Выйдя из книжного магазина, Ын Сон направилась к автобусной остановке.

Пока она стояла перед остановкой, с другой стороны рекламного щита донёсся шум.

Обернувшись, Ын Сон увидела девушек из своей школы — тех самых, что вместе с Ро Хой когда-то на неё напали.

Девчонки, которые только что глупо хихикали и эмоционально размахивали руками, почему-то внезапно притихли. Переглянувшись, они зашептались.

— Эй, мне Ким Ро Ха звонит. Что делать?

— А что тут делать — не бери трубку.

— Но она ведь будет звонить снова.

— Скажем, что не заметили.

— Все так скажем?

— А что, разве есть доказательства, что мы специально не отвечали?

— Ну да, верно.

Разобравшись с ситуацией, девочки достали из сумок косметички и начали поправлять макияж, параллельно вызывая водителя.

— Куда сегодня поедем?

— Как насчёт торгового центра «К»?

— Отлично!

Одна из них взглянула на телефон и недовольно поджала губы.

— Теперь она мне звонит... Ой, сбросила.

— Да забудь ты. Потом скажем, что перепутали место встречи, если не придумаем другую отмазку.

— Может, сказать, что это она перепутала, и встреча была не в торговом центре «L», а в «К»?

— Умно. Если мы втроём будем настаивать, ей и возразить будет нечего. Верно?

— Точно. А я скажу, что думала, будто она не придёт, поэтому и не звонила, чтобы не беспокоить.

— Вот и договорились!

Девочки оживлённо переглянулись.

— Как же приятно наконец-то провести время без Ким Ро Хи!

— И не говори.

— Она вообще намёков не понимает. Тугодумка. Могла бы и сама догадаться, что мешается.

— А я говорила! Думает, что все вокруг ей пытаются угодить, потому что обожают.

— Ага, воображает себя принцессой.

— Мерзость какая. Мы ей кто — служанки, что ли?

— Честно говоря, Чон У, наверное, она тоже уже достала тем, что липнет без конца.

— Ещё бы. Всё время бегает за ним сама, как влюблённая шавка.

Удовлетворённо перемывая косточки Ро Хе, девочки сели в остановившийся чёрный седан и уехали.

Глядя им вслед, Ын Сон покачала головой.

«Да уж. Вот так просто они сделали из человека полного идиота».

В школе эти девочки всегда крутились рядом с Ро Хой. Наперебой заливали ей лесть в уши (1) и делали вид, будто они лучшие подруги.

Взгляд Ын Сон невольно скользнул в сторону торгового центра «L». Он был недалеко от остановки.

— …

Она проверила время прибытия автобуса и пошла в ту сторону. Всё равно переходить дорогу не нужно было — торговый центр располагался прямо напротив. Она хотела просто взглянуть издалека.

Выглянув из-за здания, Ын Сон тихо цокнула языком.

Перед торговым центром стояла Ро Ха. Она, оглядываясь по сторонам, без конца набирала чей-то номер.

— Вот же дура.

Ын Сон уже собиралась уйти, но всё же развернулась и подошла к ней.

— Эй.

Ро Ха резко обернулась — на лице мелькнуло сначала удивление, а затем раздражение.

— Чего? А ты-то что здесь забыла?

Судя по взгляду, она явно думала: «Неужели ты можешь позволить себе шопинг в таком месте?»

— А ты сама-то что здесь делаешь?

— Твоё какое дело?

— Твои «подружани» сейчас все в торговом центре «K», если хочешь знать.

Взгляд Ро Хи дрогнул, но вскоре она опустила глаза. Похоже, и сама всё знала. Видимо, Ро Ха догадывалась, что подруги её нарочно избегали.

Ын Сон посмотрела на неё с жалостью и собралась уходить.

— И что теперь мне делать?! — закричала ей вслед Ро Ха. — Если бы не они, никто бы вообще не встал на мою сторону!

Раньше она думала, что просто популярна. Но всё было не так. Оказалось, что почти все её «подруги» — дочери подрядчиков торгово-промышленной компании «RH», принадлежащей её семье. Мать Ро Хи тайно встретилась с их матерями и мягко надавила на них:

«Наша Ро Ха — поздний ребёнок, поэтому она очень одинока. Когда дети вырастут, наверняка будут помогать друг другу в бизнесе. Почему бы не подружиться поближе уже сейчас?»

