«Ты просто терпишь… или игнорируешь?»

Теперь она наконец поняла скрытый смысл этих слов.

«Юн До всё видел в тот день — то, что произошло между мной и Ким Ро Хой. Может быть, даже слышал, как я в библиотеке пренебрежительно высказывалась о его прадеде».

Ын Сон невольно усмехнулась.

До сих пор она только бегала от него, старалась отстраниться — и теперь казалась сама себе дурой.

Ведь Юн До прекрасно знал, какая она на самом деле, и специально провоцировал — а Ын Сон, одна-единственная, притворялась, будто ничего не понимает, будто ей всё равно, будто правильное решение — просто не реагировать на его манипуляции.

— Это ты, да? — прямо спросила Ын Сон. — Тот, кто повлиял на результаты собеседования?

— …

— Чего ты хочешь?

Она уже знала, с каким человеком имеет дело.

Юн До был из тех, кому необходимо заставлять другого плясать под свою дудку, чтобы потешить эго.

В каком-то смысле он был даже хуже Го Кён Чжуна — умнее, но при этом и подлее.

«Ну что ж, я могу и подыграть».

Не терпеть и не игнорировать — а вести себя так, как он того хочет, пока Юн До не станет скучно.

С самого начала играть в перетягивание каната с таким человеком было бессмысленно.

Надо было не тянуть — а просто перерубить верёвку.

— …

Юн До молча раздавил сигарету ногой и поднял взгляд на Ын Сон.

Однако в её глазах царило странное спокойствие, почти пугающее.

Будто она вовсе не злилась, а спокойно просчитывала, как лучше обернуть эту ситуацию в свою пользу.

— Я верну тебе телефон, — сказал ей Юн До с такой небрежной лёгкостью, будто приглашал на вечеринку. — Приходи за ним. Ко мне домой.

Ын Сон не удивилась. И не отказалась.

— Ладно. Приду. В эту субботу, в одиннадцать. Адрес напиши и положи бумажку на мой стол.

После этого она просто развернулась и ушла.

Бах! ~

Железная дверь с грохотом захлопнулась.

Остолбеневший Юн До уставился за захлопнувшуюся железную дверь.

— Что за…?

Он ожидал, что она смутится или растеряется — но нет.

Опять всё пошло не так, как он думал.

— Ха…

Юн До тихо фыркнул.

Потом, оставшись один, он ещё долго усмехался себе под нос.

***

Раз в месяц отец и сын ужинали вместе.

До тошноты банальный, обязательный ритуал.

Законченный трудоголик Ги Сок считал, что уже тем, что выделяет время на такие встречи, он выполняет свой отцовский долг.

Юн До же относился к выплатам этих «долгов» без малейшего интереса.

В конце концов, родственные узы — это просто механизм передачи накопленного капитала между наследником и семьёй. Ничего больше.

Жадность к деньгам не умирает даже после смерти.

Так было с прадедом, с дедом — и с его отцом тоже.

Раз уж невозможно отдать всё обратно обществу или какому-то постороннему, остаётся единственный способ удовлетворить эту жадность — передать всё «своей крови и плоти».

Вот что такое семья Ча.

Ближе, чем посторонние, но часто хуже их.

Отношения, где любовь заменена смесью привычки и раздражения.

Первая ступень сложной социальной сети, спаянной интересами и выгодой.

Как бы это ни называлось, главное — не мешать друг другу.

Особенно в семье, где индивидуализм — норма.

— Говорят, здесь недавно произошёл… инцидент, — начал Ги Сок.

Не трудно было догадаться, о чём шла речь.

О женщине в нижнем белье, которая расхаживала по их дому.

— Мне всё равно, кого вы приводите, — сказал Юн До, — только делайте это так, чтобы они не попадались мне на глаза.

— Хорошо, прости. Впредь буду осмотрительнее, — ответил Ги Сок без возражений.

О его любовных похождениях в Кымхэ ходили слухи уже давно, но серьёзных проблем это никогда не вызывало.

Он обычно приглашал женщин не в отель, а в гостевую комнату своего дома и щедро расплачивался — деньгами и подарками, если секс был «по расчёту».

Даже для Ги Сока, обычно аккуратного и собранного до педантичности, это была редкая ошибка.

Как и ожидалось. Люди, не знающие своего места, всегда оказывались непредсказуемы.

Вот почему нельзя было судить человека только по лицу.

— Вчера вечером я встречался с твоим дядей, — сказал Ги Сок, меняя тему. — Слышал, ты звонил в фонд. Что-то насчёт отбора школьных представителей? Это правда?

