Перед глазами всё расплывалось.

Она несколько раз медленно моргнула, и зрение постепенно прояснилось.

Над ней был незнакомый потолок с ромбовидным узором.

Ын Сон тихо застонала и дотронулась до лба.

На её предплечье кто-то приклеил пластырь.

И только тогда она поняла, что находится в медпункте и что ей поставили капельницу.

Когда Ын Сон собралась с мыслями и приподнялась, то заметила, что её состояние заметно улучшилось.

Ещё недавно тело было тяжёлым, будто мокрый комок ваты, а теперь двигаться стало легче.

Перед началом урока её пробирал озноб, а потом вдруг бросило в жар.

Выпитый накануне «ссанхватхан» (1) не подействовал. Почувствовав неладное, она собиралась пойти в медпункт — но на этом воспоминания обрывались.

— Фух…

Проведя рукой по волосам, она опустила ноги с кровати… 

— …..!

… и вздрогнула, заметив рядом человека.

А когда поняла, что это Ча Юн До, то её удивление лишь усилилось. 

Юн До, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, сидел и смотрел на Ын Сон.

Она прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть от испуга, но быстро взяла себя в руки.

Как только Ын Сон привела в порядок постель и собралась уходить, она услышала, как Юн До цокнул языком.

— Эй, даже не поздороваешься?

Ын Сон молча повернулась к нему.

— Это ты меня сюда притащил?

— …

— Зачем?

Тёмно-карие глаза Ын Сон встретились с прямым взглядом Юн До.

Он потерял дар речи.

На вопрос «зачем?» у него не нашлось ответа.

«Твою мать, я сам не знаю, какого чёрта я это сделал!»

Если умолчать о том, что он прогулял уроки, сидя здесь безвылазно, — как это вообще можно было объяснить?

Хотелось лишь, чтобы, когда она проснётся, услышать одно чёртово «спасибо».

Увидеть лишь крошечную долю её искренности.

Конечно, в их отношениях искренность ничего не значила,

но ему почему-то хотелось узнать, что для Ын Сон означает «быть настоящей».

«Нет, это просто бред собачий. Честно говоря, я сам не знаю, что за хренотень со мной происходит».

Никогда прежде его чувства не были такими запутанными,

а теперь он ощущал себя так, словно система дала сбой.

— У тебя до сих пор ко мне какие-то претензии? — тихо спросила Ын Сон.

Она снова и снова кидала ему в лицо вопросы, на которые он не мог ответить.

— Как далеко мне нужно зайти?

— …

— Чего ещё ты от меня хочешь?

Ын Сон усмехнулась, но не от веселья, а от полного недоумения.

Она злилась: думала, что всё уже кончено, а оказалось — всё совсем не так.

Ын Сон не могла избавиться от ощущения, будто стала для Ча Юн До чем-то вроде «арахиса на закуску скуке» (2).

— Мне снова нужно сказать «спасибо»?

— …

— Или, может, ещё разок извиниться перед тобой?

Однако ей больше не за что было ни благодарить, ни извиняться.

Нет, если уж честно — с самого начала не было ни единой такой причины.

Ын Сон откинула волосы и уставилась в пустоту.

— Ха… Или это то самое: «дал болезнь, теперь даёшь лекарство» (3)?

Ведь именно Юн До не захотел возвращать телефон по-хорошему. 

Но какое теперь значение имело то, что именно этот самый Юн До принес её в медпункт, когда она потеряла сознание?

Никакого. Она не чувствовала ничего по отношению к нему.

Этот идиот даже не понимал, что такими действиями только ставил Ын Сон в неловкое положение.

«Хотя… Разве ему надо хоть что-то понимать? Ха! Чтобы доказать свою «превосходность», ему ведь ни место, ни человек не будут помехой».

— Помнишь, ты спрашивал меня раньше?

Чувства, которые она всё это время прятала глубоко внутри, выплеснулись наружу.

— Терплю ли я или просто игнорирую? 

Теперь скрывать не имело смысла.

— Так вот, и то, и другое.

Благодаря сегодняшним событиям спокойная школьная жизнь Ын Сон закончилась.