Можно было сколько угодно говорить про «дружбу», но на деле это оказались просто отношения между господином и подчинёнными (2).

Когда Ро Ха узнала правду, для неё это стало шоком. Но всё равно — ничего не изменилось. Она думала: «Мама ведь поступала так из любви, и если бы не она, то я, скорее всего, так и осталась бы в школе одна-одинёшенька».

— Да уж, наивность — тоже своего рода благословение, — пробормотала Ын Сон. Замолчав на полуслове, она снова подошла к Ро Хе. — Эй. Очнись. Кто там на твоей стороне, а?

— …

— Слухи о том, как я тебе волосы выдрала — это ведь они распустили, не так ли?

— …

— Даже у идиотизма есть предел (3). 

«Чем с такими «подругами» таскаться, лучше уж быть одной», — подумала Ын Сон.

— Не жди, что кто-то встанет на твою сторону. Будь на своей стороне сама.

Выплюнув ей в лицо эти слова, Ын Сон уже собиралась уйти, но Ро Ха вдруг схватила её за руку и потянула к себе.

— Что ты творишь? — раздражённо сказала Ын Сон.

— …Подожди! Только... чуть-чуть постой так! — шепнула Ро Ха и выглянула из-за плеча Ын Сон.

Проследив за её взглядом, Ын Сон увидела женщину — лет тридцати с небольшим, красивую, стройную, ухоженную.

— Эй, ты вообще что сейчас делаешь?

— Тс-с! — шикнула Ро Ха и потащила её следом за той женщиной.

Ошарашенная Ын Сон, всё ещё не понимая, что происходит, оказалась втянута в торговый центр.

Ро Ха пряталась за спиной Ын Сон, не сводя глаз с женщины впереди.

Та ходила по бутикам вместе с мужчиной. Они заходили в магазины люксовых брендов — покупали обувь, одежду, сумки. Женщина выбирала вещи, а мужчина расплачивался и забирал пакеты с покупками.

— Может, объяснишь, кто это вообще? — спросила Ын Сон.

— Любовница моего отца, — спокойно ответила Ро Ха.

Глаза Ын Сон расширились. А Ро Ха, напротив, оставалась совершенно невозмутимой — наблюдала за разлучницей бесстрастным взглядом, будто со стороны.

— Если честно, по-моему, моя мама куда красивее, — спокойно произнесла она.

— …

— Тогда почему папа любит именно её?

Женщина покупала быстро, но много, и вскоре покинула универмаг.

Ро Ха проводила её взглядом, отпустила руку Ын Сон и, понурив плечи, тихо сказала:

— На самом деле, я сегодня впервые её увидела.

— А как ты узнала, что это она?

— Я узнала мужчину, который ходил за ней по пятам. Он — один из папиных секретарей, — на лице Ро Хи мелькнула горькая усмешка. — Я думала: если когда-нибудь увижу её, скажу от лица мамы хоть пару ласковых слов.

— И что бы ты ей сказала?

— Что она — дрянь. Настоящая лиса! (4)

Ын Сон фыркнула.

— Я же говорила, в мире есть ругательства и покруче.

— Знаю.

— Ну давай, скажи.

— …Су... чка…

— Дешёвая шлюха. Кобыла подорванная. Конченая сука. (5)

Ро Ха, округлив глаза, испуганно огляделась по сторонам — а потом вдруг прыснула со смеху.

Она смеялась, но её огромные, как у оленёнка, глаза блестели от слёз.

— Ты и правда… — прошептала Ын Сон и вспомнила, как Хе Чжон как-то сказала:

«Неважно, богат ты или беден — в кажущихся идеальными семьях не бывает идеальных людей, у каждого своя боль».

— Когда меня что-то выводит из себя — я сразу ем что-нибудь острое, — посоветовала Ын Сон.

Ро Ха моргнула.

— А я не очень люблю острое. Не могу есть такое.

— Тогда ладно, — коротко ответила Ын Сон, поправила сумку на плече и зашагала к выходу.

Ро Ха бросилась за ней.

— Ну… я не очень люблю, но попробовать-то можно!

Ын Сон оглянулась, словно спрашивая взглядом: «Правда?»

Они вместе вышли из торгового центра и пошли по улице.

Ро Ха с любопытством спросила:

— Куда мы? В торговом центре фуд-корт наверху.