— Да. Вам, наверное, было неприятно, что я не предупредил заранее?

— Нисколько, — Ги Сок покачал головой и даже довольно улыбнулся. — Это тоже хороший опыт. Учись управлять людьми. Нравишься ты кому-то или нет — это их дело. Но важно, чтобы при любых обстоятельствах они тебе подчинялись.

Он говорил это без намёка на шутку.

В городе Кымхэ кто-то любил корпорацию Кымсон и семью, основавшую её, кто-то — ненавидел. Были преданные люди, были и те, кто жаждал их краха.

Но никто не смел выказывать свои чувства открыто.

Перед властью большинство склоняло голову — так уж устроено.

Никто не хотел попасть в немилость. Наоборот — все мечтали о покровительстве.

— Если захочешь во что-то вмешаться — вмешивайся, — продолжал Ги Сок, — с последствиями разберусь я. А ты поступай, как считаешь нужным. И если хочешь что-то обсудить — можешь прийти в любое время.

— Понял, — коротко ответил Юн До и поднялся из-за стола. — Тогда я пойду. Не торопитесь, ешьте спокойно.

— Хорошо.

Даже после его ухода Ги Сок продолжил ужинать.

Он тщательно прожёвывал еду, составленную по всем правилам диетологии, а потом допил стакан воды.

— Кажется, у Юн До появился объект симпатии, — сказал он наконец, обращаясь к появившейся управляющей Чжу.

Женщина молча ставила чайник на плиту.

— Я уже начал переживать: кроме учёбы и спорта его ничего не интересовало.

— …

— А теперь, похоже, нашёл себе забавную игрушку, — добавил Ги Сок, изогнув уголки губ в усмешке. — Не так ли?

Управляющая посмотрела на него, но проигнорировала вопрос.

— Отнести в кабинет что-нибудь к чаю? — спокойно спросила она.

Ответ был не по теме, но Ги Сок и не ждал от неё комментариев.

Он спрашивал не ради того, чтобы узнать чьё-то мнение. И управляющая Чжу это прекрасно понимала.

— Фрукты не нужны. Принеси немного орехов.

— Поняла.

Ги Сок направился в кабинет. Управляющая проводила его взглядом и налила чай.

***

Ночью Юн До почти не спал.

Обычно он засыпал мгновенно — хоть под пушечные выстрелы ложись.

Но вчера сон просто не шёл.

Когда солнечный свет пробился сквозь огромные окна, он глянул на небо с растерянным видом и пробормотал:

— Чёрт… уже утро.

Но странно — усталости не было.

Наоборот, тело казалось лёгким, будто после долгого отдыха.

Он вскочил, откинул одеяло и первым делом пошёл в душ.

Спустившись вниз, Юн До увидел в гостиной управляющую Чжу и прислугу.

Шло утреннее собрание — распределяли обязанности.

Когда всё закончилось, слуги направились к своим участкам, а, проходя мимо Юн До, вежливо кланялись.

Управляющая Чжу заметила его не сразу — и удивлённо вскинула брови.

— Что ты так рано поднялся? Сегодня же выходной.

— Просто не спалось.

— Из-за учёбы? Может, попросить директора Кима…

— Нет, не настолько всё плохо.

Для человека, не спавшего всю ночь, Юн До выглядел подозрительно бодрым.

Даже настроение его было приподнятым.

— Завтракать будешь?

— Только салат. Без риса.

— Сок сделать?

— Не хочу.

— Ладно, — сказала женщина и направилась на кухню — похоже, решила приготовить ему завтрак сама.

Пока Юн До сидел за столом, он спросил:

— А повариха сегодня где?

— Взяла отгул. Придёт позже.

Прислуги в доме работало предостаточно — часть жила в пристройке, остальные приезжали и уезжали каждый день.

Для такого огромного дома это было необходимо: уборка дважды в день, свежие простыни и наволочки каждое утро — рутины хватало.

— У тебя сегодня опять групповое занятие? В прошлый раз ты рано уехал.

— Нет, сегодня не поеду.

Управляющая Чжу поставила перед ним тарелку с салатом и спросила:

— Почему? Что-то случилось?

— Один человек придёт к нам домой.

— Человек?

— Да. Сегодня придёт О Ын Сон. Когда она приедет — впустите её, ладно?

После этого Юн До замолчал и спокойно доел салат, не намереваясь больше ничего объяснять.

