Глава 17

— Я хочу, чтобы в королевской крепости устроили жильё для отставных солдат. Им нужен новый кров, где они смогут жить вместе с семьями.

— Простите? — переспросил Гиллифос, не поверив своим ушам.

— Почему вы удивляетесь? Разве не вы остановили мою карету, чтобы напомнить мне об их существовании?

Медея едва улыбнулась. И тут же вспомнила.

В будущем среди повстанцев, поднявших мятеж в столице, были и отставные солдаты.

«Они оклеветали Пелеуса, подавившего их мятеж. Назвали королём, обезумевшим от резни и губящим и народ, и своих товарищей».

Медея планировала оставить этих людей внутри дворцовой крепости и столкнуть их с мятежниками, лишив тех всякого оправдания.

— …Я полагал, вы не знали: возле вашего высочества находятся те, кто их не жалует.

— Даже если закрывают глаза и уши, нельзя же не знать обо всём. Сейчас у дворца нет ресурсов, знать отворачивается, потому что выгоды не видит, а герцог-регент и вовсе старается растить их озлобление; выходит, кроме вас, милорд, поручить это некому.

Веки Гиллифоса мелко дрогнули.

— Сознавая, что в этом деле нет ни средств, ни пользы, как вы всё же намерены его вершить?

— Как вы и сказали: я принцесса Валдины. И как принцесса должна делать то, что должна.

Гиллифос удивился тому, что принцесса отлично понимала нынешнее положение внутри Валдины.

— Милорд, надеюсь, вы не станете отвергать меня, сказав, что уже слишком поздно?

— …

На деле Гиллифос и сам толком не мог подступиться к проблеме с размещением отставных солдат.

Большинство из них были бедняками.

Поиск средств к существованию для них был делом, не приносящим чести, но требующим огромных денег.

Гнев тех, от кого отвернулся королевский двор, всё рос, но Гиллифос, будучи в отставку, не мог поднять этот вопрос открыто.

Потому он мог лишь изредка обеспечивать их самым необходимым — пищей, одеждой и кровом.

И вдруг принцесса добровольно взялась строить им поселение?

— Если средств не хватит, сообщите через Нерил. Я помогу всем, чем смогу.

— У вашего высочества ещё остались какие-нибудь драгоценности?

Косвенно сославшись на слухи, ходившие в народе, Гиллифос указал на стеснённое положение Медеи.

— Это уж не забота маркиза. Вам следует начать с раздумий о том, как удержать отставных солдат без смут и беспорядков.

Замечание принцессы было остро.

— …В таком деле канцлер был бы полезнее.

Сисео Эмиль Регес.

Нынешний молодой канцлер Валдины, Сисео был богом административных дел.

Когда прежний старый канцлер внезапно скончался, многие опасались: не слишком ли молод Сисео для того, кто унаследовал должность.

Но, видя, как он жёстко приводит в порядок хаотичные государственные дела, опасения вскоре стихли.

Ходила даже шутка, что только благодаря Сисео Валдина всё ещё стоит, несмотря на то, что внутри страны принцесса творит кавардак, а снаружи десять лет идёт война.

— Но сэр Сисео не так радеет о солдатах, как вы, маркиз, — спокойно заметила Медея. — Он человек, что превыше всего ставит эффективность, поэтому сперва прикинет, стоит ли впускать в дворцовую крепость отставников, чья полезность исчерпана.

— Даже если двинусь я, Сисео, этот человек, не позволит. А коли скажете, что это повеление принцессы, тем паче станет противиться. Если канцлер не одобрит дело, что вы предпримете? — снова спросил Гиллифос.

— Как всегда бывало, мы с сэром Сисео найдём способ договориться.

Медея положила на стол золотую печать в виде перстня.

Гиллифос не удержался и расхохотался.

Называть это способом договориться, держа печать государя, которой канцлер обязан повиноваться!