— Есть одно место. Там готовят отличный нэнмён. (6)

— Нэнмён? Я вообще-то больше люблю итальянскую пасту.

— Тогда ладно.

— Ну, я не очень люблю, но попробовать-то можно! — с улыбкой воскликнула Ро Ха, снова повторив ту же фразу.

Она, немного замешкавшись, снова побежала за Ын Сон.

После нескольких поворотов они вышли из переулка и зашли в небольшое заведение у дороги, недалеко от жилого квартала.

Внутри стояло всего несколько столиков — скромно, но чисто и аккуратно.

Однако для Ро Хи, привыкшей к роскоши торговых центров, это место казалось обшарпанным.

— Мы… тут будем есть? — растерянно спросила она.

Ро Ха подумала: «Если не в торговом центре, то хотя бы в приличном ресторане холодной лапши — у меня ведь есть свои «проверенные» заведения».

Пока она с надутыми щеками стояла посреди зала, Ын Сон спокойно села за стол.

— Не хочешь — не ешь.

Ро Ха поспешно отодвинула стул напротив и села.

— Я ж не сказала, что не хочу.

Ын Сон усмехнулась и, расстелив салфетку, аккуратно положила сверху палочки. Ро Ха тут же повторила за ней.

— Что подать? — спросила хозяйка.

— Две порции пуль-нэнмёна (7), пожалуйста.

Глаза Ро Хи округлились.

«Насколько же острым должен быть нэнмён, если в названии есть слово «огонь»?»

От одной мысли об этом она испуганно начала оглядываться по сторонам.

Через несколько минут перед ними поставили две миски холодной лапши, покрытой алым соусом.

Ро Ха недоверчиво осмотрела палочки, тщательно протёрла их салфеткой и осторожно ткнула в лапшу кончиком.

«На вид — вроде ничего особенного».

А Ын Сон уже ловко разрезала лапшу ножницами, перемешала соус и без колебаний втянула в рот первую порцию.

Ро Ха, глядя на неё, полностью повторила эти действия. Решительно подцепила немного, втянула и…

— …Умх! Пф!

Язык будто загорелся.

«Вот почему там было слово «огненная»!»

— Кха… кха-кха! — Ро Ха отчаянно закашлялась и торопливо потянулась к стакану с водой. — Остро! Очень остро!

Она яростно обмахивала себя рукой и суетилась, стараясь уменьшить жар, как в этот момент перед ней появилась прозрачная пластиковая чашка с белым напитком.

— Кульпис (8), — сказала Ын Сон и кивнула ей — мол, пей.

Ро Ха схватила стакан и почти залпом осушила его.

Через несколько минут пламя во рту немного утихло.

Её глаза всё ещё блестели — теперь уже не только от жгучести, но и от слёз из-за эмоций, накопившихся за день.

Ын Сон молча протянула ей салфетку.

— …Спасибо, — тихо произнесла Ро Ха, прикладывая салфетку к глазам.

— Ну вот. Теперь ведь вообще ни о чём не думаешь, да? — спросила Ын Сон.

Ро Ха задумалась… и кивнула. Действительно, в голове не осталось ничего — только острота во рту и пустота внутри.

— Тогда съешь ещё немного.

— Угу.

Поколебавшись, Ро Ха показала на свой пустой стакан.

— А это можно ещё налить?

Не успела она договорить, как Ын Сон уже громко крикнула в сторону кухни: 

— Тётушка! Ещё два Кульписа, пожалуйста! 

—…

— Остался со вкусом сливы и ананаса. Выбирай, какой хочешь, — сказала Ын Сон, когда напитки принесли.

— А какой был только что?

— Сливовый.

Ро Ха тихо придвинула к себе стакан с ананасовым вкусом.

Затем, наблюдая, как Ын Сон спокойно ест свою порцию, она спросила с удивлением:

— Разве тебе не остро?

— Я просто привыкла. Ну и немного терплю, — ответила Ын Сон.

Иногда, когда становилось тяжело или просто накатывало раздражение, Ын Сон приходила сюда поесть. Цены были низкие, порции большие, а острота достаточная — ровно настолько, чтобы прочистить голову. Для Ын Сон это было блюдо с лучшим «соотношением цены и эффекта» (9) — дешево, сытно и по-своему утешительно.