Съев до последнего кусочка свежие овощи, он поднялся и сказал:

— Я пойду заниматься. Пожалуйста, проследите, чтобы не беспокоили.

— Конечно, — ответила управляющая Чжу.

Юн До направился в комнату для учёбы.

Сев за стол, он по привычке включил телефон Ын Сон.

Экран вспыхнул — и Юн До начал всматриваться в фото на заставке.

«…Это и есть Ёнсон? Кажется, она говорила, что родом из деревни в Ёнсоне? Ага, точно. В интервью она рассказывала, что выросла в приюте «Пурым». Хотя теперь приют уже не функционирует».

На вопрос: — Есть ли что-то, что вы хотели бы сказать напоследок? — Ын Сон ответила:

— От всей души благодарю корпорацию Кымсон и образовательный фонд Кымхэ за предоставленный шанс. Постараюсь стать достойным человеком, который принесёт пользу компании и обществу.

Она говорила отчётливо, с ясным лицом, глядя прямо в камеру — словно каждое слово было искренним.

Слишком безупречно. Даже скучно.

Но именно такие слова фонд и хотел услышать.

«Настоящая лиса. На вид — щенок, а характер — как у надменной кошки. Как бы то ни было, она непредсказуема».

В том же интервью прозвучал ещё один вопрос:

— Есть ли у вас в классе близкие друзья?

— Да, Ким Ро Ха.

— Та самая Ким Ро Ха… из RH Corporation?

Интервьюер переспросил с явным удивлением, а Ын Сон, не моргнув глазом, просто кивнула.

— Да. Сначала я думала, что она просто красивая, но оказалось, что и сердце у неё такое же доброе. Сама первая подошла, заговорила, помогала, если я чего-то не знала. Благодаря ей у меня сложилось хорошее впечатление о компании RH Trading. Думаю, это такая же достойная фирма, как и корпорация Кымсон.

Юн До не выдержал и прыснул от смеха.

«Ким Ро Ха, значит, да? Если бы Ро Ха это услышала — взорвалась бы от злости».

Понятно было, что содержание интервью быстро разлетится — слухи в подобных кругах распространялись мгновенно.

Некоторые даже получали удовольствие, делая из этого развлечение — мол, пусть болтают, всё равно ученикам из благотворительных программ ничего за это не будет.

«Что ж, теперь Ро Хе придётся быть осторожнее, когда дело касается Ын Сон: следить за тем, какую чушь нести, и как выглядеть со стороны.

А раз Ын Сон всё это нагородила с холодным расчётом, то девчонка явно не проста. Хоть и Ро Ха сама подставилась, идиотка. Слишком эмоционально себя вела. Так нельзя просчитываться — это всё равно что добровольно показать противнику свои слабые места. А имея слабость — невозможно сохранить преимущество. Особенно если враг такой хитрый, как О Ын Сон... Да уж, похоже, благородного человека из меня не выйдет (1)».

Вж-ж-ж-ж…

Вибрация телефона прервала его мысли.

Звонила Ро Ха.

— Ну?

[Ты не забыл, что сегодня у нас дома занятия с репетитором? Когда придёшь?]

— Не приду.

[Почему?]

— Дела есть.

[Какие дела?]

— А тебе какая разница?

Ро Ха на мгновение замолчала.

Слышно было, как она что-то прикидывала — прямо воздух трещал от того, как у неё в голове крутились шестерёнки.

[Чон У ведь пока не знает, что ты не придёшь, да? Тогда не говори ему. Если он узнает, что тебя не будет, может, и сам откажется прийти.]

Голос её звучал небрежно, но за лёгкостью чувствовалось напряжение.

[И если Чон У вдруг позвонит — не бери трубку. Слышишь? Поклянись.]

И не дождавшись ответа, она повесила трубку.

Юн До посмотрел на экран, не веря в такую наглость, и положил телефон на стол.

Потом он открыл учебник — но буквы упорно не складывались в слова.

Он не мог сосредоточиться.

Всё время косился на телефон Ын Сон, стоящий на зарядке.

Снова и снова проверял время.

Когда настал назначенный час, он аккуратно закрыл книги и поднялся.

Все мысли были только об одном — об Ын Сон, которая ещё не пришла.

***

[Пояснялки от переводчицы:

1. 양반은 못 되는 모양이다 — букв. «Похоже, благородного человека из меня не выйдет». Идиома с оттенком самоиронии. Юн До в этом мысленном монологе признаёт, что сам не способен сохранять хладнокровие.]