Юн До проявлял к ней интерес, но Ын Сон это совсем не оценила.

Наоборот — его внимание раздражало.

— Ничего из этого.

Как только она ответила на его вопрос и отвернулась, то услышала за спиной короткий смешок. Только тогда до неё дошло — даже этот ответ прозвучал слишком эмоционально.

Можно было бы просто, как и прежде, отвести взгляд и промолчать. Но вместо этого она невольно посмотрела на Юн До с холодной яростью и резко огрызнулась.

***

— Ха-а... Вот же дерьмовый характер, ну серьёзно...

Прислонившись головой к оконному стеклу автобуса, Ын Сон смотрела на проносящийся пейзаж. И мыслями, и сердцем она вернулась в родной Ёнсон, в деревню Сольлим(1).

За день до выпуска из средней школы.

В то утро она подметала передний двор детского дома, который был присыпан свежевыпавшим снегом.

— Ын Сон-а!

Раннее утро.

Хе Чжон выскочила на улицу в пижаме и закричала, чтобы позвать её:

— Ын Сон-а! Ын Со-о-он...!

Она обычно не вела себя так спешно, а тут вдруг заторопилась — и, как назло, поскользнулась в центре двора, прямо на снегу.

— Ы-а-ак!

— Тётя!

Бросив лопату, Ын Сон подбежала к ней.

— Тётя! Тётя, ты в порядке?

Она испугалась: вдруг Хе Чжон действительно что-то себе повредила. Но та только крепко обняла её.

— Тётя...

— Нам позвонили.

— ……

— Из образовательного фонда Кымхэ пришёл ответ. Они тебя приняли! Ты поступила в частную школу Кымхэ!

Это была та самая новость, которую они так ждали — но на мгновение разум Ын Сон помутнел.

Хе Чжон крепко сжала её замёрзшие руки в своих ладонях и, почти расплакавшись, сказала:

— Моей онни(2) на небесах это очень понравится. И я тоже невероятно рада…

Да, у неё были отличные оценки, но Ын Сон уже почти сдалась — конкуренция оказалась слишком высокой. Ей вспомнилось, как тётя неделями писала рекомендательное письмо, редактировала его, разрывала в клочья и писала заново.

— Это всё благодаря тебе, тётя.

— Да какое там «благодаря мне»?.. Это ты всего добилась тяжёлым трудом. Я ведь тебе толком ничего и не дала...

Хе Чжон всегда переживала, что не смогла оплатить ни одного частного урока. Но даже без материальной поддержки Ын Сон получила от неё очень многое.

Когда мать, вместо жизни в глубокой депрессии, выбрала смерть, именно Хе Чжон растила и оберегала Ын Сон.

Для неё мать Ын Сон была ближе родной сестры, а саму Ын Сон —Хе Чжон любила даже больше, чем могла бы любить родную племянницу, хотя между ними не было кровного родства.

— Ну что? Что там происходит? — спросила проснувшаяся от шума снаружи Хён Чжу. 

Она протёрла глаза и выглянула в коридор. Хён Чжу была младше Ын Сон на несколько лет. В детский дом Пурым её отдали, когда девочке было пять, и с тех пор они жили вместе.

— Ын Сон-и поступила, — сообщила Хе Чжон.

Глаза Хён Чжу расширились от удивления.

— Ын Сон-и теперь будет учиться в частной школе Кымхэ!

— …Да ладно?

Она смотрела на Ын Сон недоумённым взглядом. А в это время из дверей выскочили ещё двое детей лет четырёх.

— Онни, ты куда уходишь?

Это были Сун Чжи и Сун Ми, близняшки, которых когда-то оставили у ворот детского дома ещё младенцами.

Поднявшись, Ын Сон помогла встать Хе Чжон. Затем она повернулась к Хён Чжу и близняшкам:

— Теперь ваша онни будет жить в общежитии. Но как только появится возможность, я обязательно буду приезжать.

Услышав это, Сун Чжи и Сун Ми бросились обнимать её. 

Они, может, ещё не всё понимали, но чувствовали: это важно, это что-то хорошее. Хотя им всё равно было грустно — они не хотели отпускать Ын Сон. Несмотря на свои желания, они не высказали этого вслух, просто прижались к ней и начали ластиться, как кошки.

Ын Сон стало жалко близняшек.

Она мягко погладила их по головам и успокоила:

— Когда я закончу учёбу, куплю вам красивые вещи и что-нибудь вкусное.

Ын Сон протянула руку и Хён Чжу, которая стояла чуть поодаль. Та тут же подбежала и тоже обняла её.

Хе Чжон обняла их всех и прижала к себе, как в последний раз.

Этот детский дом, переоборудованный из заброшенной постройки в деревушке, основал отец Хе Чжон: пастор Ким Ён Ги. После его смерти от тяжёлой болезни, вся пятёрка оставалась вместе, поддерживая друг друга.

Тем временем экономика только ухудшалась. Безработица росла. Разрыв между богатыми и бедными становился всё заметнее.

И как бы странно это ни звучало — новых детей в детский дом не поступало. Но даже те редкие капли поддержки, поступавшие от спонсоров, тоже постепенно исчезли.

Вдобавок хозяин земли заявил, что собирается построить тут дом для своих стариков — и попросил Хе Чжон с детьми съехать в ближайшие годы.

Хе Чжон работала без выходных — днём и ночью она занималась переводами, чтобы содержать всех. Но у всего есть предел.

— Тётя… Я заработаю много денег, — в утро отъезда в Кымхэ Ын Сон сказала это, словно дав клятву. — Заработаю и куплю нам дом. И мы будем жить в нём счастливо — ты, и все мои тонсэны(3).

Чтобы больше никогда они не завидовали другим людям. Чтобы могли гордиться.

Но Хе Чжон лишь покачала головой.

Она сказала, что не нужно ей таких громких клятв — она ведь ничего толком и не сделала для неё.

Да и в любом случае, став совершеннолетней, Ын Сон должна была покинуть приют и начать жить самостоятельно.

— Просто оставь нас и живи своей жизнью. Мы тут как-нибудь справимся сами, — сказала тогда Хе Чжон.

«Но как ты справишься со всем сама, тётя? Ведь моя жизнь — это детский дом Пурым, а моя семья — это ты и мои тонсэны».

Перед глазами вновь всплыло лицо Хе Чжон, которая искренне радовалась за неё.

И вновь конечная цель вспыхнула огнём в груди Ын Сон.

Путь был проще, чем казалось.

Ей нужно было просто хорошо окончить школу.

Если это удастся — работа в одной из компаний, входящих в состав корпорации «Кымсон», была почти гарантирована.

Высокая зарплата, предоставляемое служебное жильё. Бонусы, премии по результатам работы.

Обеды и ужины — в корпоративной столовой. Плюс оплачиваемые культурные мероприятия и прочие льготы.

Такой шанс выпадал раз в жизни…

Шанс для Ын Сон изменить свою судьбу.

Так что теперь её школьная жизнь, как примерной ученицы — а порой почти невидимки — была безупречной. К ней никто не мог придраться.

Даже сам Ча Юн До, наследник корпорации «Кымсон», которая её спонсировала.

Автобус остановился, и она добралась до места назначения.

На остановке Ын Сон посмотрела на чистые улицы, стройные деревья и возвышающееся здание.

Ослепительный фасад, сделанный из стекла, своей внушительной аурой подавлял всё вокруг.

— Фух… — она глубоко выдохнула.

Ын Сон собрала волосы в хвост резинкой, которая была на её запястье, и аккуратно заправила выбившиеся пряди за уши. Она привела в порядок одежду и поправила рюкзак.

В конце концов, интервью было лишь формальностью. По сути, они просто искали человека, чтобы сделать его лицом компании — во имя имиджа.

С невозмутимым видом Ын Сон направилась к зданию корпорации «Кымсон».

Ответ был уже предопределён. И она была готова его озвучить.

***

Когда она прошла через турникет и зашла в лобби, один мужчина, разговаривавший с сотрудницей на ресепшене, обернулся к ней.

— Вы О Ын Сон?

— Да.

— Рад знакомству! Прошу сюда.

Ын Сон вежливо поклонилась и пошла за ним.

— Благополучно добрались? Наверное, долго — надо же с пересадками и на метро, и на автобусе доехать, — продолжил болтать он, даже не дождавшись ответа.

Ходили слухи, что почётный председатель, Ча Юн Гу, основатель компании(4), выбрал место для её строительства, исходя из принципов пхунсу-чжирихак(5) — ориентируясь на место с хорошей энергетикой. Поэтому офис оказался не в оживлённом центре, а в довольно уединённой части города.

Сотрудников это особенно не беспокоило — ведь туда регулярно ходил корпоративный автобус-шаттл, — но в целом добираться было неудобно, особенно посторонним.

— Ах да, я совсем забыл представиться. Я Кан Су Нам, старший менеджер PR-отдела. Я ответственный за сегодняшнее собеседование, — сказал он.

— Я последняя в очереди?

Ын Сон было известно, что каждый день сюда приходил один человек, чтобы пройти собеседование.

— Хм, верно. Вы восьмая, Ын Сон.

Каждый год десять учащихся получали стипендию и поступали в частную школу «Кымхэ». Сейчас, после того как двое перевелись в начале учебного года, осталось восемь.

— Значит, я могу оказаться в невыгодном положении?

На вопрос Ын Сон ошеломлённый менеджер Кан замахал руками.

— Нет-нет, ничего подобного. Как только мы завершим собеседование с вами, то всё обсудим честно и беспристрастно. Решение ещё не принято, так что не волнуйтесь.

На самом деле она не волновалась — она просто пыталась оценить ситуацию.

На собеседованиях часто бывало так: даже если руководитель побеседует со всеми восьмерыми, когда один запал в душу — остальные останутся незамеченными.

С усыновлением дела обстояли так же. Много детей надеялись обрести семью, но чаще всего выбор уже был сделан, и, если ничего неожиданного не случалось, выбирали именно того ребёнка.

— Кстати, Ын Сон, у вас отличные оценки. Говорят, вы единственная, кого распределили в первый класс.

Похоже, интервью уже незаметно началось.

Так же, как и менеджер Кан, Ын Сон отвечала спокойно, в форме непринуждённой беседы:

— Думаю, дело в том, что в школе прекрасные преподаватели и высокий уровень обучения. В таких хороших условиях всё, что остаётся мне — это просто усердно работать.

— Ха-ха. Если председатель фонда(6) это услышит — будет доволен.

Они зашли в лифт, и Кан продолжил:

— К слову, есть ли какие-то трудности? Что-то, что хотелось бы улучшить?

— Особых нет. В общежитии порядок, всё чисто и удобно.

— Хм. А с одноклассниками? Нет ли сложностей?

— Все очень открытые и доброжелательные. И учителя, и друзья. В школе все относятся друг к другу с уважением, как к равным.

«В школе все равны» — такие слова говорят лишь в подобных ситуациях.

Не потому, что верят в них, а потому, что кто-то хочет их услышать. Или хочет думать, что это правда.

Как и следовало ожидать, Кан посмотрел чуть внимательнее, и на мгновение выражение его лица стало серьёзным. Но затем он удовлетворённо улыбнулся.

— Ын Сон, вы очень красноречивы и чётко излагаете мысли. Кажется, интервью пройдёт быстро.

— Спасибо, — вежливо ответила Ын Сон.

Менеджер Кан, что-то насвистывая, зашёл в кабинет PR-отдела.

В помещении уже стояла камера, настроенная для съёмки интервью.

— Ну что ж, начнём?

Ын Сон выпрямилась и села ровно.

Она уверенно посмотрела в камеру. 

«Меня выберут».

***

Пояснялки от переводчицы.

[ 1. Само название деревни происходит от двух корейских слов, обозначающих сосну и хвою. Так что место, где родилась Ын Сон называется «деревня сосновой хвои/иголок».

2. Онни – обращение, означающее «старшая сестра». Оно может использоваться девушкой или женщиной для обращения к старшей сестре, подруге или любой женщине, которая старше неё по возрасту. Это обращение довольно близкое и неформальное.

3. Тонсэн – это ещё одно корейское обращение, у которого нет гендера, обозначающее младшего брата или младшую сестру. Так как я, честно, не помню после первого прочтения – близнецы обе девочки или девочка и мальчик, то оставляю это обращение.

Немного загружу вас происхождением слов, так как автор специально привела в этой главе ханча, а кто я такая, чтобы с ней спорить? :) Поэтому лезем в дебри происхождения слов. (ханча - китайские иероглифы, использующиеся в корейском для записи слов, пришедших из китайского языка):

4. 初代 (초대) — «первое поколение» или «первый». Это уточнение, что речь идёт о самом первом председателе (основателе компании), а не о нынешнем, которым является отец нашего Юн До.

5. 風水地理學 (풍수지리학 ) — геомантия, фэншуй.

風水 (пхунсу) — «ветер и вода»; 地理學 (чжирихак) — «география» или «геомантия». Это традиционное восточноазиатское учение о благоприятных землях и направлениях течений и ветров. Значит, председатель тщательно продумал место для постройки своей будущей компании.

6. 財團 理事長 (재단 이사장님) 

財團 (чэдан) — «фонд», 理事長 (исачжан-ним) — «председатель совета директоров», поэтому складываем это в словосочетание «председатель фонда».]