Она не помнила, как вернулась в общежитие.

Если быть точнее — она попросту не соображала, что происходит.

Как только Ын Сон вышла из бассейна и спустилась на первый этаж, к ней с испуганным видом подбежала управляющая Чжу.

Она даже не спросила, что случилось, — просто сразу же протянула полотенце. Даже предложила высушить её одежду в сушилке, и попросила немного подождать, но Ын Сон отказалась.

Лишь наспех вытерев воду, она вышла из дома.

Ын Сон больше не хотела оставаться здесь. Не хотела находиться на территории Ча Юн До.

Когда она шла обратно тем же путём, по телу будто поползли ледяные змеи.

Мокрая одежда липла к коже, вытягивая из Ын Сон остатки тепла.

Люди оборачивались и перешёптывались, когда она, в таком жалком виде, шла по улице после поездки в автобусе.

Но ей было всё равно — ни стыда, ни смущения она не чувствовала.

Хотелось лишь одного — как можно скорее добраться домой и лечь.

Когда, наконец, Ын Сон добралась, она сняла мокрую одежду и отогрела тело в тёплой воде. Переодевшись в сухие вещи, она забралась под одеяло.

Ын Сон почувствовала голод, но отдых был нужнее. Она укуталась с головой под одеяло и прежде всего проверила, работает ли телефон.

К слову, водонепроницаемость спасла — с устройством, похоже, всё было в порядке.

[Тётя, телефон у меня. К счастью, его починили бесплатно. Не волнуйся.]

Написав сообщение Хе Чжон, которая наверняка переживала, Ын Сон сжалась в комочек.

Ей было тепло, но всё равно пробирал озноб.

«Завтра ведь надо идти на подработку…»

Она чувствовала вину перед тётушкой с кухни и начальником Чхве — ведь сегодня ей, из-за собственных проблем, пришлось доставить им неудобства.

Но зато Ын Сон нашла телефон.

И окончательно порвала с Ча Юн До.

Она не была в этом уверена на сто процентов, но думала, что показала ему всё, что он хотел увидеть.

Теперь Ын Сон оставалось лишь надеяться, что больше они не будут связаны друг с другом.

«Надеюсь, он снова будет относиться ко мне так же, как и к остальным… Словно я невидимка (1)». 

Медленно моргнув, Ын Сон закрыла глаза.

Как только напряжение отпустило, усталость навалилась с новой силой.

Так она и провалилась в сон.

***

Понедельник. Утро.

Ын Сон открыла глаза.

Тело казалось тяжёлым, будто каждая мышца налилась свинцом.

Наверное, даже вчера, когда она подрабатывала, её бледный вид был слишком заметен — тётя с кухни и начальник Чхве по нескольку раз говорили ей: «Иди, отдохни хоть немного».

Но она молча всё выдержала и доработала до конца смены.

Вернувшись домой, Ын Сон съела чашку рамёна — и тут же вырубилась, словно её подкосило.

Казалось, она только закрыла глаза — а уже наступило утро.

Ей трудно было поверить, что ночью она вообще спала.

Собрав остатки сил, Ын Сон заставила себя подняться и начала собираться в школу.

Она должна была приготовить обед, но сил не хватало. Поэтому Ын Сон просто положила несколько булочек с кухонной полки в чистый пакет и сунула в сумку.

Сегодня, поверх школьного пиджака, она надела ещё и тёплую куртку — ту самую, что тётя Хе Чжон купила ей на распродаже в центре города, в день выпускного из средней школы.

Холод, начавшийся ещё в доме Ча Юн До, преследовал её до сих пор.

Хотя календарь уже обещал весну, утро и вечер по-прежнему были пронизывающе холодны.

Медленно крутя педали, Ын Сон всё-таки добралась до школы.

Так как обед она не готовила, то пришла раньше обычного. Ын Сон думала, что в классе никого не будет… но ошиблась.

Там был Ча Юн До.

Когда она открыла дверь, Юн До обернулся, и их взгляды пересеклись.

Замявшись на долю секунды, Ын Сон взяла себя в руки и прошла к своему старому месту — за последнюю парту у окна, ближе к коридору.

— …

Юн До никак не отреагировал.

Казалось, всякое любопытство, интерес — всё, что связывало его с ней, обрубилось напрочь.

По крайней мере, так это чувствовала Ын Сон.

И от этого ей стало легче.

Она достала из сумки учебник, открыла его и взяла ручку.

Её холодные пальцы дрожали, но она всё равно писала и старалась сосредоточиться.

Время шло, в класс один за другим начали приходить ученики.

Ро Ха зашла с подругами и тут же бросила взгляд в сторону Ын Сон.

