Глава 2-46 (199)

* * *

Тем временем в особняке Клаудио.

Проводив карету, Раджу направился к Кэтрин.

Гнев женщины все еще не утих: она яростно терзала носовой платок, едва ли не стирая пальцы в кровь.

— Кэт, да что на тебя нашло?! Зачем ты постоянно срываешься на ребенке? В чем вообще провинилась Бирна?

— Спрашиваешь, что на меня нашло?! Да я сама схожу с ума!

Услышав резкий упрек от Раджу, всегда встававшего на ее защиту, Кэтрин бессильно осела на пол и разрыдалась.

— Больше не могу этого терпеть… Просто невыносимо!

— …

— Те, кто довел Самона до такого состояния, процветают, пока наш мальчик корчится в агонии!

— Вы должны сказать мне правду. Я смогу помочь вам, тетушка, только если буду точно уверена, что брат Самон не покушался на жизнь его величества.

В воспаленных глазах Кэтрин, заново переживающей тот разговор, вспыхнула ядовитая злоба.

— Она прекрасно все знала. Взрыв, ранения Самона — все это дело рук этой мерзавки.

Кэтрин до крови прикусила губу.

Одно лишь воспоминание о букете, который племянница недавно лично принесла в особняк, и о насмешке, сквозившей в каждом ее жесте, заставляло мозг вскипать от багровой ярости.

Тр-р-р.

Зажатый в пальцах платок с треском расползся по швам.

Глухой, пропитанный зловещей аурой шепот, совершенно не вязавшийся с образом изящной аристократки, змеей пополз по полу.

— Никогда не прощу… Ни за что… Ту, что сотворила это с моим сыном…

Однако холодный рассудок твердил обратное.

Как бы сильно она ни ненавидела Медею, сейчас Кэтрин была абсолютно бессильна.

Девчонка-полукровка, некогда изголодавшаяся по малейшим крохам любви, теперь возвысилась до статуса единственной принцессы новорожденной империи.

Тем временем прекрасная герцогиня Клаудио, в прошлом безраздельно правившая светским обществом королевства, пала на самое дно, превратившись в ничтожную простолюдинку.

Лишенная титулов и власти, в своем нынешнем положении Кэтрин не могла даже приблизиться к обидчице, не говоря уже о мести.

От осознания этой жалкой реальности она едва не скрежетала зубами.

— Кэтрин, успокойся. Если продолжишь в том же духе, сама сляжешь первой.

Бессильно рухнув в объятия Раджу, женщина отчаянно вцепилась в него.

Сейчас он был ее единственным спасителем. Единственным человеком, чья преданность не вызывала никаких сомнений — он ни за что ее не бросит.

— Отомсти этой мерзавке Медее. Мой бедный Самон так страдает, Робби… Умоляю, убей эту тварь за меня. Убьешь?

Ее острые ногти впились в предплечье Раджу, оставляя кровавые борозды.

Однако он, казалось, совершенно не чувствовал боли.

— Нет, Кэтрин.

— …

— Смерть — это непозволительная роскошь. Девчонка должна на собственной шкуре испытать все то же самое.

Взгляд Раджу становился все более безумным; картины, рисовавшиеся в его воображении, приводили мужчину в неистовый, пугающий восторг.

— Жизнь, которая ничем не отличается от смерти… Разве так не будет честнее?

Ощутив липкую злобу, сквозившую в его мрачном тоне, Кэтрин невольно вздрогнула.

Безумный блеск в глазах. Дрожащий от предвкушения голос. Гулкий, лихорадочный стук сердца.

Она приподняла голову, отстраняясь от его груди.

Подобная радость была совершенно не в духе расчетливого, всегда невозмутимого Раджу. На мгновение показалось, что перед ней стоит абсолютно чужой, незнакомый человек.

В душу Кэтрин закралась тревога.

— Робби… что ты натворил?..

— Не волнуйся, любовь моя. Разве я хоть раз тебя разочаровывал? — самоуверенно усмехнулся он. — Я уже обо всем позаботился. Нам остается лишь сидеть здесь и спокойно ждать подходящего момента.

Ждать, когда у птицы, взмывшей в самые небеса, переломятся крылья.

Когда она камнем рухнет на землю и свернет себе шею.

— О-обо всем позаботился? Значит, твоя недавняя поездка в Казен была…

Значит, помимо поисков лекаря для Самона, во время той поездки у него было и другое дело.

Раджу кивнул.

— Я нашел надежного союзника.

Он ласково поглаживал дрожащую Кэтрин по плечу до тех пор, пока она, окончательно обессилев, не прильнула к его груди.

— Того, кто питает к принцессе не менее глубокую ненависть, чем мы сами.

— …Хоть бы этот день настал как можно скорее.

