая, это мисс Виолетта. Не развлечешь ли ты ее, пока мы с ее матерью поговорим о скучных и не стоящих внимания вещах?

— Конечно, мамочка — говорю я, делая реверанс. По моему опыту могу уверенно сказать, что существует очень мало ситуаций, когда реверанс неуместен.

Мама Виолетты подталкивает ее вперед, тихо говоря: — Вперёд, Виолетта.

Хотя она не очень-то и сопротивляется, Виолетта осторожно делает шаг в мою комнату.

— Мы пошлем за тобой, как наступит время уходить — говорит ее мать.

— Да, мама — отвечает она.

Несколько секунд мы смотрим, как наши матери уходят по коридору, а после как они заходят за угол. Я поворачиваюсь к Виолетте. Еще одна причуда автора, у нее фиолетовый оттенок темных волос. Это похоже на обман зрения. В остальном она высокая (по меркам моего возраста) и стройная, но все же с небольшими пухленькими щёчками. Стоп, а может она дуется на меня?

Ее имя мне не знакомо, хотя это не значит, что её не было в книге. А вот её волосы - да, я обычно не запоминаю, у кого какой цвет волос, когда читаю - всё же это не влияет на сюжет, так какая разница. Думаю, Элеонора познакомилась с ней в школе и обращалась по фамилии, потому я не вспоминаю такого персонажа.

Виолетта вздыхает и наконец смотрит в сторону выхода. Когда ее взгляд переходит на меня, она поднимает нос и говорит: — Мамочка? — Она хихикнула. — Ты всё ещё обращаешься так к своей матери? Как по-детски.

Я хмурюсь. — Ну, да. Я ведь ребенок.

Она не то чтобы сильно ошеломлена моим ответом, но ее глаза сначала широко открываются, а затем сужаются. — В любом случае, что это за имя такое - Нора? Оно до ужаса обычное.

Я киваю, а затем протягиваю руку, чтобы взять ее за руку. — У тебя, вероятно, низкий уровень сахара в крови, или, возможно, ты просто обезвожена — говорю я, вытаскивая ее из комнаты.

Она идёт со мной первые несколько шагов, прежде чем остановиться. — Ты хоть сама понимаешь что сказала? Это вообще настоящие слова? — спрашивает она, пытаясь вырваться.

Хотя я не отпускаю ее, я тоже перестаю идти и говорю: — Возможно и нет, я хочу сказать, что тебе, возможно, стоит перекусить или выпить. В этом возрасте очень легко начать ворчать по пустякам, например между обедом и ужином.

— Я не ворчу! — ворчливо сказала она.

— Прекрасно. В таком случае, думаю чашечка чая и тортик смогут исправить твоё состояние.

Ее решимость заметно ослабевает. — Торт? — спрашивает она, сглатывая.

— Именно! Можешь даже добавить себе джем и сливки. — Искушаю я её.

Проходит пара секунд, прежде чем ее настороженный взгляд тает. — Нам не обязательно держаться за руки — говорит она.

— Лучше так, мы не заплутаем по дороге, тогда Рози не придётся переживать за нас — отвечаю я.

— Как мы можем потеряться, разве ты не живёшь здесь? И кто такая Рози?

Я жестом показываю ей за спину и говорю: — Рози - горничная. Она новенькая.

Виолетта на мгновение оборачивается, а затем снова смотрит на меня, видимо она хотела спросила что-то ещё. — Так как мы можем потеряться в твоём доме?

— Слушай, это довольно большой дом, понятно?

Она не закончила с вопросами, однако власть торта над людьми не даёт ей и дальше тратить время почём зря. Покачав головой, она говорит: — Веди.

Мы идём в конец коридора и я веду нас налево. Рози вдруг говорит: — Направо, мисс. — Я прочищаю горло, а затем шаркаю назад, идя в другую сторону. Вайолет ничего не говорит, но я думаю, что она заметила мой промах.

К тому времени, как мы доходим до кухни, я уже забываю об этом. — Бета, я знаю, что рано, но может ли торт уже быть готов?

Бета оборачивается, занятая у стойки. — Ах, мисс. Ваша мама сказала мне приготовить что-нибудь для вас и вашу гостью к этому часу, не беспокойтесь.

Я радостно пожимаю руку Виолетте. — Разве не здорово? — спрашиваю я.

Она игнорирует меня, оглядываясь на прилавок, но Бета мешает.

— Пойдем, присядем. — Я тяну ее к столу на кухне. Она неохотно садится, по крайней мере, пока Бета не приносит тарелку с тортом. Я отпускаю ее руку и сажусь напротив.

Бета обслуживает нас, и мы с удовольствием едим, Виолетта даже съедает третий кусок. Это не большие кусочки, но, тем не менее, время обеда было не так давно, неужели она настолько голодна? В любом случае, она выглядит гораздо менее ворчливой, особенно с пятнышком джема в уголке рта. Когда я говорю ей об этом, она смотрит на меня примерно так же, как и раньше, но она слишком занята потягиванием чая, чтобы что-то сказать в ответ.

После этого я веду нас обратно в свою комнату, по пути ни разу не свернув не туда(она теперь не ворчит и не сопротивляется, когда я беру её за руку. Торт сделал своё дело). Когда мы приходим в мою комнату, я отпускаю ее руку и думаю, с какими игрушками лучше всего играть.

— Может, поиграем в куклы? — спрашиваю я.

Она хмыкает, скрещивает руки и говорит: — Как по-детски.