Теперь на неё будут смотреть с подозрением, кто-то начнёт настороженно следить за ней, а за спиной, как хвост, потянутся ненужные слухи.

Связаться с Ча Юн До означало впутаться во всё это.

— Но больше я так продолжать не собираюсь, — предупредила Ын Сон.

— Если вдруг я не смогу окончить школу из-за какой-нибудь хрени, связанной с тобой, ты тоже не сможешь.

Для человека без имущества и денег главными ценностями были тело и душа.

Деньгами она победить Юн До не могла. Зато вцепиться ему в глотку и держать до последнего, не отпуская, — на это у неё сил хватит.

Пусть даже это всё равно что бить яйцом по скале (4) — не важно.

Даже капли, постоянно падающие на камень (5), со временем пробьют в нём трещину.

Скользнув холодным взглядом по Юн До, Ын Сон прошла мимо и вышла из медпункта.

Бах!

Юн До, немного опоздав с реакцией, повернулся туда, где только что стояла Ын Сон.

Ему казалось, что на эти мгновения его разум опустел. Или у него случилось помутнение.

Та же история повторилась второй раз. Он чувствовал себя идиотом.

Как и в тот момент, когда они договаривались о встрече.

Ын Сон просто сказала, что хотела, и ушла, не дав вставить ни слова.

— Чёрт, вот это характер… — пробормотал Юн До.

Он и сам не понимал, как раньше вообще умудрялся терпеть такую безумную девчонку.

Похоже, теперь и Юн До больше не планировал продолжать в том же духе.

— …

Его взгляд переместился на кровать, где только что сидела Ын Сон.

Казалось, она оставила на ней всё — даже маску, которую носила до этого.

***

Как только Ын Сон вышла из медпункта, она решила, что больше не станет жить, затаив дыхание.

Потому что поняла: всё равно от этого не будет никакого толку.

«А виноват во всём этот сраный (6) Ча Юн До. Из-за него, чёрт бы его побрал, всё и пошло наперекосяк».

Когда она вернулась в класс, всё было именно так, как она и ожидала — взгляды учеников тут же впились в неё.

Сделав вид, что ничего не замечает, Ын Сон отодвинула стул, села и приготовилась к уроку.

— Эй. А чего это ты одна? —спросила одна из девочек колючим, язвительным тоном.

Ын Сон не ответила.

— Эй! Куда пропал Юн До, я спрашиваю. Почему ты одна?

— А я-то откуда знаю? — только тогда Ын Сон подняла глаза и взглянула на одноклассницу. — Я тебе что, GPS-локатор Ча Юн До? Интересно — сама поищи.

В то же мгновение в классе повисла удушливая тишина.

Девочка уставилась на неё округлившимися глазами, остальные тоже зашептались.

И только одна Ро Ха оставалась равнодушной: она уже всё это видела и знала, чего ожидать.

— Эй, эй! Что ты сейчас сказала?! — вскрикнула одноклассница, вскакивая с места. — Ты нищая хаксу, а ведёшь себя так высокомерно, — процедила она.

— Ну, хаксу я, и? Ты мне из своего кармана эту стипендию платишь, что ли? — холодно парировала Ын Сон, доставая ручку.

Лицо девочки вспыхнуло, а губы задрожали — и не только у неё.

Все в классе смотрели на Ын Сон так, будто впервые её видели. Одноклассники не могли поверить, что это та самая тихая дежурная О Ын Сон, которую они знали до сих пор.

Но Ын Сон, не обращая внимания, просто раскрыла учебник.

После потраченного в медпункте времени, ей сегодня снова не суждено было лечь спать вовремя, чтобы нагнать пропущенное.

Из-за неё атмосфера в классе стала напряжённой, но ей было глубоко наплевать.

Раз одноклассники не проявляли к ней ни капли уважения, то и она не обязана проявлять его к ним.

***

Слухи распространялись быстро.

Буквально в одно мгновение совершенно беспочвенные сплетни разлетелись по всей школе.

— Слышала, О Ын Сон раньше была оторвой? 

— Да, говорят, даже избила кое-кого.

— Кого?

— Ким Ро Ху.

— Что? Ро Ху?! Как это случилось?

