Глава 2-26 (179)

— Ха… Веди себя отец хоть вполовину менее безобразно, все бы не пошло прахом. Еще и привлек к нам абсолютно ненужное внимание Святой!..

Едва родитель покинул коридор, Самон дал волю накопившемуся гневу.

Нынешнее положение семейства Клаудио напоминало красивое, но насквозь гнилое яблоко.

Со стороны могло показаться, что они, заручившись поддержкой Ясона и доверием императора, стремительно идут в гору. Однако изнутри все давным-давно прогнило.

В свое время Пердикас Второй даровал роду Клаудио спасение в обмен на 4 принцессу и пролив Элламуз.

Но когда Валдина развернула в проливе активную торговлю, а следом выяснилось, что на уступленном 4 принцессой острове Шадернья находятся колоссальные залежи мифрила…

— Осознаете ли вы, ничтожные черви, чего мы лишились из-за вас?!

Гнев Пердикаса Второго достиг апогея.

В тот день император едва не забил Самона до смерти. Полностью оправдывая поговорку о яблоке от яблони, он с пугающей жестокостью хлестал его железной тростью.

Пытаясь хоть как-то закрыться от ударов, Самон сломал руку и почти полгода промучился в повязке.

Именно тогда Пердикас Второй отдал ему тайный приказ, приуроченный к нынешнему провозглашению империи.

— Убейте его, сбросьте, сломайте — мне плевать. Главное, не дайте этому ублюдку усесться на трон. Пробейте брешь в проклятой валдинской королевской семье, создайте щель, в которую сможете протиснуться! В случае провала, клянусь, Я велю срезать с ваших шей мясо по кусочку и скормлю его псам.

Пердикасу Второму было совершенно недостаточно просто испортить праздничный банкет.

Этот никчемный мусор, который он задорого подобрал в Валдине, был обязан оправдать свою цену.

— Благо, на сегодняшний день в королевском роду Валдины остался только сам монарх.

За прошедшие три года Пелей так и не женился.

В Валдину стекались бесчисленные брачные предложения, но ни одно из них не увенчалось успехом.

Место императрицы пустовало, следовательно, не было и наследников.

Стоило Пелею оступиться, и императорский трон перешел бы в руки Клаудио.

Но для этого с правителем должно было случиться нечто из ряда вон выходящее.

Нечто настолько серьезное, что навсегда отстранило бы его от управления государством и вынудило искать ему замену.

— Если мы не выполним приказ императора, в Казене нас ждет лишь смерть.

Самон нервно закусил нижнюю губу. Ситуация пошла наперекосяк с самого начала, и он уже не мог скрыть мандража.

— Закончился всего лишь праздничный банкет. Сдаваться пока рано. У нас ведь еще осталась ночь святого Августина.

Подойдя к Самону, Раджу похлопал его по плечу, возвращая к реальности.

Для молодого человека граф служил куда более надежной опорой, нежели собственный жалкий отец.

— Ночь святого Августина… Точно. Ах, я совсем об этом забыл, дядя.

Голос Самона, до того звеневший от напряжения, заметно смягчился — тревога отступила.

Ночь святого Августина была великим, уходящим корнями в древность праздником, который отмечали жители всего континента, независимо от государственных границ.

В этот раз Священное Королевство поручило проведение торжества Валдине, хотя прежде подобной чести удостаивалась лишь империя Казен.

Такова была награда за помощь в поисках Святой.

За кулисами из-за Рахель между ними все еще сохранялось едва уловимое напряжение. Однако внешне все выглядело так, будто Священное Королевство придает дипломатическим отношениям с Валдиной колоссальное значение, раз доверяет ей проведение континентального фестиваля.

Самон и граф Раджу, не посвященные во внутренние дела Храма, рассуждали точно так же.

— Говорят, священный огонь, посланный самим Папой, совсем скоро прибудет к проливу. Подготовка завершена?

— Да, дядя. Мы предусмотрели все до мельчайших деталей, так что события будут развиваться строго по плану.

Самон уверенно кивнул в ответ на вопрос графа.

Праздник начнется в тот самый момент, когда Пелей поднимется к алтарю и вознесет священное пламя.

Едва правитель Валдины с факелом Папы в руках ступит на возвышение, алтарь рухнет. Каменные стены и статуи обрушатся, погребая под собой тело Священного Палача.

Сохранит ли он свою хваленую святость, оказавшись раздавленным каменной глыбой — этого не мог знать никто.

* * *

Щелк.

Окончив разговор с Раджу, Самон покинул кабинет.

— Господин.

Дожидавшийся его в коридоре старый дворецкий протянул белоснежный платок.