— Ты не играешь в куклы у себя дома?

В один момент ее полные презрения глаза опускаются, чтобы посмотреть на мою коллекцию кукол, уголок ее рта едва дергается. — К-конечно же, нет — говорит она, возвращаясь к своему прежнему выражению.

У меня четыре куклы, мне дарили по одной на каждый из моих дней рождения со второго по пятый. Я сказала маме, что мне куклы больше не нужны, поэтому на шестой день рождения вместо куклы мне подарили кусок мрамора. Две куклы - это нормально, потому что так можно сказать, что они лучшие подруги, три куклы - это ещё куда ни шло, но с четырьмя куклами уже тяжело поддерживать дружеские отношения и уделять внимание каждой, даже знать не хочу, какого становится с пятью.

Глядя на них, мне трудно сделать выбор. Ни одна из них не нравится мне меньше других - у всех есть свои положительные и отрицательные стороны. Поэтому, вместо того чтобы думать о том, какая из них мне больше не нужна, я думаю о том, какую куклу предпочла бы Виолетта.

—Вот — говорю я, беря одну и предлагая ее Виолетте. — Мне тяжело прощаться с ней, но ты можешь забрать Грэнни домой.

— Я не хочу ее — твердо говорит Виолетта.

Я дуюсь, обнимая Грэнни. — Нехорошо так говорить. Кроме того, я выбрала ее, потому что думаю, что вы хорошо поладите.

— Неужели?

— Да — говорю я, кивая. — Она немного застенчива и мало говорит, но она также не любит быть одна, поэтому такие вещи, как чтение книг или наблюдение за облаками, являются ее хобби. И она привередливый едок, но она всегда ест зеленые бобы, потому что хочет выглядеть взрослее. Вообще-то ее зовут Грэнн Финч, но из-за ее волос друзья называли ее Грэнфинч, а теперь просто Грэнни - к бобам это не имеет никакого отношения.

Виолетта внимательно слушала, уделяя мне все свое внимание. К сожалению она быстро вспоминает, что должна выглядеть строгой и незаинтересованной. — Хоть ты так говоришь, но ведь ты скажешь своей маме, что я украла ее.

— В таком случае я напишу, что передаю Грэнни тебе — говорю я, подходя к своему столу.

— Ты умеешь писать? — Я не вижу ее лица, но она кажется удивленной.

Я забираюсь на подушку и сажусь на край сиденья. Там лежит свободная бумага и перьевая ручка, чтобы я могла попрактиковаться. — Пожалуйста, не удивляйся — говорю я. — Я знаю, что могу казаться сейчас умной, но это только потому, что я ребенок, в будущем я стану абсолютно нормальной.

Затем я сосредотачиваюсь на своём письме. Мне трудно двигать рукой так тонко, почерк гораздо более хаотичный, чем у Элли.

— Вот — говорю я, отрывая листок. Я спрыгиваю со стула и передаю листок ей.

Она медленно читает его, ее рот бормочет буквы, лицо напряжено. Это очень мило. Я не заметила раньше, но у нее глаза в тон волосам, темно-карие, с фиолетовыми отблесками, когда на них падает солнечный свет.

— А для чего эта часть в конце? — внезапно спросила она, повысив голос.

— Ну, это же очевидно, не так ли?

— Нет!

Я качаю головой, действительно не понимая, что тут такого странного. — Если мы делимся игрушками, мы должны стать друзьями, так?

Её кислое выражение лица говорит само за себя, но ее взгляд все время возвращается к Грэнни. Я двигаю рукой куклы так, будто та машет Виолетте. Проходит совсем немного времени, прежде чем она фыркает, а затем она медленно протягивает руку, забирая у меня куклу.

Некоторое время она смотрит в глаза куклы. Они нарисованы, но Виолетта настолько серьёзна, что я думаю, быть может она видит в них что-то, чего не вижу я.

— Теперь, когда мы подружились, я хочу сделать тебе прическу — говорю я, подтаскивая ее к своему зеркалу.

Она ничего не говорит, крепко сжимая теперь свою куклу.

Я много практиковалась на себе и служанках, так что я уверена в своих способностях. Волосы у нее красивые, гладкие и длинные, спускаются ниже плеч. Я расчесываю их, но комов никаких не нахожу. Было бы здорово, если бы я могла заплести все волосы в косу. Она действительно выглядит по королевски красиво. Думаю я вполне могла бы превратить её в принцессу. Хотя бы внешне. Однако я не знаю, сколько времени у нас осталось, поэтому я просто заплетаю ей небольшую косу над чёлкой, похожую на ободок для волос.

Ей очень идет. По крайней мере больше, чем простой хвост.

— Мисс Виолетта, вас зовут.

Прежде чем я успеваю спросить, нравится ли ей причёска, Сара окликает нас с порога, видимо наше время закончилось. — Спасибо, Виолетта, я отлично провела время — говорю я, делая реверанс.

— Спасибо, что пригласила меня — отвечает она, ее голос приятно мягкий. Она все еще крепко прижимает к груди Грэнни.

Наклонившись ближе, я шепчу: — Если будут проблемы с листиком, скажи маме, чтобы она спросила меня, и я скажу ей, что Грэнни теперь твоя, хорошо?

Она плавно кивает.

Сара прочищает горло, она не горничная, чтобы ее заставляли ждать.

Поэтому я обнимаю свою новую подругу и с улыбкой провожаю её до порога. Я очень надеюсь, что мы скоро снова сможем поиграть.