Глава 2-52 (205)

От мужчины, одной рукой схватившего такого здоровяка, как Джаред, чтобы безжалостно впечатать его в каменную статую, волнами исходил плотный, обжигающий жар.

— Ах, ты!..

Увидев серебряную маску, Джаред остолбенел.

«Какого дьявола здесь делает Фасад?!»

Ему же доложили, что этот человек не отправился к проливу вместе с остальными!..

Едва эта мысль промелькнула в голове, как мужчина вновь схватил его. Не оставив ни единого шанса на сопротивление, он с силой отшвырнул Джареда прочь.

— Угх-х!

Ба-бах!

Джаред врезался в каменную кладку с оглушительным, куда более тяжелым грохотом, чем в первый раз. По стене со зловещим хрустом расползлась глубокая трещина.

Мужчина тут же развернулся.

Медея неотрывно смотрела на фигуру, шагающую в ее сторону.

Стылый воздух. Пронизывающий ветер. Размытый серый фон заброшенной часовни.

Казалось, он один сохранил краски в этом выцветшем мире.

За спиной приближающегося наемника словно полыхало неистовое пламя.

В голове помутилось. Принцесса застыла в оцепенении, пустым взглядом наблюдая, как он опускается на одно колено и склоняет голову, чтобы осмотреть ее.

— Медея.

Грудь мужчины тяжело вздымалась. Леденящая, пронзительно-синяя жажда убийства была настолько плотной, что ее, казалось, можно было потрогать.

В тишине отчетливо скрипнули стиснутые от ярости зубы.

Он бережно обхватил ладони девушки своими руками.

Стоило ему увидеть глубокие порезы от острого осколка, который она до сих пор сжимала, как взгляд его почернел.

— У-у, сукин сын!

За его спиной со свистом рассек воздух клинок Джареда.

Вместо того чтобы уклониться, Чезаре выхватил собственный меч, играючи отбив атаку в лоб.

Затем немедленно перешел в наступление, тесня противника прочь, чтобы тот больше ни на шаг не смел приблизиться к Медее.

— У-убью… прикончу. Акарес, я больше не тот слабак, которого ты знал!

Взвыв, Джаред бросился на Чезаре.

Кровь из разбитой о камень головы заливала ему глаз, придавая лицу жуткий, обезумевший вид.

Хвастовство ублюдка не было пустой бравадой.

Его меч сносил и крушил все, что попадалось на траектории взмаха.

Однако даже с приобретенной силой тролля выдержать обрушившийся на него гнев Чезаре он оказался не в состоянии.

Ля-я-язг!..

Джаред выронил меч. Схватившись за кровоточащий обрубок руки, он истошно взвыл:

— А-а-а-ак! Почему?! Да почему-у-у?!

Они ведь столько твердили о всемогуществе черной магии! Так отчего он до сих пор не способен превзойти этого ублюдка?!

Наемник Фасада, прежде казавшийся непреодолимой стеной, теперь обернулся непроглядно-черной волной, сметающей все на своем пути.

Клинок Чезаре не думал останавливаться.

— Кх!..

Вспышка серебра, и Джаред грузно рухнул на колени — связки на обеих ногах оказались перерезаны.

Левое плечо пробито кинжалом Медеи, правая кисть отсечена наемником.

Теперь он лишился ног. Следующей должна была стать шея.

Однако, вместо того чтобы перерезать ублюдку глотку, Чезаре вздернул его за шкирку.

За Джаредом, которого волокли за шею, словно паршивого пса, по полу потянулся широкий кровавый след.

— П-почему…

Почему он не добивает? В глазах Джареда на мгновение плеснулся первобытный страх.

Он осознал причину лишь в тот момент, когда наемник швырнул его прямо к ногам Медеи.

— Дея.

Низкий, глухой голос, в который мужчина едва сумел вложить крупицу нежности, позвал принцессу по имени.

Только и всего.

— …

Но атмосфера неуловимо переменилась.

Джаред понял его замысел. Это был шанс на возмездие, который наемник собственноручно преподносил принцессе.

— Т-ты… мр-р-разь!

— Тш-ш.

Грубая рука без лишних церемоний затолкала в рот Джареду какой-то тряпичный кляп — жест, напоминающий попытку успокоить плачущего младенца, но продиктованный исключительно раздражением.

Как он решил сломить Медею, позаимствовав силу черных магов, так и она могла использовать чужую мощь против него. Джареду следовало догадаться об этом раньше.

Как и о том, что роли кошки и мышки в любой момент могут поменяться.

— …

Похоже, принцесса тоже это осознала.

Большая, мозолистая ладонь наемника накрыла ее тонкую руку. Медея сама не заметила, как в пальцах вновь оказался кинжал.

Тот самый мифриловый клинок, которым она совсем недавно не сумела пронзить Джареду горло.

— М-м-мф!

— Все хорошо. Делай то, чего желаешь.

Было совершенно неясно, к кому именно обращался наемник в этот момент.

— Н-неа-о… (Не надо…)

Медея возвышалась над Джаредом.

Она бросила вызов самой смерти, повернула время вспять и прожила эту жизнь заново, — но некоторые вещи оставались неизменными.

Подобно Ясону, ослепленному амбициями и жаждой трона, Джаред, питавший к ней грязное вожделение, ничуть не изменился.

