Глава 2-14 (167)

«Как они посмели довести Дею до слез».

Она ведь отроду не проронила ни слезинки. Насколько же с ней обошлись несправедливо, раз она плачет вот так, беззвучно, не смея даже издать ни звука?

Медея была величайшей гордостью Пелея, вместе с тем оставаясь его больным пальцем, вечным источником тревоги.

Как верховный правитель, Пелей превыше всего ставил долг, всегда стремясь идти путем справедливости.

Однако для него существовало одно-единственное исключение — его любимая младшая сестра.

Король без труда понял, что в самом центре этого абсурдного фарса, направленного против Медеи, стоит эта так называемая Святая.

— Если я скажу, что просто не могу делить с этой женщиной одно небо? Ты все равно поймешь меня?

«С самого начала все было не так».

Если та острая настороженность и тревога, совершенно не свойственные Медее, были вызваны этой девицей…

Пелей был готов собственноручно отсечь ей голову в любой момент.

Плевать, что она спасла ему жизнь. Плевать, что ее избрала сама Богиня.

Ради сестры он готов навлечь на себя божественный гнев и рухнуть в самые глубины ада.

Ледяной голубой взгляд Пелея остановился на Рахель. Не сумев прочесть в этих холодных глазах ни единой эмоции, девушка невольно вздрогнула.

Король заговорил — нарочито громко и отчетливо, чтобы каждое слово эхом разнеслось по залу:

— Этот кинжал принадлежит мне. О ране Святой я узнал первым, именно я запретил ей покидать покои. Учитывая все это, я куда больше подхожу на роль преступника. И ты прекрасно это знаешь, Святая. Так почему же ты намеренно указала на Дею?

Зрители потрясенно ахнули.

— У, у вашего величества нет никаких причин строить против меня козни… — растерянно пролепетала Рахель.

Пелей воззрился на нее еще более тяжелым, давящим взглядом.

— Ты искренне в этом уверена?

— Простите?

— Ха, ваше величество, вы пытаетесь выгородить сестру? Я слышал, король Валдины молод, но мудр, умеет отделять государственные дела от личных. Видимо, все это пустые россказни, — Баоро с издевкой фыркнул, делая шаг вперед.

Изящный кинжал с короткой рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, очевидно, принадлежал женщине. Для крупной руки Пелея он был смехотворно мал.

— Тот, кто сомневался в самом существовании Святой — не моя сестра. Это был я.

Медея потрясенно вскинула голову, услышав столь безапелляционное заявление.

Она знала, что брат вступится за нее, однако даже помыслить не могла, что он решит полностью принять удар на себя.

Спина стоявшего перед ней брата казалась невероятно широкой и надежной. Словно нерушимая стена, призванная укрыть ее от малейших крупиц осуждения и чужих враждебных взглядов.

Почему в прошлом она не понимала, что у нее есть семья, готовая защищать ее безоговорочно, ничего не требуя взамен? Почему даже не попыталась это осознать?

Вспышка горького сожаления длилась не дольше мгновения.

«В этот раз я своего не упущу».

Пока Медея прятала сжатые кулаки в широких рукавах платья, Баоро возвысил голос:

— Король, вы сейчас открыто признаете, что отрекаетесь от веры в Богиню? Не боитесь прослыть еретиком?!

В этот момент Сисео наклонился, поднимая брошенный кинжал.

Внимательно изучив клинок сквозь стекло монокля, он вдруг коротко фыркнул. Баоро раздраженно нахмурился, услышав этот откровенный, совершенно не скрываемый насмешливый смешок.

— Суеверия, значит… Верховный жрец. Допустим, весь этот оккультный мусор действительно был направлен против госпожи Рахель… прошу прощения, Святой. Но вам не кажется это несколько странным?

Сисео провел ладонью по лезвию, а затем со всей силы сжал его. Очевидно, сталь должна была глубоко рассечь плоть, однако в его движениях не скользнуло ни тени колебания.

— Лорд!..

— Взгляните внимательнее. Он даже не заточен. Это не более чем искусно выполненная фальшивка.

— Что за…

Рахель оторопела.

«Этого не может быть!..»

Но теперь, присмотревшись после его слов, она сама заметила: тусклый отблеск металла разительно отличался от того благородного, мягкого сияния, которым обладал истинный мифрил.

Мифрил — невероятно редкий природный металл.

На всем континенте известно лишь три жилы, причем каждая скрыта в природных твердынях, куда не то что организовать добычу — даже подобраться было практически невозможно.

