Да, в первый раз ей было больно, но потом осталось только удовольствие.

Но через некоторое время Цинь Сэ пожалела...

Цзинъюань накинулся на неё, словно оголодалый волк на кость. Словно у него очень и очень давно не было женщины.

И когда он наконец остановился, Цинь Сэ лежала практически без сил, напоминая скорее бездыханное и безжизненное тело. Закрыв глаза и затаившись, она прислушивалась к происходящему в номере, чтобы сбежать при первой же возможности.

Она всё ждала и ждала, но Гу Цзинъюань не двигался. Она не смела шевелиться, едва дышала, чувствовала его взгляд на себе. Он следил за ней, словно затаившийся в траве тигр за жертвой. Цинь Сэ уже начала даже замерзать, но всё равно не смела пошевелиться.

И только когда зазвонил телефон, Гу Цзинъюань вышел в ванную.

Стоило ему выйти, как Цинь Сэ распахнула глаза, буквально скатилась с кровати и судорожно, кривясь от боли, натянула на себя то, что попалось под руку. Ноги не слушались, поясница болела... Так, прихрамывая, Цинь Сэ вышла из номера.

Останется и точно погибнет на этой чёртовой кровати!

Стоило Цинь Сэ закрыть дверь за собой, как Гу Цзинъюань вышел из ванной.

Цзинъюань ни капельки не удивился, осознав, что Цинь Сэ нет в кровати.

Он был облачён в один халат, слабо затянутый на талии. И гладкая, подобная нефриту грудь белела в вырезе. В тусклом, искусственном свете ламп кожа казалась ослепительно белой.

Гу Цзинъюань подошёл ближе кровати, и уголки его губ невольно дрогнули в намёке на усмешку. Даже холод на мгновение исчез из его взгляда, стоило ему заметить на смятой простыне алое пятно.

Снова зазвонил телефон, и Цзинъюань поднёс трубку к уху.

— Она ушла, сэр.

— Да...

— Шэнь Жуй только что покинул номер.

— Следуйте за ней до дома, нужно убедиться, что она доберётся в целости и сохранности.

— Будет исполнено, сэр.

— Позаботьтесь, чтобы у неё было всё необходимое.

— Будет исполнено, сэр.

* * *

Цинь Сэ успокоилась только тогда, когда, выйдя из вестибюля отеля, почувствовала холод мартовского ветра на коже.

Не слишком ли это всё было импульсивно?

Это ведь сам Гу Цзинъюань!

Божечки, она переспала с самим Гу Цзинъюанем!

Пожалуй, это оказалось даже слишком просто.

Если бы кто-нибудь сказал ей раньше, что она окажется в одной постели с таким человеком, как Гу Цзинъюань, Цинь Сэ рассмеялась бы ему в лицо.

Цинь Сэ невольно сглотнула. Ну нет, приключений ей хватило на всю жизнь, больше никогда и ни за что.

Тогда она думала только о том, как бы наставить рога Шэнь Жую. Красивые и ветвистые рога с тем, кто в сто раз лучше самого Шэнь Жуя. В голове тогда не осталось ничего другого. А вот сейчас уже Цинь Сэ начала понимать, что сделала и с кем. Сердце заполошно билось, грозя вот-вот выскочить из груди.

С другой стороны, Ван Цюся обычно так отчаянно старалась попасть туда, где бывал Гу Цзинъюань. Она кичилась, что побывала на каком-либо банкете или званом вечере, хвасталась, что смогла посмотреть на него издалека. Как бы она отреагировала, узнав, что её невестка переспала с самим Гу Цзинъюанем?

Ну, выражение её лица точно должно быть незабываемым.

Нет, конечно, Цинь Сэ была в ужасе где-то глубоко в душе. Но мысли о реакции Ван Цюся всё равно доставили минутное удовлетворение.

Всего-то, благороднейший и древнейший род Шэнь... погряз в прелюбодеяниях и изменах.

Да и Гу Цзинъюань действительно был хорошо известен в столице.

С самого детства всё в его жизни шло гладко, словно он знал какой-то волшебный трюк. Он учился на отлично, перескакивал через целые классы. Куда бы ни пошёл, он одерживал одну победу за другой, везде его ждал успех.

Уже в двадцать один год он с отличием окончил Столичный медицинский университет и получил степень доктора. После Гу Цзинъюань на два года уезжал за границу — тоже учиться. Он написал несколько научных работ, удостоившихся высших международных наград. И когда вернулся в Китай, то сразу стал заведующим кардиохирургического отделения в ведущей больнице Пекина — больнице «Хуэйань».

Те же, кто знал его лично, говорили, что Гу Цзинъюань строит карьеру, стремясь прорваться на вершину, и не интересуется романтическими отношениями, и что как у врача у него совершенно ничем не запятнанная репутация.

И спустя всего лишь три года Гу Цзинъюань, восходящее светило медицины, вдруг неожиданно для всех заявил, что именно он, будучи преемником, возглавит семью Гу.

Вот тут-то о нём действительно заговорили. Конечно, люди уже знали, что он набрал максимальный балл на вступительных экзаменах, что он стал самым молодым выпускником медицинского университета, что он самый молодой заведующий в истории больницы... Но вдруг оказалось, что Гу Цзинъюань едва ли не принц, он родился не просто с серебряной ложечкой во рту, эта ложечка была совершенно точно золотой и инкрустирована самыми настоящими бриллиантами. У него уже было всё, просто вдруг стало скучно и захотелось поиграться со скальпелем!.. Ну или что-то в этом роде.

Ему не нужна была карьера и деньги, ему не нужно было рваться на вершину. Он уже был на ней.

Это было прямо как в бородатом анекдоте, где журналистка спросила миллионера, как ему удалось достичь успеха¹: «Да я бы до сих пор занимался этой фигнёй, если бы тётушка Полли не померла и не оставила мне свои миллионы…»

И, чёрт возьми, этот анекдот был словно про Гу Цзинъюаня.

Гу Цзинъюань просто взял и из совершенно обычного, хоть и гениального и талантливого врача, собственными руками спасшего множество жизней, мгновенно превратился в сурового и решительного главу семьи Гу.

Но независимо от того, сколько у него было денег, чем он владел и что ему принадлежало, Гу Цзинъюань всё равно оставался высококвалифицированным врачом и помогал людям.

* * *

[1] Журналистка спрашивает миллионера, как ему удалось достичь успеха в жизни. И он рассказывает: «Когда мы с женой приехали в Америку, у нас было всего 2 доллара. Мы пошли на базар купили килограмм грязных яблок, помыли их и продали за 4 доллара. Потом мы купили 2 килограмма грязных яблок, помыли их, продали. Купили, помыли, продали. Купили, помыли, продали …» Простите, а сколько времени вам пришлось покупать, мыть и порадовать яблоки до того, как заработали свой первый миллион? — спрашивает журналистка. «Да я бы до сих пор занимался этой фигнёй, если бы тётушка Полли не померла и не оставила мне свои миллионы…»