Глава 2-30 (183)

* * *

Спустя несколько дней настал день континентального фестиваля Святого Августина.

Люди со всех уголков материка, не взирая на гражданство и происхождение, стекались к проливу Элламуз, желая своими глазами увидеть масштабное торжество.

В самом центре главной площади возвышалась богато украшенная цветами каменная статуя Святого.

Под звуки льющейся отовсюду музыки толпа водила хороводы, взявшись за руки и кружась вокруг изваяния.

В воздухе порхали цветочные лепестки, наполняя его густым, дурманящим ароматом.

Со всех сторон то и дело взрывался беззаботный смех, беспрерывно звучали задорные мотивы.

В этот миг стерлись все границы национальностей и сословий. Толпа слилась в едином радостном порыве, отдаваясь празднеству.

— Эмили! Иди скорее к нам! Потанцуем!

— Я, пожалуй, откажусь.

Несмотря на восторженные уговоры подруги, девушка лишь покачала головой. Та удивленно округлила глаза:

— Ты что, забыла? Сегодня же ночь Святого Августина! Ночь, когда в танце можно встретить свою истинную судьбу!

— О чем ты? Впервые слышу.

Шутливо пожурив собеседницу за незнание столь знаменитой легенды, девушка тем не менее охотно вдалась в подробности.

— Говорят, давным-давно жили двое влюбленных. Они принадлежали к враждующим государствам, поэтому никак не могли быть вместе. В конце концов пара сбежала, став мишенью для преследователей из обеих стран.

— Ох!

— Однако Святой Августин сжалился над беглецами, даровав им свое благословение. Так они прожили всю оставшуюся жизнь, душа в душу заботясь друг о друге!

— Прямо как в сказке.

— Это чистая правда! Думаешь, почему сегодня здесь собралась такая уйма народу? Все молят Святого Августина о благословении, надеясь встретить любовь всей своей жизни!

Как и сказала девушка, это место превратилось в грандиозную сцену для торжества, не знающего ни сословий, ни границ.

Переливчатый девичий смех то и дело взмывал ввысь, разрываясь в ночном небе подобно праздничным салютам.

Храм Парфенон.

Тем временем жрецы Священного Королевства вкупе со знатными гостями из разных стран, прибывшими к проливу, наслаждались атмосферой фестиваля из залов храма Парфенон.

Святилище располагалось на возвышенности, чуть поодаль от временного дворца.

Спереди расстилалась бескрайняя равнина, позади — необъятное море.

Вид открывался поистине благодатный. С этой точки городские улицы просматривались как на ладони.

К тому же, ради континентального торжества все окна по обе стороны храма распахнули настежь, наполняя пространство приятной, освежающей прохладой.

Таков был замысел императорского дома Валдины — стереть сословные преграды, позволив аристократам праздновать наравне с простым людом.

Благодаря этому веселящийся внизу народ, подняв головы, мог смутно разглядеть внутреннее убранство святилища.

Медея с братом, выступая в роли устроителей фестиваля, как раз открывали бал первым танцем.

Молодой император Валдины притягивал к себе все взгляды, выглядя сегодня еще более благородно и благочестиво, чем обычно.

Облаченный в белоснежное парадное одеяние старинного кроя, он походил на истинного предводителя делегации Священного Королевства — настолько, что даже юные жрецы то и дело бросали на него робкие взгляды.

Сам же император этого совершенно не замечал: все его внимание было приковано к стоящей перед ним сестре.

— Дея, ума не приложу, когда ты успела так повзрослеть. Кажется, еще вчера ты едва стояла на ножках, а я придерживал тебя за обе руки.

Пелей и сейчас без труда улавливал в чертах Медеи отголоски той неуклюже вышагивающей крохи.

— Нашел, что вспомнить.

Прошептав это, девушка едва заметно улыбнулась.

В отличие от светских дам, щеголявших нарядами нежных пастельных тонов, она оставалась верна своему строгому темно-синему платью.

И все же, возможно, благодаря по-детски мягким чертам лица, Медея излучала ауру юной, цветущей девы.

Пусть лицо ее хранило бесстрастность, пусть от нее веяло неприступным холодом — это не могло скрыть ее природного очарования.

Мягко коснувшись щеки сестры, раскрасневшейся от духоты праздничной ночи, Пелей бросил быстрый взгляд за пределы танцевального пола — туда, где уже выстроилась очередь из кавалеров, жаждущих пригласить Медею.

Его изящные брови нахмурились, столкнувшись с их крайне нескромными взглядами, но тут же Пелея пронзило внезапное осознание.

Его младшая сестра незаметно достигла того возраста, когда о ней вот-вот начнут судачить как о завидной невесте.

— Дея.

— М?

— Однажды тебе неминуемо придется покинуть меня, но… как же мне хочется, чтобы этот миг настал не слишком рано, — проглотив тяжелый вздох, тихо произнес он. Этот сдержанный шепот походил скорее на искреннюю мольбу.

Слишком долго они были в разлуке.

Он был лишен возможности наблюдать, как она взрослеет. А теперь, не успев насладиться воссоединением, должен вскоре отдать ее одному из этих жалких олухов?

— …

— Прости своего брата за столь эгоистичную просьбу, ведь я так надолго оставил тебя одну.