Понаблюдав, как спокойно ест Ын Сон, Ро Ха решилась снова — на этот раз брала понемногу, по несколько нитей лапши.

В конце концов, Ын Сон опустошила всю миску, а у Ро Хи осталось почти полпорции.

— Прости, — тихо сказала она.

— Да ладно, — ответила Ын Сон безразлично.

Она достала наличные и направилась к кассе.

Ро Ха, удивившись, вскочила.

— Эй! Я же хотела заплатить!

— Какая разница, кто платит?

— Но ты… — Ро Ха запнулась, не решаясь договорить.

Ын Сон, даже не оборачиваясь, продолжила за неё, как будто заранее знала, что та хотела сказать:

— Что, по-твоему, у меня денег нет?

Ро Ха, опустив взгляд, смущённо промямлила что-то в знак согласия.

Ын Сон усмехнулась — не злобно, но снисходительно.

— Как бы ни была я бедна, уж на такую еду мне денег хватает.

С этими словами она направилась к автобусной остановке.

Ро Ха молча смотрела ей вслед, а затем, опомнившись, поспешила догнать её и пошла рядом. 

Теребя лямку сумки, она пробормотала:

— Мой отец… оказывается, изменял маме ещё до моего рождения, — помедлив, добавила: — Так что если ты флиртуешь с Чон У…

— Эй. Я к чужому не прикасаюсь, ясно? — резко перебила Ын Сон.

Услышав это, Ро Ха закатила глаза, но уголки её губ предательски дёрнулись вверх. Слова Ын Сон — «к чужому не прикасаюсь» — ей понравились. 

Стараясь скрыть улыбку, она вскинула голову и сказала с показной гордостью:

— А пойдём шопиться? Раз уж ты купила нэнмён, я куплю тебе одежду.

— Совсем дура.

— Чего?!

— Вот поэтому тебя и называют заносчивой.

— Кто… кто так меня называет?!

— Забей. И не ходи за мной.

— А я и не иду за тобой.

— Просто топай своей дорогой. Я возвращаюсь домой.

Ын Сон махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, и ускорила шаг.

Ро Ха остановилась и посмотрела ей вслед — на фигуру, исчезающую у автобусной остановки. Уже собираясь уйти, она вдруг обернулась. Автобус, в который села Ын Сон, тронулся с места.

«Странно. День ведь был отвратительный».

Но — то ли из-за нэнмёна, то ли из-за человека рядом — на душе вдруг стало легче.

И, сама того не замечая, Ро Ха начала улыбаться — смущённо, по-детски, едва сдерживая смех.

***

[Пояснялки от переводчицы:

1. «비위 맞춰주다» — идиоматическое выражение, означающее «льстить» или «вести себя так, чтобы кому-то угодить».

2. «갑과 을의» — устойчивое выражение в Корее, означающее отношения между «главным» (갑, кап) и «подчинённым» (을, ыль). Используется, когда одна сторона имеет власть, а другая — вынуждена подчиняться. Здесь подчёркивается, что «дружба» одноклассниц с Ро Хой на деле строилась на неравенстве.

3. «호구 짓도 정도가 있지» — фраза примерно переводится как: «даже у глупости/наивности есть предел». 호구 — сленговое слово, обозначающее простака, которого легко обманывают.

4. «여우 같은 년» — В корейской речи это метафора хитрой, коварной женщины, особенно той, кто использует внешность ради выгоды.

5. «개씨…» и «씨발년» — это бранные выражения. 개 — «собака», что в Корее является очень грубым оскорблением, 씨발 — одно из самых грубых корейских ругательств, близкое к русскому мату. Так что Ын Сон не милым прозвищам Ро Ху учит, а стелет отборным трёхэтажным матом.

6. «냉면» — традиционное корейское холодное блюдо из гречневой лапши, подаваемое в холодном бульоне. 

7. «불냉면» (пуль-нэнмён) — «огненная холодная лапша». Это разновидность традиционного холодного блюда из гречневой лапши, подаваемого в холодном соусе, только с добавлением большого количества острого перца. Слово 불 (пуль) — «огонь», часто используется в названиях блюд, чтобы подчеркнуть сильную остроту.

8. «쿨피스» (Кульпис) — сладкий молочно-фруктовый напиток, который в Корее часто подают к острым блюдам. Он снимает жжение во рту лучше, чем вода.]