– Почему вы так поступили? Почему, узнав правду, вы не отвергли меня? 

– О чем ты говоришь?

На тихий вопрос Чха Уджу председатель Чха поднял голову и посмотрел на стоящего перед ним Уджу. 

– Почему, даже зная, что я не ваш сын, зная, что я внебрачный ребенок неверной жены, вы не бросили меня? В моих жилах не течет ваша кровь! 

– ...

В ответ на слова Уджу председатель Чха молча смотрел в окно. 

– Даже Ча Джэиль-хён, наверное, следил за мной, потому что вы переживали, когда я ушел из дома? Почему! Почему вы меня не ненавидите?

– За что мне тебя ненавидеть? Ты сказал, что в тебе нет моей крови. 

Уджу молчал, слушая отца. 

– Даже если в тебе нет моей крови, это не значит, что исчез тот ребенок, который смеялся, катаясь на велосипеде, который я поддерживал. В тот день, когда умерла твоя мать, когда ты рыдал так, будто мир рухнул, мое сердце разрывалось, и я понял: кем бы ты ни был рожден, ты –мой сын. 

Сердце Чха Уджу сжалось от нахлынувших чувств. 

Любовь к лету. 

Тоска и гнев к матери. 

Горечь и жалость к отцу. 

Все смешалось в нем, и его лицо, меняясь каждую секунду, отражало каждую эмоцию –пока вдруг не исказилось от боли, и слезы хлынули потоком. 

А потом –крик. 

– Почему, отец... почему, когда я бунтовал и все портил, вы ни разу не сказали мне правду?! Если бы я знал... мне было бы так... так стыдно, как сейчас! 

Он кричал, рыдал, выплескивая все, что накопилось. Его игра была настолько эмоциональной, что даже Ли Санжун, игравший его отца, не смог сдержать слез. 

Резко встав, так что стол перед ним сдвинулся, отец обнял Чха Уджу и стал похлопывать его по спине. 

– ...Ни один отец не хочет ранить своего ребенка.

Уджу рыдал в его объятиях. 

– Я хотел отдать тебе все, что у меня есть, прежде чем правда откроется и родственники начнут оспаривать твое право на наследство. Поэтому я был против. Но я всегда радовался, когда узнавал от Джэиля о твоей работе моделью, о том, как ты смеешься с друзьями, продаешь одежду... 

Уаааа! 

Его тело было уже больше, чем у отца, но он плакал, как ребенок, упавший с велосипеда, и отец просто гладил его по спине. 

– Окей! Снято!

А-а-а!

Его игра была настолько пронзительной, что все члены съемочной группы буквально замерли, а затем взорвались аплодисментами и восторженными криками. 

– Вау! Вы видели, как у Ёну меняется выражение лица каждую секунду? Все эти сложные эмоции –они так явно читаются! –восхищался оператор, не отрывая глаз от камеры. 

– Хах, мне вдруг захотелось увидеть своего сына… 

– Но ты же даже не женат. 

– Вот именно потому и хочу! 

Даже несуществующего сына –настолько сильной была игра Ёну. 

– Он настоящий монстр. И учится хорошо. С таким лицом и такой актерской игрой… –Хан Сохён покачала головой, глядя на Ёну, который всё ещё не мог прийти в себя после сцены. 

– Кажется, он вырос с начала съемок? Где-то на три сантиметра. –Сон Джинук прикидывал на глаз разницу между своим ростом (184 см) и Ёну. 

– Теперь я хочу учиться актерскому мастерству. У него. – Ан Джунхо задумался, смог бы он так же четко передавать стремительно меняющиеся эмоции, и в итоге покачал головой. 

– Итак, утренние съемки завершены. Получилось с первого дубля. Всем спасибо за работу! 

– Всем спасибо! 

Так завершилась утренняя съемка. Ёну, немного успокоившись, отправился в апартаменты, предоставленные LN Entertainment. 

Приехав, он зашел на YouTube и начал искать проморолики и записи пресс-конференций сериала. 

Ему всё ещё было странно осознавать, что теперь, если загуглить его имя, появится информация о нём. С одной стороны, это завораживало, с другой –напоминало, что он живет новой жизнью. 

«Неужели уже появились хейтерские комментарии?»

Он нервничал, просматривая реакцию людей. 

Став более открытым в выражении эмоций и более жизнерадостным, чем в прошлой жизни, он, кажется, стал и более чувствительным. 

Комментарии:

– «Мне кажется, он сделал пластику. Или нет». 

└ «Нет, это натуральная внешность! Наш король Рю – естественная красота!»

– «Король Рю? Что за бред? Даже не Бог Рю». 

– «Не похоже, что пластика. Видео короткое, но лицо выглядит естественно». 

– «Посмотрите пресс-конференцию! Наш Ёну там гораздо дольше, чем в тизере. <ссылка> «

– «Первое сообщение. Пишет. Молодой. Человек. Такой. Как ты. Разрушает. Общество.»

Опубликованных материалов пока было мало, и широкого внимания публики еще не было, но редкие хейтерские комментарии быстро тонули в потоке. 

Говорят, когда становишься знаменитостью, по десятку раз на дне проверяешь, что пишут о тебе. Ёну и сам не думал, что окажется таким, но решил, что ради долгой карьеры нужно держать себя в руках. 

Отдохнув в апартаментах, он вспомнил, как старшие коллеги заезжали поддержать его на утренних съемках, и захотел отплатить тем же, заглянув на дневную смену. 

«Хм, у меня же сегодня съемок нет… Наверное, лучше поехать одному»

Он пока не подписал официальный контракт с LN Entertainment и не хотел зря пользоваться их ресурсами, поэтому решил добираться на метро. 