— Хех. Похоже, байки о том, что ваше высочество поднимает ему давление, не выдумки.

Но лёгкий смех мигом спрятался в бороде.

— Доверяете ли вы своему слуге, ваше высочество? А если я прихвачу и унесу всё ваше состояние, что тогда будете делать?

Гиллифосу было любопытно: откуда у этой ещё не созревшей принцессы такая отвага.

— У вас ведь нет ни родни, ни подчинённых, кто помог бы вернуть добро. А, разве что Нерил. Но с цифрами у ребёнка, увы…

— Нет. Я никому не доверяю.

И на эту провокацию Медея не утратила хладнокровия.

— Но я верю в искренность маркиза по отношению к народу.

Она постучала по стопке бумаг. Тук. Тук. Грубоватый звук прозвучал непривычно глухо.

— Пока здесь решается их судьба, вы исполните мою просьбу прилежнее любого.

— …

— Я ошиблась?

Маркиз на миг потерял дар речи.

Тик-так.

Тиканье секундной стрелки звучало особенно громко. Медея терпеливо ждала.

Наконец маркиз покачал головой.

— …Вы верно судите.

Его голос, грубый, точно волочащийся по полу, был охрипшим, будто он долго скрывался во мраке.

— На мою шею возложили самое громоздкое и трудное ярмо — народ; как же я смогу от него бежать?

Морщинистая, но по-прежнему крепкая, большая рука подтянула к себе пачку бумаг, которую протянула Медея.

— Дополнительные средства не понадобятся. Раз уж принцесса выступила, разве может сидеть сложа руки маркиз этого королевства.

Медея в ответ лишь кивнула.

«Получилось. Я добилась своего».

Он ставит честь выше жизни. Раз согласился, то попытается доведсти до конца, несмотря ни на какие помехи.

С его цепкостью не совладают ни регент-герцог, ни Сисео.

— Ах да, и ещё.

Закончив дела, Медея уже отходила, но прибавила:

— У меня к вам одна просьба, маркиз.

Словно речь теперь шла о другом, взгляд Медеи чуть изменился.

— Узнайте, нет ли среди семей отставных солдат человека по имени Тео.

На лице Гиллифоса на миг мелькнуло сомнение. Но он быстро спрятал выражение и спросил:

— Этот человек важен для вашего высочества?

Медея кивнула.

— Очень важен.

В голове у неё вспыхнули яркие воспоминания о прежней жизни.

Тео был вторым лицом мятежников, которые вскоре ворвутся в дворцовую крепость, их фактическим предводителем.

«Говорили, его отец был отставным солдатом».

— Это ты убила! И моего отца, и брата — всё из-за Валдины, из-за вас, королевской семьи!

Ей словно вновь послышался крик, захлёбывающийся кровью.

Но в последний момент Тео не стал преследовать убегающую Медею.

— Принцесса. Я отпускаю тебя не потому, что прощаю вашу Валдину. А потому что так… неправильно.

Его ореховые, дико дрожавшие глаза и голос, ломавшийся от сложных чувств, по-прежнему стояли перед ней.

Узнав о побеге Медеи, главарь мятежников в ярости вонзил клинок в сердце Тео и убил его.

Примерно тогда Пелеус, вернувшийся с поля брани, подавил мятеж и спас Медею.

Без Тео мятежники быстро потеряли силу и рассыпались.

Отчасти потому, что этих людей кое-как собрали за дядины деньги, но и потому, что именно он был тем стержнем, что держал людей вокруг.

— Да, его нужно обязательно найти, — спокойно ответила Медея.

Он был нужнее всех, чтобы предотвратить грядущий мятеж предателей и ради того, что последует после.

Её взгляд остро блеснул.

* * *

— Ваше высочество!

Нерил встретила Медею, вышедшую после личной аудиенции с маркизом Гилифосом.

Поскольку маркиз не вышел следом, на её лице отразилось беспокойство.

— Дело не заладилось?