— Насколько я знаю, Ын Сон пыталась флиртовать с Чон У, а её застукали.

— Серьёзно?

— Ага. И вроде Ро Ха хотела ей что-то предъявить, но Ын Сон её за волосы схватила.

— Ох, вот это жесть!

— Тогда, говорят, у Ро Хи выдрали кучу волос, и она на том месте потом даже пересадку делала.

— Ну и жесть. Вот психованная!

Пострадавшей от слухов оказалась не только Ын Сон.

Кто-то из подруг Ро Хи, которые клялись никому не рассказывать о случившемся, нарушил обещание.

И в итоге в сплетни втянули и саму Ро Ху — причём всё перевернули с ног на голову.

Так или иначе, Ын Сон в одночасье сделалась «змеёй-соблазнительницей» (8) с лёгким поведением и низкой социальной ответственностью.

— Говорят, эта О Ын Сон крутит сразу и с Ча Юн До, и с Хон Чон У.

— Да ладно! Она совсем поехавшая?

— Вот-вот. Совсем стыд потеряла. Думает, раз симпатичная — всё можно. А ведь она всего лишь нищая хаксу! Тянется не к своему уровню.

Когда Ын Сон проходила мимо, сплетницы нарочно говорили громче, чтобы она слышала.

В ответ она с каменным лицом ковыряла мизинцем в ухе — и тогда девочки с ужасом морщились.

Тем временем в задней части класса копились мешки с мусором.

С того дня Ын Сон перестала выполнять свои обязанности дежурной.

Иногда из-за этого на уроки не передавались нужные материалы, и учитель выбирал кого попало, чтобы заменить её.

Но Ын Сон не обращала на это ни малейшего внимания.

Мусорные мешки, сваленные в углу класса, выглядели так, словно их совсем никто не собирался убирать.

Во время утренней переклички классная руководительница, нахмурившись, провела рукой по лбу и тяжело вздохнула.

— Кто сегодня дежурный?

Ответа не последовало.

Учительница прекрасно знала: все дежурства тащила на себе Ын Сон.

Она знала — и закрывала на это глаза. А потому теперь не могла сказать ей ни слова в упрёк.

Как бы ни гноились изнутри неравенство и несправедливость, снаружи они должны были выглядеть аккуратно завернутыми в обёртку «равенства» и «справедливости». Таковы правила этого элитного частного учебного заведения — школы Кымхэ.

— Начнём с первой парты у окна. Теперь дежурите по двое. С вас начнётся очередь. Сейчас же вынесите мусор.

Ученики, назначенные дежурными с сегодняшнего дня, с недовольными лицами поплелись к задней части класса.

Когда перекличка закончилась и классная руководительница вышла, ребята тут же начали возмущаться и громко шуметь.

Все стрелы полетели в Ын Сон — но ни одна так и не достигла цели.

К несчастью для них, броня, что защищала сердце Ын Сон, оказалась куда прочнее, чем можно было ожидать.

Пара ехидных фраз или глупые оскорбления не могли пошатнуть её внутренний стержень.

Пожалуй, даже слухи о том, будто она — иль чин (8), были в каком-то смысле ей на руку.

***

Тем же днём, после уроков.

Ын Сон направилась в книжный магазин в центре города.

Это был крупный отдел с тремя этажами, где на третьем располагалось книжное кафе.

Ученики стекались туда, чтобы заранее купить сборники заданий для предстоящих промежуточных экзаменов в конце семестра.

На витрине тематического отдела, словно нарочно выставленные напоказ, лежали учебники издательства «Чон Хакса».

Ын Сон заняла место у полки и стала внимательно рассматривать пособия.

Ей хотелось купить книги по всем предметам, но цены кусались.

Она на миг даже подумала воспользоваться своими сбережениями — и всё же покачала головой.

«Жизнь непредсказуема, и никогда не знаешь заранее, что может случиться. Поэтому заначка должна быть всегда — даже если сумма у меня там крошечная».

Этот урок она усвоила, когда отец Хе Чжон, пастор Ким Ён Ги, внезапно тяжело заболел.