— О, он уже не за горами. Обещаю тебе.

Густая, зловещая аура злобы, источаемая любовниками, еще долго витала по комнате, не находя выхода.

* * *

Две недели назад. Глухой переулок на окраине столицы империи Казен.

В мрачной подворотне Раджу поглубже натянул шляпу. Он тайно и спешно прибыл в империю, надеясь отыскать божественного лекаря для израненного Самона.

Закутавшись в черный плащ, граф выглядел совершенно иначе: привычные лощеные наряды сменило неприметное платье простолюдина.

— Ваше сиятельство, в такое грязное, опасное место… да еще без кареты?

В столь неспокойное время он передвигался пешком, взяв с собой лишь одного телохранителя.

К тому же они находились в трущобах, которые Раджу всегда на дух не переносил.

— Закрой рот. Забыл, что среди наших завелась крыса? Вполне возможно, за мной тоже следят, — резко оборвал его Раджу.

Его цепкий взгляд безостановочно сканировал окрестности, не упуская ни малейшей детали.

Не будь в их рядах крота, как бы враги прознали о заговоре против императора Валдины? Как сумели бы перевернуть все с ног на голову, подставив Самона?

— Этот исчезнувший дворецкий… Как только он сумел к нам подобраться?

Даже сейчас, вспоминая безупречную, не оставляющую ни единой зацепки работу шпиона, Раджу покрывался холодной испариной.

Не случись того взрыва, не исчезни этот человек без следа, Раджу до конца дней своих не заподозрил бы старика-дворецкого в измене.

«Дрянные дела. Мы уже теряем инициативу».

Череда неудач, привкус отчаяния. Взрощенный этими провалами гнев бил тревогу, заставляя инстинкты вопить об опасности.

Будучи валдинцем, пытающимся пустить корни в империи Казен, он прошел через бесчисленные закулисные войны.

Оттого ли сейчас его не покидало гнетущее чувство, будто он оказался на гигантской шахматной доске?

На доске, где все ходы давным-давно просчитаны, а чья-то невидимая рука переставляет его с клетки на клетку, словно жалкую пешку…

Спроси его кто-нибудь о причине такого гнетущего предчувствия, он бы и сам не смог дать вразумительного ответа.

— Проклятье. Что за помойка.

Раджу брезгливо поморщился.

В узком переулке, где двум прохожим пришлось бы тереться друг о друга плечами, невыносимо несло гнилью и нечистотами.

— Мы на месте.

Сопровождающий остановился перед неприметным кабаком в тупике переулка и толкнул дверь.

Скр-р-рип.

Въевшаяся грязь делала деревянную створку почти черной, а разболтанные петли при каждом движении издавали пронзительный визг.

Изнутри в нос ударил тошнотворный смрад — густая смесь перегара, дешевой еды и застарелого пота.

— На первом этаже объекта нет.

— Значит, проверим второй.

Смерив посетителей презрительным взглядом, Раджу стал подниматься по лестнице.

— …Вот и он.

Граф уверенным шагом направился в самый дальний, погруженный во мрак угол.

Там, накинув на плечи засаленный плащ, сидел грузный мужчина, хлеставший выпивку так, словно это была вода.

— Тащи еще! Кому сказал, еще!

На рев пьяницы выскочил хозяин кабака. Выпятив толстый живот, он недовольно скривился:

— Совсем совесть потерял! Ты хоть понимаешь, какой по счету кувшин уже глушишь без оплаты?

— Сказал же, заплачу! Не веришь мне? Моему слову не веришь?!

Язык пьянчуги изрядно заплетался, а выпученные, налитые кровью глаза придавали ему сходство с абсолютным безумцем.

— Да я вас всех… Мне стоит лишь рукой взмахнуть, и я вам шеи поскручиваю да бошки поотрываю! А я, между прочим, еще терплю!

С этими словами он с размаху пнул ножку стола, продолжая буянить.

— Ах ты ж мерзавец…

— Оставь нас на пару минут.

Готовый взорваться от ярости трактирщик мгновенно притих, словно мышь под веником, стоило Раджу бросить на стол золотую монету.

— Да этот оборванец нажрал на такую сумму, что… А-а. Разумеется. На втором этаже все равно никого нет, беседуйте сколько влезет.

Раджу неспешно подошел к столу.

— Я кому сказал, неси еще… О-о-о. Кого я вижу. Знакомая физиономия.

Готовый устроить дебош мужчина, уже схвативший пустую бутылку за горлышко, внезапно осекся. В его мутных, полуприкрытых глазах постепенно начал проступать рассудок.

— Давно не виделись, генерал.

Обыденным тоном поприветствовал его Раджу.

Мужчиной, прятавшимся в трущобах на окраине Казена и топящим себя на дне бутылки, оказался не кто иной, как Джаред.