Глава 2-22 (175)

Минули годы, но образ черного дьявола, с которым командиру доводилось сталкиваться во время зачисток демонических зверей, намертво въелся в память.

— 1 принц? Тот самый 1 принц Казена?

— Так этот человек — он?! Тот самый демон войны?

Толпа взбудоражено загудела.

Кто? Этот полоумный еретик, вдребезги разбивший статую Богини, а теперь в одиночку противостоящий ордену храмовников… кто он такой?!

Гости отказывались верить собственным ушам.

Любые вести о 1 принце Казена всегда становились главной сенсацией на континенте.

Так было в те дни, когда он считался смертельно больным, так случилось и тогда, когда он чудесным образом исцелился, вернувшись в империю.

Стоило ли удивляться всеобщему шоку сейчас, когда эта живая легенда лично явилась на торжество Валдины? Причем явилась столь непредсказуемо, устроив немыслимый демарш.

1 принц изогнул губы в усмешке. Ответ рыцаря был верным.

Глаза Баоро тем временем едва не вылезли из орбит.

«Этот безумец — “тот” самый 1 принц Казена?!»

Однако эти слова произнес командир ордена храмовников, когда-то сражавшийся бок о бок с армией Казена в Континентальной войне. Ошибки быть не могло.

Баоро скрежетнул зубами.

«Неудивительно, что ему плевать на последствия».

Если бы это не был черный дьявол Казена, разве посмел бы кто-нибудь вести себя столь дерзко на глазах у всей элиты Священного Королевства?

— 1 принц… Ваше высочество, вы едва не покалечили Святую. К тому же, по какой причине вы осквернили изваяние Богини? — процедил Баоро, изо всех сил подавляя ярость. — Вам придется объясниться. Вы не можете не знать: уничтожение святыни — тягчайшее преступление, приравниваемое к ереси.

— Вот как?

1 принц вскинул бровь в притворном удивлении.

— Значит, закрывать глаза на кровавые слезы — можно, а разбивать камень — нельзя? В тот самый миг, когда ты отверг слезы Богини, ты перечеркнул само значение этой статуи. Разве отказ признать волю небес — не ересь?

— Ваше высочество 1 принц!..

— Поразительно. Чьи же интересы на самом деле представляет Священное Королевство? Бога? Или кучки людей?

Вопрос ударил в самое слабое место, заставив Баоро поперхнуться словами.

— Э-это…

— Довольно. Я уже услышал ответ.

Принц отвернулся, неспешно зашагав прочь. Ему изначально были совершенно не нужны оправдания верховного жреца.

В умах аристократов, ставших свидетелями этого безжалостного диалога, уже зародились первые ростки сомнений.

— А ведь 1 принц дело говорит. Поведение жрецов и впрямь выглядит подозрительно. Богиня впервые за столько лет ниспослала истинное откровение. Им бы радоваться такому чуду, а они открещиваются всеми силами.

— Почему бы это, а? Да ясно как день… Тихо, ты, не пялься в их сторону!

Шепотки в зале перерастали в откровенный гул.

Подавляющая аура 1 принца парадоксальным образом вселяла в толпу уверенность и развязывала языки.

Медея безупречно столкнула Рахель в вырытую яму, а 1 принц, сам того не ведая, наглухо заколотил крышку.

— Подождите. Я не позволю просто так это замять.

Рахель до боли прикусила щеку изнутри. Сдаваться она не собиралась.

— Как Святая, я не стану молча смотреть, как Валдина сеет смуту по всему континенту, прикрываясь именем Богини!

— Святая, — ледяной тон Медеи разрезал повисшее напряжение.

Она не собиралась оставлять Рахель ни единого пути к отступлению.

— Вы больше не та деревенская девчонка, беззаботно бегающая по лугам. Как вы сами изволили выразиться, вы — лицо Храма. Представительница самой Богини и всего Священного Королевства. Посему вам следует тщательно взвешивать каждое свое слово.

Медея перевела холодный взгляд с Рахель на стоящих позади нее жрецов.

— Когда сегодняшние события лягут на страницы хроник и станут известны потомкам… хватит ли у Священного Королевства духу вынести этот позор?

Она била в самое больное место. Напоминала жрецам: когда пыль уляжется, отвечать перед историей за этот публичный фарс придется не взбалмошной Святой деве, а им — верхушке Храма.

— …

От этого спокойного, но безжалостного замечания лицо Рахель вспыхнуло красным.

Медея неспешно поправила белоснежную перчатку.

Этот, казалось бы, простой жест мгновенно освежил память присутствующих. Все вспомнили тот день, когда принцесса Валдины с такой же холодной уверенностью бросила вызов 4 принцессе Казена.

Чем все тогда обернулось?

Представительница великой империи дважды потерпела унизительное поражение, а Казену пришлось выплатить Валдине двойную дань в качестве контрибуции.

— Наша Валдина не намерена спускать оскорбления с рук дважды.

От этого спокойного, но острого как бритва предупреждения Рахель невольно попятилась.

Осознав собственную слабость, она вновь до крови прикусила губу.

«Проклятье, все должно было быть не так!»

