Глава 20

* * *

Дворец вдовствующей королевы.

Они вошли во внутренние покои дворца, поражавшего вырезанным в камне кружевом розового оттенка на стенах.

Сверкающая плафонная роспись под полукруглыми арками потолка наводила на мысль о высоком богатстве и власти, которыми некогда обладали хозяева этого дворца.

Однако, в отличие от роскоши потолка, вдоль стен коридора стояли лишь множество бледных белых статуй богинь.

Изредка попадавшиеся картины были священными изображениями, а к кончику носа подкрадывался и ускользал запах ладана — такой, который можно встретить в каменном соборе.

После смерти старшего сына атмосфера дворца вдовствующей королевы стала ещё более суровой.

«Давно я здесь не была».

В детстве Медея боялась этого места.

Казалось, статуи богинь, расставленные у каждой стены, сверлят её взглядом.

Стоило расплакаться от страха, как вдовствующая королева отчитывала ещё свирепее, и Медея, прикусив губы, с трудом проглатывала слёзы.

Она уже знала: даже если заплачешь, никому до этого нет дела.

— Бабушка!

Стоило им войти в покои, где ждала вдовствующая королева, как Бирна, обогнав Медею, бросилась вперёд.

Она уткнулась лицом в колени вдовствующей королевы, ласкаясь, будто вовсе не чувствовала тягучую, остро натянутую тишину.

— Бирна, и ты пришла.

Голос вдовствующей королевы стал немного мягче.

Похлопав Бирну по спине, она на миг прижала её к себе, затем мягко отстранила и повернула голову.

Брови вдовствующей королевы сурово сошлись: в поле её зрения вошёл источник бед на всю жизнь.

— Ты…

Медея медленно вышла к вдовствующей королеве, остановилась точно напротив и спокойно преклонила колено.

— Медея приветствует бабушку.

Несмотря на множество устремлённых на неё взглядов, в ней не было ни тени робости.

От её ясного голоса вдовствующая королева тотчас поморщилась.

— На колени! — резко приказала она.

Строго-торжественное приветствие принцессы на фоне бесцеремонного порыва Бирны звучало ещё более жёстко и отчуждённо.

Даже нарушив этикет и бросившись к вдовствующей королеве, Бирна не услышала от неё ни упрёка.

А вот у Медеи и этикет, и поклон были безупречны, но вдовствующая королева уже с первых мгновений скривилась.

Было очевидно: вдовствующая королева явно больше жалует младшую внучку.

— Ты не слышишь? Живо на колени и проси о прощении!

Все изумились.

Вдовствующая королева не любила старшую внучку, но чтобы вот так, с порога, вспыхнуть — такое было впервые.

«Приятно, что Медею отчитывают, но что это с бабушкой?»

Бирна, стоя рядом с бабушкой, растерянно забегала глазами.

Кэтрин, уже было собиравшаяся выступить, чтобы снискать расположение Медеи, увидев нешуточный гнев свекрови, отступила назад.

«Ну, конечно».

Медея скрыла усмешку, глядя на тётку, поджавшую хвост.

Тут же она заметила у подножия помоста, где восседала вдовствующая королева, старшую фрейлину, мадам Квиджин, с коварной улыбкой.

Их взгляды встретились. Мадам Квиджин хищно поджала уголки губ и склонила голову с приветствием.

— Исполню волю бабушки.

Медея прошла вперёд и опустилась на колени.

В её благоговейно склонённой позе не было ни капли унижения.

— Лишь боюсь, что чрезмерный гнев повредит вашему здоровью, бабушка. Если откроете причину, я хочу просить у вас прощения.

— Ты и вправду не понимаешь? Опять устроила в этом дворце бурю и прикидываешься невинной?

От спокойных слов внучки лицо вдовствующей королевы то наливалось краской, то бледнело.

— Помнишь ли ты, что ты принцесса? Не умея держаться, ты так явно показываешь, что выросла без матери?

В глазах Медеи мгновенно застыла холодная сталь.

— Бабушка, что же случилось, что вы оскорбляете не только меня, но и моих родителей?

От обычно покладистой принцессы впервые повеяло холодом.

Её голос был хладнокровным и ледяным, резко контрастируя с хрупкой внешностью.

— Ах ты дерзкая… Не знаешь своей вины?

— Простите мою неразумность. Я решительно не понимаю, о чём вы говорите, бабушка.

— Решила отпираться, хотя я всё знаю?

Вдовствующая королева сорвалась на крик.

— Старшая фрейлина всё призналась: ты тайком водишь роман с мужчиной!

Глаза присутствующих округлились — особенно у дам Клаудио, матери и дочери.