После долгих раздумий Ын Сон выбрала два сборника. Помедлив, она взяла и третий, но снова положила его обратно.

С лёгким сожалением Ын Сон направилась к кассе.

Она уже собиралась выйти из магазина, когда к ней подошёл кто-то знакомый. Это был Чон У.

— Покупаешь учебники? — спросил он.

— Угу, — коротко ответила Ын Сон.

После этого она замолчала, и Чон У, явно чувствуя неловкость, смущённо усмехнулся и указал наверх — на третий этаж. Было видно, что он хотел продолжить разговор.

— Ты бывала в книжном кафе на третьем этаже?

— Нет.

— Там хорошо. Есть отдельная зона для занятий.

— Мне удобнее в общежитии.

— А...

Разговор иссяк, и Ын Сон попрощалась:

— Я пойду.

— Подожди! — Чон У осторожно протянул ей что-то. — Вот.

Это был тот самый учебник, который она хотела купить, но не решилась.

— Зачем ты мне его даёшь?

— Мне показалось, что он тебе нужен.

Похоже, Чон У наблюдал за ней издалека.

Ын Сон молча посмотрела на книгу, а потом подняла взгляд.

— Здесь, наверное, есть и наши одноклассники. Кто-то наверняка наблюдает за нами прямо сейчас. Ты ведь сам знаешь, что по школе ходят слухи: будто я — та безнравственная девчонка, которая якобы совратила и тебя, и Ча Юн До. Если я приму эту книгу прямо здесь, это станет ещё одним поводом для новых сплетен.

Чон У неловко усмехнулся.

— Я не хотел поставить тебя в неловкое положение. Просто… мне нетрудно получить её.

«Чон Хакса» была одной из компаний, принадлежащих его деду. Когда-нибудь Чон У, возможно, унаследует её.

Учебники, конспекты — для него это были просто повседневные вещи, лежащие где-то на складе деда.

— Я понимаю, — согласно кивнула Ын Сон. — Знаю, что ты не имел в виду ничего плохого. Но всё равно… для меня это неудобно.

Она не хотела давать ни малейшего повода для новых слухов и недоразумений.

— Если уж хочешь помочь, сделай это иначе, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Отдай мне такие книги как «бракованные» прямо в классе, при всех. Тогда ты будешь выглядеть заботливым и щедрым человеком, который заботится о хаксу, а я смогу спокойно это принять.

Ын Сон слабо улыбнулась и ушла.

Чон У, который всё это время не мог произнести ни слова, проводил её взглядом и тяжело вздохнул.

Она была права.

Так действительно можно было и помочь, и не поставить её в неловкое положение.

Но чувства Чон У к Ын Сон не имели ничего общего с жалостью или состраданием.

Он вовсе не хотел, чтобы его воспринимали именно так.

Как ни странно, где-то в глубине души Чон У почувствовал странную горечь.

* * *

[Пояснялки переводчицы:

1. Ссангхва-тан (쌍화탕) — традиционный корейский травяной отвар, который пьют для восстановления сил и при простуде.

2. «심심풀이 땅콩» — корейская идиома, которая дословно переводится как: «арахис от скуки». Так в Корее говорят о чём-то, что используется просто ради развлечения, без серьёзного отношения. 

3. «병 주고 약 주는 거야?» — дословный перевод: «Ты дал болезнь, теперь даёшь лекарство?» Идиома, означающая: «Сначала причинил вред, а теперь пытаешься загладить вину».

4. «계란으로 바위 치기» — букв. «Бить яйцом по скале». Корейская пословица о бесполезных, обречённых усилиях.

5. «낙숫물이 바위를 뚫는다» — букв. «Падающие капли пробивают камень». Корейская пословица, что-то вроде русской: «вода камень точит».

6. «빌어먹을» — Ын Сон употребляет по отношению к Юн До крепкий матюк, так что «сраный Юн До» - это очень мягкая передача её мысли.

7. «일진» — в корейских школах так называют неформального лидера хулиганской группы, что-то вроде школьного «главаря». 

8. «꽃뱀녀»— сленговое оскорбление, означающее «коварная соблазнительница», «охотница на мужчин ради выгоды», «золотоискательница».]