Хотя сейчас он жил в Тэджоне, проведя прошлую жизнь –больше 40 лет –в Сеуле, он без лишних мыслей вышел на улицу. 

Расстояние от апартаментов до съемочной площадки в Сангаме казалось небольшим, но проблемы начались еще на платформе метро. 

– Смотри, вон тот парень… Разве не он? Тот самый, из тизера дорамы, которую ты хотела посмотреть. 

– Разве? Такое лицо сложно перепутать, похоже на него. 

Ёну не ожидал, что его узнают по одному лишь тизеру. 

«Надо было хоть кепку или маску надеть…» 

Пока толпа перешептывалась, к нему подошла школьница в форме и попросила автограф. 

– Оппa, вы ведь Рю Ёну? 

– А… Здравствуйте. 

Услышав свое имя, он растерялся, но, тронутый вниманием, оставил подпись прямо на экране ее телефона. 

«Сейчас автографы и так дают… Цифровые» 

Как только одна получила автограф, подошли и другие. 

Еще до премьеры его узнали фанатки, и внезапно устроили мини-автограф-сессию. Он фотографировался, подписывал –и пропустил уже второй поезд. 

Хорошо, что он заранее подготовил автограф, как советовал Чон Чхольмин. А то пришлось бы выводить свою корявую, как при оплате картой, подпись. 

После этого приключения он сел в метро, чувствуя на себе любопытные взгляды, и наконец добрался до станции Сангам. 

Тут раздался звонок от Чон Чхольмина. 

– Да, сэнсэним. А, ту сцену уже сняли. Ха-ха, нет, что вы…

Сцена, снятая сегодня утром, была той самой, которую Ёну и Чон Чхольмин упорно репетировали с момента получения финального сценария. 

Конечно, невозможно каждый раз выкладываться эмоционально на репетициях, но благодаря тренировкам, где он учился передавать быстро сменяющиеся чувства, на съемочной площадке ему удалось выплеснуть всю накопленную глубину переживаний. 

И главная заслуга в этом, безусловно, принадлежала Чон Чхольмину. 

– Да, я уже иду на площадку. Старшие коллеги утром приехали поддержать меня, хотя у них не было съемок. Хорошо, потом созвонимся. 

Закончив разговор, Ёну вошел в павильон. 

– О! Смотрите, Ёну вернулся! –первым заметил его один из членов съемочной группы. 

– Да, режиссёр Чон. В апартаментах было слишком скучно. 

Теперь он уже успел сдружиться со звукорежиссером и большинством других сотрудников, включая режиссерский состав. 

– Ребята! Ёну снова здесь! 

Ваааа! Аплодисменты.

Услышав объявление, вся съемочная группа разразилась овациями. 

– Утром я не стал тебя отвлекать, но это было просто потрясающе, Ёну!

– Точно! Лучшая сцена! 

Даже после его ухода многие продолжали обсуждать утренние съемки, восхищаясь его игрой. 

Для съемочной группы Ёну всегда был милым и юным, поэтому особенно впечатлило, как глубоко он сумел передать эмоции в этой сцене. 

Осыпаемый комплиментами, он смущенно почесал затылок и поклонился во все стороны: 

– Спасибо вам! 

«Так, надо что-то делать»

– Я ненадолго выйду! 

Чтобы поддержать команду во время дальнейших съемок, он сбегал в ближайшее кафе и вернулся с кофе для всех.

Его отец, Рю Чхольун, перевел половину его гонорара на личный счет, так что с деньгами проблем не было. 

Вторую половину родители оставили себе, пообещав отдать, когда он станет совершеннолетним. Но Ёну лишь улыбнулся и сказал, что в будущем обязательно будет отдавать им половину всех своих заработков.

Родители пытались отказаться, говоря, что им хватает их зарплат, но Ёну настаивал: 

– Теперь вам не нужно беспокоиться о деньгах. Пожалуйста, живите спокойно и примите эту маленькую сыновью благодарность. 

Глаза родителей наполнились слезами. Еще недавно их сын –тот самый «больной вопрос» семьи, угрюмый бунтарь, над которым смеялись в школе –стал таким взрослым... 

Даже Сохён, которая трясла его за руки с криком: 

– А мне когда карманные деньги дашь?! – получила свою долю. 

Младшая сестрёнка тут же радостно заявила, что купит модный рюкзак. 

Ёну был счастлив постепенно расти как актёр, но ещё больше он ценил эти простые моменты семейного тепла. 

Он встряхнул головой, отгоняя лишние мысли, разнёс кофе остальным членам съёмочной группы и подошёл к режиссёру и актёрам, дожидаясь сигнала «Камера! Мотор!». 

– Ой, что это наш Уджу вернулся? Наверное, чтобы меня повидать? – подколола Сохён. 

– Конечно, – рассмеялся он. 

– Эй, не улыбайся так! Нельзя же так воровать сердце несовершеннолетним! 

Несмотря на 10-летнюю разницу в возрасте, его мягкая улыбка и лукавый взгляд заставили её слегка занервничать. 

– Ёну-я, не превращай Сохён в преступницу. Спасибо за кофе, –с ухмылкой покачал кружкой Сон Джинук. 

– Да не за что, хен. 

– А я тоже с удовольствием выпью. Спасибо, Ёну-сси. Как тебе актёрская жизнь? Нравится? –как всегда, почтительно обратился к нему режиссёр Ким Хансу, хотя Ёну годился ему в сыновья. 

– Очень нравится, режиссёр-ним. На нашей площадке ведь особенно тёплая атмосфера, правда? Мне повезло дебютировать в таком проекте. 

– М-да, у вас у всех такая отличная химия, что у нас даже веселее, чем обычно, –кивнул режиссёр Ким, окидывая взглядом собравшихся актёров. 

– Раз уж все здесь собрались, есть кое-что важное.