Уловив в голосе брата жгучую смесь тревоги и отвращения к потенциальным женихам, Медея тихо прыснула.

Пелей изводил себя совершенно напрасными переживаниями.

— Как знать. Настанет ли вообще этот день?

В этой жизни она наотрез отказывалась связывать себя узами брака. Совершить фатальную ошибку, стоившую ей всего, было достаточно и одного раза.

«Пусть говорят, что для принцессы империи это верх безответственности…»

Если дурная слава пойдет впереди нее и она не сможет оставаться в Валдине — что ж, она просто перепишет свое наследство на будущих детей Пелея и упорхнет куда глаза глядят.

После суровых будней в карательной экспедиции, неужто на всем огромном континенте не сыщется уголка, где она смогла бы приклонить голову?

Тем временем музыка стихла.

— Ваше величество!

Заметив верховного жреца Баоро, стремительно вышагивающего им навстречу, Пелей недовольно поморщился.

Его зычный голос разнесся по бальному залу.

Верховный жрец, очевидно, только и дожидался окончания танца брата и сестры. В его поспешности читалось твердое намерение не уступать очередь никому другому.

— Окажите честь разделить следующий танец с нашей Святой. Богиня, несомненно, благословит священный союз Храма и Валдины!

Из-за спины первосвященника кротко выглядывала Рахель, чье лицо заливал застенчивый румянец.

Медея мысленно усмехнулась, отдавая дань уважения подобной дерзости.

«Великие державы в самом деле слеплены из одного теста».

Бесстыдство Священного Королевства, готового ради выгоды вести себя так, словно недавнего конфликта никогда не существовало, ничуть не уступало наглости Казена.

Однако Баоро, судя по всему, одного так и не усвоил.

Молодой император Валдины был не из тех, кто покорно поддастся давлению, позволив навязать себе чужую волю.

Более того, его совершенно не волновало количество свидетелей: Пелей мог отвесить Священному Королевству звонкую пощечину без малейших колебаний.

— Ну же, публика ждет. По правде говоря, именно Святой надлежало открыть этот бал, но ради вашей нежной братской привязанности она великодушно уступила. Так что теперь самое время восстановить правильный порядок…

— Вынужден отказать. Мне необходимо подготовиться к грядущим мероприятиям.

Спокойный голос эхом разнесся по залу.

Отказ прозвучал настолько молниеносно, что не оставлял надежды даже на секундное раздумье.

— Музыка длится недолго, это не отнимет у вас много времени. Ваше величество, это прекрасная возможность продемонстрировать гармонию между Священным Королевством и Валдиной.

— Раз так, то мое личное участие вовсе не обязательно. Дианджель, сопроводи Святую вместо меня.

Лицо Баоро пошло багровыми пятнами от гнева.

«Дерзкий мальчишка!..»

Неужели этот желторотый юнец забыл, чьей милости он обязан проведением континентального фестиваля на своей земле?!

Храм и так закрыл глаза на эти вульгарные пляски в священных стенах!

Верховный жрец почувствовал себя глубоко уязвленным, словно публично отвергли не Рахель, а его самого.

— Его святейшество будет крайне разочарован, узнав, с каким пренебрежением император Валдины отнесся к посланнице Богини. Не обойдется ли этот минутный каприз слишком большой кровью для вашей империи?

Пелей замер на полушаге. И медленно обернулся.

— Каприз, значит…

Холодный взгляд, которым император сверху вниз окинул верховного жреца, без прикрас давал понять: все это время он лишь из вежливости сдерживал свой истинный нрав.

— Верхвный жрец, похоже, вы запамятовали что земля, которую вы топчете, не принадлежит Священному Королевству.

Ледяной тон безжалостно обнажил истинную суть выходки верховного жреца.

От молодого императора хлынула столь чудовищная жажда крови, что она превосходила даже тот первобытный ужас, который испытывали святые рыцари в битвах с демоническими зверями.

— …

Морозное, удушающее давление. Еще секунду назад кипевшая восторгом праздничная атмосфера мгновенно остыла, сменившись мертвой тишиной.

— Я, я лишь…

Баоро вздрогнул, невольно отступая на шаг.

Хотя руки императора были пусты, на долю секунды ему померещилась призрачная тяжесть огромного меча, занесенного для смертельного удара.

Лишь теперь Баоро по-настоящему осознал весь ужас, стоявший за прозвищем Пелея — «Палач».

Слухи о том, что за десять лет кровь равнинных воинов, павших от этих рук, могла бы с легкостью образовать полноводную реку, отнюдь не были преувеличением.

— Я, я лишь пекся о мнении общественности! Ради репутации обеих стран, а в особенности — самой Валдины. Его святейшество лично дал мне строгий наказ…

— Выходит, такова воля его святейшества?

Пелей насмешливо фыркнул.

— Поразительно. Если его святейшество действительно так считает, зачем же он вновь прислал сюда вашу Святую?

Холодные, пронзительные голубые глаза безучастно скользнули по Рахель.

— Ведь ему прекрасно известно, что именно она натворила в Валдине в свой прошлый визит?

Речь явно шла о том скандальном инциденте, виновницей которого стала Святая.

— Э-это…

— Что? Натворила? Что такого могла сделать Святая?