«Вот это да, вся из себя приличная, а сама тайком встречается с мужчиной? Те, кто строит из себя невинных девочек, хуже всех. Интересно, кто же он? Кто бы решился связаться с таким никчёмным поленом?»

В отличие от едва сдержавшей усмешку Бирны, Кэтрин отреагировала куда серьёзнее.

«Нет. Рядом с Медей нет ни одного мужчины».

Это она могла утверждать наверняка.

Брак принцессы тоже следовало использовать как фигуру в игре, и она столь тщательно оберегала её, чтобы ни одна назойливая мушка не подлетела близко.

«Если бы у этой девчонки был мужчина, я не могла бы этого не знать».

Следовательно, признание старшей фрейлины — ложь.

Наглая выдумка, чтобы загнать принцессу в угол.

«О чём ты только думаешь? Почему затеяла такое серьёзное дело без единого слова намёка?»

Кэтрин взглянула на мадам Квиджин хотя бы за крупицей ответа, чтобы нащупать её намерения.

— Прошу прощения, ваше величество вдовствующая королева.

Однако мадам Квиджин, игнорируя взгляд, вышла вперёд.

— И прошу прощения у вас, ваше высочество принцесса. Но я больше не могу скрывать столь важную истину, — громко обратилась старшая фрейлина к Медее. — Когда я узнала о ваших тайных выездах, вы пытались заткнуть мне рот, распуская слухи, будто я вас притесняю.

Она ударила себя в грудь и пала на колени.

— Но я, Квиджин, всю себя посвятившая дому Вальдины, не могла отвернуться от истины. Это касается и чести Вальдины. А раз вы и дальше делаете вид, будто ничего не было, что ж, иного выхода нет.

Взгляд фрейлины обратился к одной даме. По её лёгкому кивку вперёд выступила Марию.

— Я — Марию, фрейлина её высочества Медеи. Моя мать была кормилицей принцессы, и я тоже всю жизнь служила ей, — Марию изящно прижала руку к груди и едва согнула колено, представляясь.

И приветствие, и тщательно продуманный облик больше шли дочери знатного дома, чем служанке.

Вдовствующая королева поморщилась, видя её напыщенный, тщеславный вид, однако промолчала.

— Всякий раз, когда её высочество встречалась с возлюбленным, она брала меня с собой. Я говорила, что так нельзя, что это дело позорит королевскую кровь, но её высочество, напротив, переселила меня в убогую комнату и велела служанкам изводить меня в наказание.

Её мягкий, как бы испуганный голос звучал правдиво.

— После кончины покойных королевской четы и отъезда нынешнего короля её высочество Медея страшно тосковала. Зная, что нельзя, она, наверное, потому и поддалась… — Марию промокнула глаза манжетом, затем, глядя на Медею, всхлипнула: — Простите меня, ваше высочество. Нет, не прощайте меня…

Старшая фрейлина вместе с ней склонила голову и добавила:

— Ваше высочество, не пытайтесь более скрыть истину ложью и подтасовками. Проявите пример как прямая наследница Вальдины.

Обе выглядели словно верные слуги, низко склонив головы и изливая правдивые увещевания.

Лишь под этими склонёнными головами их глаза сверкнули, чертя дугу.

«Ха, тебе конец».

«Сами виноваты, зачем было меня выживать».

Сценарий был выстроен безупречно. И зрители, и актёры, и сама героиня-принцесса — все были здесь.

Пьеса подошла к зрелой точке; теперь оставалось только падение главной героини.

— Медея, что за зрелище ты устроила! — взвизгнула от ярости вдовствующая королева.

Её злило не столько их преданнейшее признание, сколько то, что хозяйка дала поводы прислуге уличать себя.

«Где это видано, чтобы слуги ловили хозяина на слове и доносили! И ещё — на члена королевского дома!»

Ведь в её жилах течёт благородная кровь покойного короля — до чего же глупа!

Рождена из одного чрева с Пелеусом, а какая жалость.

«У этой дурёхи ни капли осознания, что она — принцесса!»

Уловив, как перекашивается лицо вдовствующей королевы, фрейлина едва заметно улыбнулась с удовлетворением.

«Я так и знала».

Вдовствующая королева ни за что не стерпела бы, что несовершеннолетняя внучка вступила в связь с посторонним мужчиной.

«Хы, а если ещё узнать, что тайный возлюбленный — сам граф Этьен, как она отреагирует?»

Её гнев взорвётся.

Принцессу не только выгонят из дворца — её могут вовсе запереть в монастыре до конца дней.

Эти бурлящие фантазии доставляли фрейлине явное удовольствие.

Но марево радости рассеялось без звука при спокойном голосе, донёсшемся до неё.

— Их слова — неправда, — ровно отвергла обвинение Медея.