Самон мельком взглянул на свою руку: стекло наручных часов треснуло, слегка оцарапав кожу.

— Позвольте проводить вас в спальню. Мадам я уже сообщил, что вы отбыли ко сну первым.

— …Благодарю, Альберто.

Проходя мимо, Самон похвалил слугу.

Этого пожилого дворецкого они в спешке наняли в империи Казен. Несмотря на сгорбленную спину, он оказался весьма расторопным.

Старик отличался редкой сообразительностью и всякий раз умело сдерживал истерики матери и сестры, как сделал это сегодня, чем и заслужил доверие Самона.

— Ха-а…

Самон прикрыл глаза.

События этого бесконечного, полного потрясений дня пронеслись в голове, словно панорама.

Внезапно царапина от разбитого циферблата вновь отозвалась жгучей болью.

Самон грубо вытер проступившие капли крови чистой, ничем не запятнанной тканью.

Но куда сильнее физической боли его терзали воспоминания. Память о том, как перед дверями банкетного зала ему пришлось унизительно стоять на коленях, глядя на Пелея снизу вверх.

Презрительные взгляды толпы, больно впивавшиеся в спину. Холод мрамора, пробиравший до самых костей.

Чувство жгучего стыда оттого, что он не смел даже поднять глаз на Пелея, вынужденно склонив голову…

«Пелей, тебе следовало убить меня еще тогда».

«Ибо, пока я жив, я ни за что не уступлю твое место».

За три года королевский трон, на который он претендовал, возвысился до императорского. Теперь там восседал этот выскочка с неизменно равнодушным лицом, купаясь во всеобщем уважении и восторгах.

В глазах Самона вспыхнуло опасное пламя.

— Говорят, в ночь святого Августина можно встретить судьбу, предназначенную на всю жизнь. Пф. Посмотрим, окажется ли эта ночь столь же благосклонна к нему.

Это бормотание было соткано из чистого, слепого упрямства и концентрированной ненависти.

— …

— Возвращаемся.

— Да, господин.

Слуга последовал за Самоном молча, не проронив ни звука, словно вообще ничего не слышал.

— Приятных снов, господин.

Закрыв за хозяином дверь, дворецкий покинул спальню.

— Господин дворецкий, ступайте отдыхать! Уже совсем поздно!

— Да-да, вы тоже ложитесь. Если что-то понадобится, просто дерните за шнур со звонком.

— Хорошо!

Шаркающие шаги раздавались по коридору и стихли лишь тогда, когда старик вошел в свою комнату.

Вж-ж-жух. С тихим звуком отклеились темные усы.

Шмяк. Следом на стол полетел седой парик.

— Господи, думал, сдохну от этой жары.

Потягивая затекшие мышцы, дворецкий расправил плечи. От старческой сгорбленности не осталось и следа — спина выпрямилась, словно всегда была идеально ровной.

Ш-ш-ш…

В тишине ванной комнаты шумно заструилась освежающая вода. А рядом, поверх небрежно сброшенной одежды, поблескивал кулон в виде рыжей лисицы.

* * *

Тук-тук.

Тем временем Раджу, задержавшийся в кабинете, вскинул голову на стук.

— Ты!..

На пороге стояла Кэтрин. Граф поспешно огляделся по сторонам.

— Все в порядке. Дети и он уже спят. А если кто и зайдет, совру, будто пришла расспросить тебя о сегодняшнем дне вместо мужа.

— …Кэт, можно подумать, я тебя не знаю. Это не отговорка — ты ведь именно за этим и пришла.

Тяжело вздохнув, Раджу все же впустил женщину. И, как она того и хотела, в подробностях пересказал все, что произошло в отдельном дворце.

— Проклятье, я так и знала! Значит, нам суждено до конца дней гнить в этом аду. У-у-ух…

Кэтрин залилась слезами. Ее худшие страхи стали реальностью.

— Я больше так не могу. Если придется возвращаться в Казен, лучше уж я умру прямо здесь!

— Тише, любовь моя. Не говори так. Тебе не о чем беспокоиться, — Ражу принялся ласково ее успокаивать. — И ты, и наша Бирна — вы обе сможете остаться в Валдине.

Кэтрин подняла на него заплаканное лицо.

— Но как?

— Это связано с прямым приказом императора, поэтому в подробности я вдаваться не могу.

— А если вы снова провалитесь?..

Кэтрин не могла унять дрожь. Сколько бы козней они ни строили, как бы тщательно ни планировали каждый шаг, против Медеи и ее брата они раз за разом терпели сокрушительное поражение.

— Я знаю, чего ты боишься. Поэтому подстраховался и сделал еще один ход. Я уже отправил королю одно весьма занимательное лекарство.

— Лекарство?