Глава 2-24 (177)
Принцесса перед ним по-прежнему выглядела бледной, невероятно хрупкой.
Однако Галло никак не мог отделаться от странного чувства, будто стоит перед собственным господином.
Пока юноша, глядя на Медею, вспоминал одного конкретного человека, по странному совпадению ее мысли занимал он же.
Изумрудный взгляд скользнул поверх плеча Галло. Окинул пространство за его спиной, вокруг, а затем и весь банкетный зал.
— …Воля вашего высочества… мне ясна. В таком случае я пришлю Зету, используйте ее в качестве нашего связного. И прошу, помните: когда бы вам ни понадобилась помощь, Фасад всегда будет рядом.
Медея кивнула.
— …Хорошо. Однако…
— Да, ваше высочество?
Она осеклась.
— Вы хотели о чем-то спросить?
Медея замялась, осознав, что прямо сейчас бессознательно высматривала в толпе знакомую белую маску.
— До скорой встречи, Медея.
Печально известного главы наемников, того самого, кто забрал Слезу Рассвета. Истинного лидера Фасада — Акареса.
Как смешно. Знакомую? Звучит так, будто она помнила его. Будто не забывала ни на миг.
— …Ничего. Обозналась. Лорд, благодарю за то, что сегодня почтили нас своим присутствием.
— Это мне следует вас благодарить. Прошу прощения, если своими неосторожными словами я растревожил ваш покой.
Галло попрощался с ней дружелюбно, но с соблюдением всех правил этикета, после чего удалился.
Медея ответила ему легким кивком.
Ха-а… Горечь сожаления, которую она так и не смогла проглотить, вырвалась наружу едва слышным вздохом.
Именно поэтому девушка не заметила золотистого взгляда, который с недавних пор неотрывно следил за ней.
* * *
Даже после завершения празднества в отдельном дворце желающих нанести визит Ясону и его свите оказалось до обидного мало.
Большинство из тех, кому надлежало поприветствовать делегацию, устремились к 1 принцу Казена.
— Герцог Нова из Серсеса! Всегда мечтал засвидетельствовать почтение вашему высочеству, и вот такая долгожданная встреча в столь далекой стране…
— Ваше высочество 1 принц, где вы остановились? Наша республика Лесс сочла бы за величайшую честь принять вас…
— Эти ничтожества смеют пренебрегать императорским указом?!
Наблюдая за людьми, отчаянно пытавшимися выслужиться перед 1 принцем, Ясон едва не задыхался от ярости.
Однако, как бы ему ни хотелось, он не мог схватить этих подхалимов за шкирку и силой притащить к себе.
— Ваше высочество великий герцог, вместо того чтобы сотрясать воздух гневом, вам лучше продумать следующий ход, — произнес главный камергер, сохраняя на лице ровное, безучастное выражение. — 1 принц — человек непредсказуемый. Если не принять меры сейчас, к тому моменту, когда его величеству ляжет на стол доклад о сегодняшних событиях, будет уже слишком поздно.
Взглядом абсолютного стороннего наблюдателя.
Словно испытывая Ясона: желая посмотреть, как долго тот будет барахтаться, чтобы затем передать все своему господину, императору.
По правде говоря, в единственный раз это непроницаемое лицо дрогнуло лишь тогда, когда в банкетном зале появился 1 принц.
— Я и без твоих нравоучений прекрасно все понимаю!
— В таком случае ваш покорный слуга откланивается.
Не обращая ни малейшего внимания на раздражение Ясона, главный камергер сдержанно поклонился и удалился.
Ясон в бешенстве скривился. Впереди — неусыпный надзор императора, позади — 1 принц; оба отрезали любые пути к отступлению.
От этого на грудь давило, словно на нее взвалили тяжелый валун.
— …
Тем временем члены семьи Клаудио точно так же неприкаянно торчали в зале, словно брошенные мешки с зерном.
Тот факт, что вся эта суматоха изначально началась по их вине, быстро стерся из памяти присутствующих.
Род Клаудио и без того не имел здесь никакого веса, а череда пугающих явлений накрепко вбила в головы гостей лишь одну ясную мысль: сама Богиня не рада их присутствию.
Уж если их ненавидела родная Валдина, то у чужеземцев подавно не было причин вставать на их защиту.
Самон мрачно нахмурился.
«Святая не то что не помогла — она лишь сильнее все запутала».
Теперь даже произнести фамилию Клаудио вслух будет непросто.
В итоге им пришлось покинуть банкет ни с чем.