Стоило Медее опровергнуть ее обвинения, как кровавые слезы статуи полностью сломали тщательно выстроенный Рахель сценарий.

Следом 1 принц Казена выжег на ней клеймо позора: сама Богиня отреклась от слов своей Святой.

«Я — Святая. Единственная Святая, снизошедшая на этот континент за последние несколько столетий!»

Она отчаянно повторяла это про себя, как мантру, но во рту пересохло.

Рахель кожей чувствовала, как в глазах жрецов, еще недавно слепо преклонявших перед ней колени, прорастают ядовитые семена сомнений.

Пусть пока они молчали, но в их слепой вере — вере, которая должна была быть абсолютной — поползла первая микроскопическая трещина. Этого Рахель стерпеть не могла.

— Ваше высочество 1 принц.

Потому она, набравшись храбрости, попыталась остановить 1 принца.

Выросшая среди темных магов в изоляции от светского общества, Рахель еще не умела чувствовать чужую ауру кожей. Она банально не понимала, почему все присутствующие в этом зале до одури боятся этого человека.

— Богиня никогда не прощает тех, кто осмеливается искажать ее волю. Неужели вы, ваше высочество, совершенно не страшитесь небесного гнева?!

Принц медленно, лениво повернул к ней голову.

— Я смотрю, Святая усердно зубрила храмовые догматы.

Он не собирался тратить на нее свое время, просто не видел в этом смысла.

Пусть хоть трижды называет себя Святой, пусть демонстрирует чудеса божественной магии — ему было плевать. В этом мире существовал лишь один человек, в которого он верил по-настоящему.

На какую-то долю секунды его золотые глаза, внезапно потеплевшие, скользнули по Медее.

Рахель, не поняв, отчего тяжелая аура принца вдруг смягчилась, задохнулась от возмущения и снова дернулась к нему.

— Я — Святая! Вы не имеете права так со мной разгова…

В этот миг на Рахель обрушился золотой взгляд, источающий такую концентрированную жажду крови, что она оцепенела, словно мышь перед броском гадюки.

— С-святая, идемте, п-прошу вас…

— Верховный жрец, вам еще учить ее и учить.

1 принц отчитал Святую, как глупого, невоспитанного ребенка, а гордый верховный жрец не посмел даже пикнуть.

Что это было? Непререкаемый авторитет империи Казен или же чудовищная сила самого 1 принца?

«Ну все, сдулись».

Аристократы-зеваки мысленно качали головами.

Одно было ясно наверняка: Баоро, который еще пару минут назад брызгал слюной и прикрывался авторитетом Священного Королевства, теперь трусливо поджал хвост.

Оставив онемевших жреца и Святую позади, 1 принц неспешно зашагал прочь.

Стук. Стук.

Мужчина уверенно пересекал погрузившийся в гробовую тишину зал. Нервы сотен людей были натянуты до предела, и все их внимание было приковано к одной-единственной фигуре.

Они панически боялись человека, в одно мгновение подмявшего под себя весь цвет аристократии, и одновременно испытывали перед ним невольное, гипнотическое благоговение.

Демон войны. Черный зверь.

Зловещие, пропитанные кровью прозвища, ходившие о нем в народе, никак не готовили людей к тому, что их обладатель окажется настолько дьявольски красив.

Его волосы отливали блеском воронова крыла, а безупречная линия подбородка казалась шедевром, над которым лично трудились боги-скульпторы.

Но взгляды толпы приковывала вовсе не внешность, достойная реинкарнации солнечного бога Аполлона. И не широкие, литые плечи. И даже не хищная, кошачья грация черной пантеры.

Их гипнотизировала та парадоксальная аура, что клубилась вокруг него.

Ленивая походка. Расслабленная, почти вальяжная манера держаться.

Эта обманчивая вальяжность 1 принца будто усыпляла инстинкты, заставляя забыть об осторожности.

Но где-то на подкорке билась тревожная мысль: стоит лишь расслабиться, и эта леность в мгновение ока обернется клинком, вспарывающим тебе горло.

Точно так же, как только что разлетелась в крошку мраморная статуя под его подошвой.

Если Пелея можно было сравнить с вечной мерзлотой, то 1 принц Чезаре был подобен испепеляющему солнцу.

Но вся беда заключалась в том, что даже когда жар этого солнца начнет плавить кожу и выжигать глаза, ослепленная жертва поймет это слишком поздно.

Не ускоряя, но и не замедляя шага, он словно на одном дыхании преодолел разделявшее их расстояние и оказался прямо перед членами императорской семьи Валдины.

В уголках его бесстрастно сомкнутых губ таилась едва уловимая, призрачная насмешка.

Он держался с безграничным высокомерием, словно весь мир уже лежал у его ног. Однако никто в зале не мог отрицать, что даже эта всеподавляющая надменность была ему до одури, дьявольски к лицу.

— Ч-Чезаре, как ты здесь очутился? Дядя ведь назначил меня главой этой делегации.

Как бы отчаянно присутствующие ни пытались скрыть свое потрясение, им было далеко до Ясона. Его красные глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит.