Он прошёл по длинному коридору, с которого был виден нижний этаж.

Его отец, Ча Ги Сок, занимал первый этаж. На втором жил Юн До. А третий был отведён под спортзал, бассейн и террасу — их общее пространство.

Между отцом и сыном давно был установлен негласный договор: не вторгаться в личное пространство друг друга.

Топ-топ-топ.

Он миновал лифт и спустился по лестнице.

В доме стояла гробовая тишина (1).

В трёхэтажном особняке обслуживающего персонала было больше, чем членов семьи. В это время каждый занимался своим делом или отдыхал в специальной пристройке — месте, где жили работники.

— Я ухожу!

Юн До крикнул в пустую гостиную, зная, что управляющая где-то рядом. Чжу Ён Хи почти двадцать лет своей жизни проработала в этом доме. Ча Ги Сок полностью ей доверял. И она была единственной, кому Юн До позволял разговаривать с ним неформально.

— Уже уходишь?

Услышав его голос, Чжу Ён Хи в спешке выбежала из кухни.

Юн До тут же остановился и уставился на неё.

По какой-то причине на ней был фартук.

Юн До склонил голову набок и с недоверием сощурился.

Основной её работой было управление домом и персоналом. Она никогда не занималась хозяйством или готовкой собственноручно. А если и делала что-то — только по необходимости.

— В доме кто-то есть?

— А, это…

Но Юн До не стал ждать объяснений. Он зашёл на кухню сам.

На столе лежали чисто вымытые овощи и соковыжималка.

— Это что? — он повернулся к управляющей. — Кто это пить собирается?

Прежде чем она успела ответить, послышался зевок:

— Хы-а-а-а-а…

Из гостевой спальни вышла женщина — в кружевном белье и накинутом на плечи халате. Потягиваясь, она пересекла гостиную.

— Готов сок? Я как раз хотела…

Она замолчала, увидев Юн До, наспех запахнула халат и поправила волосы.

Затем, пристально глядя на него, широко улыбнулась:

— Ох, так ты сын директора Ча? Боже-ечки! Какой красавчик!

— А это ещё что за тётка?

— А?

— Ещё раз спрашиваю, что это за тётка?!

На вид ей было от силы тридцать, но Юн До с ходу назвал её «тёткой».

Женщина опешила.

— Это что, теперь дом какой-то дамочки? А?

— Юн До-я, пожалуйста…

Управляющая попыталась вмешаться, но Юн До не остановился.

— Вы сколько раз с моим отцом спали, а? Тётя.

— Ч-что?

— Уже больше десяти раз? Тогда вылетаете.

Отец никогда не проводил ночь с одной женщиной больше десяти раз.

— Получили дорогой подарок, привезли в дом… И что, решили, что вы здесь хозяйка?

Это были пустые мечты, не более. Его отец никогда не относился к женщинам серьёзно. Только секс. Только удовлетворение потребностей. Только способ снять напряжение.

С матерью Юн До он женился по расчёту — нужен был наследник. Вскоре после рождения Юн До они развелись. И с тех пор отцовские «связи» были предсказуемы до скуки.

— Радуетесь, что он не предохранялся? Напрасно. Его давно стерилизовали.

Женщина побледнела.

— Если всё поняли, то валите отсюда к чертям. Следовало уйти ещё до восхода солнца. Разве это не элементарное правило для шлюхи?

Женщина, натянув на себя первую попавшуюся одежду, почти бегом выскочила из дома.

Бах!

Дверь громко захлопнулась, и дом наполнился тяжёлой тишиной.

Юн До повернулся к Чжу Ён Хи.

Управляющая стояла, опустив глаза, и не знала, что сказать.

— Госпожа Чжу.

— Да, Юн До-я…

— Отличайте, пожалуйста, гостей от тех, кто ими не является. Уже пора бы.

— Прости. Это моя ошибка.

Она думала, что лучше будет не поднимать шум и просто подождать, пока гостья сама уйдёт. В конце концов, это была «женщина Ги Сока», и разбираться с ней должен был он сам.