Никто не вышел проводить семью Клаудио, когда они уходили.
* * *
Сектор B в проливе Элламуз.
Самон обратился к хмурому Ясону, стоявшему неподалеку:
— Великий герцог, как поступим? Его величество строго приказал нам вернуться в Валдину, однако ситуация приняла весьма скверный оборот.
— Меня ты зачем спрашиваешь? С каких это пор мы с тобой в одной лодке оказались? — раздраженно огрызнулся Ясон.
Однако Самон в долгу не остался:
— Выходит, вы полагаете, что справитесь с 1 принцем в одиночку? Может, мне стоит лишний раз напомнить, что средства для вас — человека, лишившегося даже собственных земель, — предоставляет именно род Клаудио?
Ясон презрительно фыркнул.
— Ты про те деньги, что нажиты контрабандой? Смотрю, ты весьма гордишься тем, что с благородной кровью Валдины в жилах опустился до роли грязного ростовщика.
Мужчины обменялись испепеляющими взглядами.
Ясон и Клаудио вновь объединили силы исключительно ради выгоды, при этом каждый был готов в любой момент отпустить руку другого.
Однако сейчас их положение оказалось настолько плачевным, что приходилось цепляться даже за столь ненадежных союзников в попытке проложить совместный путь к выживанию.
— Ваше высочество, прошу, остудите гнев. Самон лишь хотел сказать, что сейчас нам необходимо сплотиться. Самон, прояви уважение к его высочеству.
Поскольку отец Самона, Хоакин, предпочел промолчать, роль миротворца взял на себя граф Раджу.
Прожив десятки лет на чужбине в суровой империи, граф научился не давать воли эмоциям так легко, как это делал молодой Самон.
— И все же, ваше высочество великий герцог, в словах Самона есть зерно истины. 1 принц явился без предупреждения; теперь члены делегации непременно начнут метаться между ним и вами.
— …
— Мы обязаны проложить собственный курс, полностью независимый от 1 принца. Для этого…
— Довольно, я понял. На сегодня оба свободны.
Потирая пульсирующие виски, Ясон оборвал Раджу на полуслове.
Голова раскалывалась. Его вновь призвали ко двору в качестве цепного пса императора, чтобы держать Чезаре в узде.
Однако он никак не ожидал столкнуться с ним так скоро.
— Великий герцог, этим людям ни в коем случае нельзя доверять. Они давно вынашивают собственные планы. Вам следует как можно скорее от них избавиться.
Когда троица удалилась, из соседней комнаты вышел доверенный подчиненный, тайком слушавший их разговор.
— Знаю. Я тоже лишь использую их как временный щит. Чтобы никто не прознал, кто мои истинные покровители.
Ясон бросил короткий взгляд на кулон, лежавший на прикроватном столике. Этот артефакт служил средством связи с его тайными союзниками.
— Откуда вам было известно заранее — когда, где и как начнется нашествие монстров?
— Неужели мне нужно произносить это вслух? Великий герцог, вы наверняка уже догадались, кто мы такие.
— …
— Поскольку эти слова так и не сорвались с губ, не лучше ли сделать вид, будто мы оба пребываем в неведении?
Те, кто, не будучи богами, вершили божественные деяния.
Те, кто таился во мраке, ввергая континент в хаос и бросая вызов самим небесам.
Ясон прекрасно знал, как их называют в этом мире.
«Темные маги…»
По всему континенту, вне зависимости от границ государств, темная магия находилась под строжайшим запретом.
Причиной тому служило древнее пророчество: темное искусство, некогда зародившееся в первозданной бездне, однажды вновь погрузит мир в пучину смуты.
Возможно, время, предреченное в легендах, настало именно сейчас, смутно подумал Ясон.
Темные маги безнаказанно вызывали нашествия монстров даже в Казене — могущественнейшей империи континента, — беспрепятственно подбирались к членам правящего рода, плели свои сети, а окружающие даже не догадывались об их существовании.
Сколько криков ужаса огласит континент в тот день, когда они наконец выйдут из тени?
Одно можно сказать наверняка: от нынешнего мирного уклада не останется и следа.
Ясон до боли прикусил губу, безжалостно подавляя жалкие остатки совести.
«Пусть так. Зато императорский трон достанется мне. Как бы ни изменился мир, я буду править Казеном».
Лишь эти люди способны возвести на престол Ясона — человека, лишившегося и богатств, и влияния.
— Нам остается лишь ждать своего часа, — тихо прошептал он.