Это было лишь на мгновение — в её взгляде сверкнул огонёк злобы. Однако она тут же отвернулась, фальшиво рассмеялась и села с остальными.

Потом пришёл Чон У.

Его взгляд тоже скользнул по Ын Сон, но парень быстро прошёл мимо — словно смотрел на неё по инерции.

Почти перед самым звонком вошёл Го Кён Чжун.

Увидев Ын Сон, он скривил губы и пробурчал:

— Чего это она здесь? 

Затем Кён Чжун пошёл на своё старое место, явно в хорошем настроении, и усевшись перед Юн До, начал болтать без умолку.

Всё снова стало как раньше.

Впервые за долгое время Ын Сон почувствовала, будто её жизнь возвращается в норму.

— Эй, эта Хаксу, — хихикнул Кён Чжун, сидя в пол-оборота к Юн До, — у неё что, зима до сих пор не закончилась? Что это за уродская одежда? — он заговорил громче. — А ведь если бы приоделась, глядишь, и ничё такая была б. Лицом-то нормальная вышла. Скажи ж, Юн До?

— Эй.

— А?

— Закрой пасть.

Только теперь Кён Чжун понял, что с Юн До что-то не так.

На его лице не отражались ни раздражение, ни насмешка — лишь холод, сухой, как лезвие.

Юн До смотрел прямо на него — спокойно, но так, что становилось не по себе.

Кён Чжун замолк и выпрямился.

Похоже, сегодня к Юн До не стоило лезть с разговорами.

— …

Взгляд Юн До снова вернулся к Ын Сон. Однако она не подняла головы — лишь продолжала писать.

Она выглядела, как затерянный остров посреди океана.

Даже когда вокруг гудели голоса, одноклассники задевали её парту, звенел звонок, начиналась линейка — всё будто проходило мимо неё.

Ын Сон была, словно пылинка, плавающая в воздухе — без звука, без веса.

Точнее, она сама выбрала быть такой.

Так и собиралась жить до конца года — тихо, незаметно, а после выпуска совсем исчезнуть, будто растворившись в воздухе.

Наверное, именно этого Ын Сон и хотела.

А ведь это сам Юн До сделал её заметной.

Теперь парни смотрели на неё без стеснения.

Не как раньше — украдкой, втайне, а нагло и демонстративно. Они громко обсуждали её, чтобы она это услышала.

Точно так же, как когда-то делал сам Юн До.

Они смотрели, шептались, добавляли её в свой «список интересных».

А косые взгляды девочек уже шли в довесок.

Теперь всё зависело от одного: на распутье стояла сама Ын Сон.

Станет ли её школьная жизнь снова спокойной или превратится в новый кошмар — решал только Ча Юн До.

Сначала это было забавно. Немного любопытно, даже занимательно.

Ын Сон была дерзкой, наглой, самоуверенной — вызывала раздражение, и ему хотелось поставить её на место.

А теперь, когда он уже вывел её на чистую воду — чего ему ещё не хватало?

Юн До не мог понять, что происходило с его чувствами.

Сейчас ему уже нечего было взять с неё, значит, по идее, она должна исчезнуть из зоны его внимания (2).

Но Ын Сон по-прежнему оставалась в поле зрения Юн До.

И это его раздражало.

Из-за смеющихся и болтающих одноклассников Юн До не мог как следует разглядеть Ын Сон. Он уже подумал о том, с каким удовольствием разогнал бы все эти мельтешащие пустые головы.

И тут внезапно Ын Сон сняла с себя пуховик. А потом и школьный пиджак… Она аккуратно повесила их на спинку стула.

Хотя при работающем обогревателе Ын Сон сначала сидела, съёжившись, будто замерзала, теперь, по всей видимости, ей стало жарко — она начала стягивать одежду слой за слоем. 

Когда Ын Сон зашевелилась, взгляды парней невольно скользнули к ней.

Это почему-то вызвало у Юн До странное раздражение.

В школьной рубашке и вязаном жилете её фигура казалась миниатюрнее, чем он думал. Из-под не слишком короткой юбки виднелись белые стройные голени и тонкие щиколотки — взгляд Юн До против воли задержался на них.

Он прищурился и внимательно посмотрел на Ын Сон.

Лицо, с которого она убрала упавшие на щёки пряди, выглядело странно… Оно пылало. 

Ын Сон провела тыльной стороной ладони по лбу, встала — и тут же, пошатнувшись, рухнула.

Бах!

— Кья-а-а!

Парту отодвинули в сторону, а перепуганные девочки закричали.

Юн До вскочил и без раздумий бросился туда, где упала Ын Сон.

Всё произошло в одно мгновение.