Из-за того, что спрос колоссально превышал предложение, мифрил стал эксклюзивной монополией богатейших аристократов или влиятельных королевских семей.

Откуда было знать эту разницу простолюдинке Рахель, выросшей среди бродячих цыган, за всю жизнь не видевшей настоящего мифрила?

То, что она держала в руках, оказалось лишь жалкой, пусть и правдоподобной с виду, подделкой.

«Но я же точно взяла правильный кинжал!..»

Рахель до крови закусила губу.

Черные маги до изнеможения натаскивали ее лишь в наведении проклятий да колдовстве вуду.

Никто не утруждал себя лекциями о свойствах холодного оружия, в котором она совершенно ничего не смыслила.

— Мало того, что это не мифрил, так это еще и не кинжал ее высочества принцессы. Следовательно, все ваши заявления о том, что принцесса пыталась извести Святую, не выдерживают никакой критики.

Сисео перевел взгляд на Рахель, даже не пытаясь скрыть язвительную издевку.

— Хотя кое-кто, видимо, очень рассчитывал, что мы на это купимся.

Теперь в крайне незавидном положении оказалась делегация Святого Королевства, которая еще минуту назад с пеной у рта сыпала обвинениями. Командир ордена храмовников с досады прикусил щеку изнутри.

«Проклятье. Надо было сначала осмотреть клинок».

Все его внимание отвлекла словесная перепалка верховного жреца с валдинцами.

Пусть это и были слова Святой, их следовало тщательно проверить. Почему же он, вопреки собственному благоразумию, так слепо ей поверил?

— Выходит, это не мой кинжал…

Тишину нарушил спокойный, лишенный каких-либо эмоций голос Медеи.

— Какая жалость. Я полагала, что наместница Богини обладает достаточной мудростью, чтобы отличать истину от фальши. Как опрометчиво с вашей стороны.

В этом бесстрастном тоне не слышалось прямых обвинений, однако Рахель захлестнуло чувство жгучего стыда.

Она мгновенно уловила подтекст: принцесса завуалированно указывала на то, что у нее попросту нет качеств, присущих истинной Святой.

— Я, я…

— Что ж, теперь все предельно ясно. Кто-то намеренно пытается очернить ее высочество. И знаете… слечь с горячкой от проклятия, наложенного через дешевую безделушку? Для наместницы Богини вы кажетесь слишком уж слабой, не находите?

Сисео с улыбкой нанес удар по самому уязвимому месту жрецов.

— Д-да как вы… Можете ли вы поручиться, что это не дело рук валдинцев?! Пусть не принцесса, но кто-то другой из вашего королевства…

Баоро по-прежнему наотрез отказывался признавать, что весь этот спектакль мог быть разыгран самой Святой.

— С какой стати Святой плести подобные интриги? — вступился за девушку командир ордена храмовников. — Зная о скором прибытии делегации из Святого Королевства, у нее нет ни единого мотива намеренно разжигать конфликт, способный ухудшить отношения с Валдиной.

Сисео ответил с ядовитой усмешкой:

— Например, ради того, чтобы посеять смуту. Ее высочество принцесса — словно путеводный маяк для всей Валдины. Сбросьте ее с пьедестала, и наше королевство неминуемо содрогнется. Как по мне, это звучит куда более правдоподобно…

— Возмутительная чушь!

«Да почему внушение не работает?! К этому моменту оно уже должно было полностью подчинить их разум!..»

Даже не подозревая, что все расставленные ею магические метки безвозвратно уничтожены, Рахель подалась вперед, отчаянно открещиваясь от подозрений.

Ее покрасневшее, покрытое испариной лицо по-прежнему вызывало у некоторых невольное сочувствие.

Хотя далеко не у всех.

— Ваше величество, вы ведь им не верите? Я спасла вам жизнь, рискуя собственной. Зачем мне…

Запинаясь на каждом слове, Рахель протянула руку к Пелею и, пошатываясь, сделала шаг в его сторону.

— Ах, Святая, вам нельзя так резко вставать, это опасно!..

В этот момент горничная, бросившаяся ее поддержать, оступилась, зацепившись за край ковра, и неловко заскользила по полу.

Тяжелая ткань сбилась в складки, обнажая голый камень. А прямо на нем лежал лист бумаги, которого совершенно точно не должно было здесь быть.

На тонком пергаменте чернел невероятно подробный, исчерченный тушью чертеж…

— Это… план нашего замка.

Подробнейшая схема королевского дворца Валдины.