— Ты ведь… не остановишься, верно?

— М-м-м-мф!

— Джаред.

Он отчаянно забился, однако впереди возвышалась Медея, а сзади намертво держал наемник — ублюдок не мог даже пошевелиться.

Изумрудные глаза принцессы потемнели.

— Я тоже не остановлюсь.

Хруст.

В жутком контрасте с ее ровным, безэмоциональным голосом, холодное лезвие безжалостно вонзилось в плоть.

Брызнула кровь, алые капли окропили платье.

В потемневшем зеленом омуте ее глаз не читалось ни единой эмоции.

Еще несколько минут назад Джаред жаждал увидеть, как этот взгляд надломится, умоляя о пощаде.

А вовсе не то, как эти непоколебимые глаза, вонзая в него нож, вспыхнут чистым, неподдельным наслаждением!

— Ваше высочество, раз уж вам так понравилось играть с огнем с великим герцогом, как насчет меня? Втайне от мужа, только мы вдвоем, а?

— Что будет, если я уйду? Кто тогда станет убивать для вас дракона?

— М-м-мф!

— Признаться… я еще тогда хотела сделать с тобой именно это.

Тихий шепот Медеи прозвучал сквозь приглушенные, захлебывающиеся стоны Джареда.

— Мама-а-а! Уа-а-а!

— Лиан!

«С тобой, посмевшим домогаться меня».

«С тобой, посмевшим угрожать моему ребенку. Не травить ядом, даруя быструю смерть, а собственными руками искромсать твою плоть, чтобы вот так всадить клинок прямо в сердце».

— М-мпф… п-пшаздф… (Пощади…)

Его наливающиеся первобытным ужасом красные глаза казались одновременно чужими и такими долгожданными.

Да. Наверное, именно это она хотела увидеть.

Тот самый миг, когда зрачки Джареда до краев заполнятся отчаянием жалкой, беспомощной жертвы.

Таким же отчаянием, какое испытывала она. Тем, о котором мечтала Медея из прошлого.

Иначе эту странную, граничащую с низменной жестокостью радость было просто не объяснить.

— Я больше… никогда не буду слабой, — прошептала она. — Больше никто из вас… ничего у меня не отнимет.

Сквозь стиснутые зубы вырвался металлический привкус крови.

Потемневшие изумрудные глаза теперь казались почти черными.

— На этом все.

Вместе с тихим голосом крепкая мужская ладонь мягко закрыла Медее обзор.

— Тебе незачем марать руки, нанося последний удар.

От этого успокаивающего жеста рассудок Медеи, одурманенный горячкой крови и возбуждением, мгновенно прояснился.

— …Я, я…

В ответ на ее сбивчивый лепет у самого уха раздался низкий, бархатный шепот:

— Все хорошо. Просто закрой глаза на пару мгновений.

Мягким движением он высвободил кинжал из ослабевших пальцев принцессы.

Кап. Кап. Густые капли крови сорвались с лезвия, глухо ударяясь о ткань платья.

— Подожди меня здесь.

— Нельзя.

В ту секунду, когда он попытался подняться, Медея судорожно вцепилась в его рукав.

— …Император еще не отозвал его титул. Решил стать принцем, убившим генерала собственной империи, и саморучно вручить врагам такой козырь?

Наемник замер.

От неожиданности он на мгновение напрягся всем телом, словно окаменев, но затем вдруг издал тихий, хриплый смешок.

— Когда же ты догадалась?

Догадалась, что наемник Фасада и есть первый кронпринц Казена — Чезаре?

— …Когда ты прикрыл меня от взрыва.

Каждый раз, глядя в эти пронзительные золотые глаза, она испытывала странное, необъяснимое чувство дежавю. Но абсолютная уверенность пришла именно в тот день.

Сейчас, когда противостояние между Пердикасом Вторым и фракцией 1 принца достигло апогея, убийство генерала стало бы удавкой на шее сторонников Чезаре.

Прекрасно осознавая это, Медея просто обязана была остановить Акареса. Вернее, Чезаре.

— Медея, ты, как и всегда, превосходишь любые мои ожидания.

С легкой полуулыбкой он отбросил маску. Звонкий лязг металла гулким эхом разнесся под сводами заброшенной часовни.

— В таком случае, полагаю, ты помнишь и то, что я тебе тогда сказал.

В открывшемся золотом взгляде полыхало нечто обжигающее и первобытное. Подушечкой большого пальца мужчина нежно очертил скулу девушки.

— Я принадлежу тебе. Так пользуйся же мной в полной мере.

— …

— Пользуйся своим самым острым мечом.

Он медленно склонился и запечатлел поцелуй на лбу Медеи. По коже, словно от раскаленного клейма, расползлось обжигающее тепло.

Она не стала его отталкивать.

Ей стало необъяснимо душно — словно ее кольцами обвила огромная змея, — но вырваться из этого абсолютного, всепоглощающего тепла она не могла, да и не хотела.

— Побудь здесь, ладно?

«Сможешь?» — тихо задав вопрос, он ласково прикрыл ей веки ладонью. Медея, словно околдованная, молча кивнула.

Мужчина на мгновение сжал ее мелко дрожащие руки, передавая свое спокойствие, и лишь после этого медленно поднялся на ноги.