Он подхватил её на руки и сразу же вынес из класса.

— Эй, О Ын Сон! — Юн До позвал её по имени, но она не ответила.

Безвольно обмякшее тело беспомощно лежало в его объятиях.

На раскрасневшемся лице проступили капельки холодного пота.

Не дожидаясь лифта, он поспешно спустился по лестнице.

Проходившие по коридору ученики ошарашенно оборачивались, глядя на них двоих.

Юн До почти бегом добрался до медпункта.

Он с силой распахнул дверь — и медсестра, испуганно вскрикнув, вскочила со своего места.

— Что случилось?

— Она упала в обморок.

— Неси её сюда.

Юн До осторожно уложил Ын Сон на кушетку.

— У неё высокая температура. И ещё признаки обезвоживания, — сказала медсестра, внимательно осмотрев Ын Сон и начав готовить капельницу.

Стоявший рядом Юн До с недоверием спросил:

— Может, всё-таки отвезти её в больницу?

— Не стоит, после капельницы ей станет лучше.

В тонкое предплечье Ын Сон вошла холодная игла.

— На диете, что ли? Совсем исхудала, — пробормотала медсестра, убирая инструменты.

Тут Юн До вспомнил, что во время обеда никогда не видел Ын Сон в столовой.

— Температура скоро спадёт. Не переживай, — сказала медсестра.

От этих слов Юн До слегка нахмурился.

Слово «переживать» казалось ему чужим и непонятным.

Он никогда раньше не испытывал такого чувства.

Просто первым понял, что с Ын Сон что-то не так, и среагировал быстрее всех.

Тело двинулось само по себе — безо всякой причины.

— Я ненадолго выйду. Если что-то случится — сразу звони.

Медсестра взяла телефон и вышла.

В медпункте воцарилась тишина.

Слышно было лишь мерное жужжание работающего увлажнителя воздуха.

Юн До вдруг задумался: «Какого чёрта я вообще здесь? Зачем я тут торчу?»

Он встал, огляделся по сторонам, включил на полную мощность очиститель воздуха, потом подошёл к приоткрытому окну и закрыл его.

Юн До уже собирался выйти и повернулся к двери, но, передумав, снова сел на стул.

Он косо взглянул на капельницу.

Кап... кап...

Понаблюдав какое-то время за равномерно падающими каплями, Юн До перевёл взгляд на руку Ын Сон.

Тонкое запястье казалось таким хрупким, будто стоило лишь чуть посильнее сжать — и кости треснут.

Он отвёл взгляд, но потом снова посмотрел — уже на её лицо.

На бледной коже особенно выделялись аккуратные брови и длинные ресницы.

Крошечное лицо казалось таким маленьким, что его, наверное, можно было бы обхватить одной ладонью Юн До.

В памяти тут же всплыл тот день, когда Ын Сон стояла перед ним —промокшая и осунувшаяся.

Он вспомнил, как дрожали её худые плечи.

Когда Юн До спустился на первый этаж, управляющая Чжу тревожно переминалась у входа.

— Что с госпожой Ын Сон? Я предложила ей просушить одежду, прежде чем идти, а она просто убежала. Простудится ведь! — бормотала она с беспокойством.

Юн До не обратил на это внимания. Он знал: хотя тогда Ын Сон выглядела послушной и смиренной, в её поведении не было ни капли искренности.

Впрочем, его это не волновало. Её искренность не имела значения.

— Кха-кха… — Ын Сон закашлялась. 

Кашлянув пару раз, она снова затихла.

Лицо её заметно порозовело, дыхание стало ровнее, и в целом она выглядела гораздо лучше, чем раньше.

— …

Юн До молча отвёл взгляд.

Почему-то теперь шум увлажнителя воздуха казался ему тише, чем дыхание Ын Сон.

Её неровные, сипловатые вдохи будто бы звенели у него в ушах.

Вдруг в помещении стало жарко. Казалось, температура, что была у Ын Сон, передалась ему самому.

От непривычного ощущения он провёл ладонью по шее, стараясь охладиться.

— Вашу мать… Что за хрень я вообще творю? — тихо пробормотал он,

но встать с места так и не смог.

* * *

[Пояснялки переводчицы:

1. «투명인간 취급하다» - дословно: «обращаться, как с прозрачным человеком» — устойчивое выражение, означающее «игнорировать, не замечать».

2. Фраза «더는 얻을 것도 없는데, 그럼 관심 밖으로 밀려나야 하는데» можно перевести буквально, как: «Больше нечего получать, значит, она должна быть вытеснена за пределы интереса». Здесь речь о том, что Юн До должен был потерять интерес к Ын Сон, но всё ещё обращает на неё внимание.]