Цинь Сэ сама себе удивлялась: она была скромной девушкой очень строгих нравов. Откуда сейчас в ней столько смелости и наглости?

Она вжалась в него, давая почувствовать упругость груди.

— Хватит. Прекрати на мне виснуть, — раздалось прямо над головой.

Да твою ж мать!..

Это даже намёком не назовёшь, в лоб всё сказала! А он?..

Цинь Сэ посмотрела на его пах, на мощные обтянутые брюками бёдра. И следа… возбуждения не было.

Неужели правду писали на Weibo? И все красавчики или уже заняты, или геи, или всё сразу?

Цинь Сэ горестно вздохнула. Ей и в самом деле так не везёт? Два гея подряд?!

Она осторожно разжала руки и медленно отодвинулась от Гу Цзинъюаня.

— Дядя Гу… Вам ведь мужчины нравятся, в этом дело?

И тут же пожалела, что спросила: от брошенного в её сторону взгляда Цинь Сэ вздрогнула, по спине пробежал холодок. Гу Цзинъюань смотрел так, словно мысленно её уже убил и сейчас решал, куда деть тело.

Цинь Сэ вдруг почувствовала себя кроликом. Который добровольно сам изо всех сил лезет в пасть ко льву и приговаривает: «Ты не посмеешь меня съесть, братец лев».

Она почувствовала себя так, словно, совершенно не имея опыта, танцевала на тонком скользком стебле бамбука на поверхности воды.

Прежде чем Цинь Сэ вставила хоть слово и попыталась объясниться, Гу Цзинъюань бросил:

— Останови машину. — И после, когда машина остановилась, равнодушно добавил: — Выметайся.

Капе-е-ец. Это был конец. Стыдоба-то какая! Она не только его не соблазнила, её ещё сейчас и из машины вышвырнут!

Цинь Сэ помедлила мгновение и уже было потянулась к ручке, но водитель её опередил. Он, ни слова не говоря, вышел из машины.

Следом за ним Гу Цзинъюань так оглушительно захлопнул за собой дверцу, что Цинь Сэ вздрогнула. Он обошёл автомобиль и сел в водительское кресло. И тут же машина сорвалась с места.

Она сорвалась с места с такой скоростью, что Цинь Сэ проехалась по заднему сидению и чувствительно приложилась головой о стекло.

— Дядя Гу, даже если тебе нравятся мужчины, в этом нет ничего такого! — не выдержав повысила голос Цинь Сэ. — Серьёзно, люби кого хочешь! Разве стоит из-за этого убивать…

Она ведь даже отомстить не успела, ничем не отплатила мужу-изменщику, только и смогла, что бросить трубку!..

Вместо ответа Гу Цзинъюань лишь утопил педаль газа в пол.

Вскоре он припарковался у отеля. У Цинь Сэ немного кружилась голова от всей этой езды. Из машины Гу Цзинъюань её буквально выволок и потащил в тот самый отель, из которого они только что уехали.

И пяти минут не прошло, как Цинь Сэ швырнули на кровать. Гу Цзинъюань смотрел на неё снисходительно, с ехидством и с насмешкой произнёс:

— Если хотела этого, то не надо было просить отвезти в больницу.

Цинь Сэ сглотнула, её прошиб холодный пот, сердце ёкнуло от страха.

— Дядя… Я… я постеснялась.

Гу Цзинъюань только хмыкнул и поджал тонкие губы.

И, больше не отвлекаясь на пустые разговоры, он снял с себя пиджак. Цинь Сэ не отводила от него взгляда, пока пиджак не полетел в неё, прямо в лицо, напрочь закрывая обзор.

Она стянула с головы пиджак, возвращая себе возможность видеть, снова посмотрела на Гу Цзинъюаня и буквально зависла, не в силах отвести глаз...

Каждое движение, весь его вид без одежды лишали её способности мыслить здраво.

В этот момент в голове крутилось только одно: если она с ним переспит, все злоключения этого дня того стоили.

И всё, что случилось дальше, было в некотором роде так же естественно и закономерно, как ручьи образуют реки, а реки изливаются в море¹. Он грубо сорвал и кинул на пол её одежду, прижался горячими губами к ключице, заставляя тело Цинь Сэ трепетать.

Почувствовав боль от проникновения, Цинь Сэ стиснула пальцами простыню².

Она боялась пошевелиться и вдруг услышала, словно сквозь вату, что Гу Цзинъюань прошептал, как ей показалось: «Цинь Сэ, запомни, что твою невинность забрал я».

От этих слов у неё перехватило дыхание и в голове не осталось никаких мыслей.

Их тела сплетались в единое целое, смешивались друг с другом в отчаянном сладостном порыве; Цинь Сэ таяла под властными прикосновениями Гу Цзинъюаня.

Они больше не говорили: нечего и некогда было говорить.

Но в итоге Цинь Сэ пожалела, что вообще с ним связалась.

День сменила ночь, а Гу Цзинъюань и не думал прекращать.

Он измучил её тело ласками, в какой-то момент Цинь Сэ показалось, что она так и умрёт в его постели, не отомстив.

Правильно, ей так хотелось отомстить, наставить рога этому ублюдку Шэнь Жую, хотелось...

Но действовала она на эмоциях, решила всё сгоряча, кто же знал, что Гу Цзинъюань настолько неутомим?

Это вообще не соответствовало слухам. Отстранённый и холодный? Равнодушный ко всему и вся?

Чушь собачья!

* * *

[1] переводчик процитировал Джона Драйдена: «Все привычки копятся постепенно и незаметно, как ручьи образуют реки, а реки изливаются в море». В оригинале используется идиома 水到渠成 — «где течёт вода, там образуется канал» (конкретно тут оно употребляется в значении закономерности исхода).

[2] «Почувствовав боль от проникновения, Цинь Сэ стиснула пальцами простыню». — При редактировании автор удалял эту строку.