Но Чжу Ён Хи упустила один важный момент: Юн До болезненно воспринимал любое вмешательство в своё личное пространство. Он терпеть не мог, когда в доме оставались следы присутствия посторонних. Никто, кроме «определённых людей» или официальных гостей, не должен был оставлять за собой ни следа на его территории.

— Уберите всё на первом этаже. А эти тапки выбросите к чертям, — сказал он, кивнув в сторону домашних тапочек, в которых была та женщина.

Чжу Ён Хи проводила Юн До до двери. Он проигнорировал её попытку пожелать ему хорошего дня и вышел.

Пересекая залитый солнцем сад, Юн До раздражённо пробормотал себе под нос:

— Как же зае... (2)

Через минут десять после выезда из дома машина вырулила на прибрежное шоссе с видом на море. Перед дорогими апартаментами с видом на океан Юн До нарушил молчание:

— Остановите.

Машина плавно свернула к обочине.

— Я выйду здесь. Можете ехать.

Он вышел и поднялся на тротуар. Ветер ранней весны трепал тонкие веточки с листвой, только-только начинающей пробиваться.

Пройдя немного вперёд, Юн До заметил, как кто-то машет ему рукой. Это была Ро Ха.

— Юн До-я!

Она подпрыгнула и радостно замахала руками. Она написал ему полчаса назад и внезапно назначила встречу, причём не у Чон У дома, как обычно, а на дороге перед этим жилым комплексом.

— И что здесь?

Юн До нахмурился. На его вопрос Ро Ха указала пальцем куда-то в сторону, на первый этаж одного из зданий с магазинами.

— Пойдём туда есть ттокпокки! (3)

— Чего?

— Говорю, давай поедим ттокпокки перед занятиями! По-жа-а-а-луй-ста! — протянула она, цепляясь за его руку, будто маленькая.

Он холодно вырвал руку из её хватки. Ро Ха быстро отдёрнула свою ладонь и смущённо засмеялась:

— Ах да, ты же не любишь, когда тебя трогают. Прости.

Как учебный партнёр, Ро Ха была вполне сносной, но временами — раздражающе навязчивой.

— Поешь с Чон У.

— Чон У такое не ест. Он же только домашнюю еду и низкосолевую пищу любит.

— А ты?

На самом деле, Ро Ха была не лучше. С юных лет она жила в тепличных условиях — никакой вредной еды, никакой «уличной» жизни. Точнее будет сказать: она не могла жить по-другому — попросту не умела.

Именно поэтому Ро Ха иногда прикрывалась Юн До, чтобы сделать то, что иначе бы себе не позволила.

— Ну, не будь таким. Говорят, там правда вкусно. Я тоже хочу попробовать. М-м? Давай перекусим и пойдём к Чон У. Его дом же буквально за углом!

Чон У жил в пентхаусе — в самом престижном корпусе жилого комплекса.

— Поешь одна, — резко отрезал Юн До, с выражением полного безразличия.

— О! — воскликнула Ро Ха и вдруг округлила глаза: — Это разве не… О Ын Сон?

Услышав это имя, Юн До тут же обернулся.

Да, это действительно была Ын Сон. Она быстро шла по тротуару и тут же свернула в ту самую забегаловку с ттокпокки.

***

Пояснялки от переводчицы:

[1. В этом месте используется очень распространённая корейская идиома, которая дословно переводится как: «тихо, словно даже мышь сдохла». Она обычно используется, чтобы описать гнетущую, неестественную тишину. Но я заменила на более привычное для нас сравнение.

2. В оригинале используется слово: «좆같네» — грубая браная лексика, на уровне русского мата, со смыслом — «чертовски всё это достало».

3. Ттокпокки — это традиционное корейское блюдо, состоящее из рисовых клёцек (тток) в густом, остро-сладком соусе на основе пасты кочхуджан, а также популярная уличная еда в Южной Корее. В блюдо часто добавляют дополнительные ингредиенты, такие как вареные яйца, овощи, рыбные котлеты или сосиски, а также существуют вариации со сливочным, сырным или карри соусами.]