Ко мне в больницу пришел Бернард. Он приходит каждые несколько дней, или недель, или месяцев, я так думаю: в моем положении время не имеет значения. Бернард приходит читать мне свои стихи. Грустный пидор, наконец-то он нашел слушателя, который никуда не сбежит.

В посещениях Бернарда есть только один интересный момент: похоже, он единственный, кто на самом деле верит, что я его слышу. Голоса других звучат напряженно, они говорят через силу, они полны всепоглощающей жалости, они исповедуются и оправдываются. И только Бернард, похоже, чувствует себя свободно. Мы никогда так свободно с ним не общались. Почему он так добр ко мне?

– Помнишь Южную Африку, Рой? Йобанесбург, – он сплевывает. – Как мне там остоебенило! А ты, я помню, подавал надежды. Я тогда еще не раскрылся по-настоящему; тамошние мальчики – сборище отбросов всех рас и национальностей… но ты, конечно, преуспел там больше моего, – хихикает он. – Тискался по чуланам, как жадный до денег мальчик по вызову.

Э, ЧЁ ТЫ ТАМ ПИЗДИШЬ, ПИДОР ГРЁБАНЫЙ…

– Да-да, я все знал про тебя и Гордона. Бедный старый дядя Гордон! Фашиствующий урод.

Какого хуя…

– Он и со мной пробовал потешиться. Сначала со мной. Ты разочарован, дорогой? Да, я пидор по всем правилам, но уж всяко поразборчивей тебя. То есть вы с бабулей оба вроде гетеросексуалы, так ведь? Я, возможно наивно, полагаю, принимая во внимание твой послужной список, что ты не стал бы лизать ее старую заскорузлую пихву. – Интонация у него, скорее, дразнящая, насмешливая, нежели злая.

ПОШЕЛ ТЫ НА ХУЙ, ГНУСНЫЙ УРОД…

– Вот и я вряд ли стал бы отсасывать у дяди Гордона. А ты сосал, ведь было? Паршивая жизнь, до чего она тебя довела, Рой.

МЫ ЕБАЛИСЬ?.. ДА НЕТ ЖЕ… ОН ДРОЧИЛ, ТОЛЬКО И ВСЕГО…

– Прости, Рой. Я вышел за рамки правил. Так ты помнишь Африку? Я думаю о ней до сих пор. Эти воспоминания вдохновили меня на несколько стихотворений. Помнишь, как Гордон взял нас в Сан Сити на уик-энд?

Да, помню. Короткий перелет из Золотого города до Африканского Вегаса, расположенного на территории формально независимой Бопутацваны. В ЮАР азартные игры, понятное дело, были запрещены.

Увеселительная поездка была подготовлена Гордоном, он взял с собой Джона и Вет с единственной целью: показать свое благосостояние и многочисленные деловые связи, чтобы они прочувствовали свою неполноценность.

Я все отлично помню. Было здорово. Мы остановились в отеле «Каскад» – самом дорогом, самом шикарном в Сан Сити. Как и предполагает название гостиницы, основной темой в ее оформлении была вода. Ее свободное использование позволило создать живописные мини-тропики с богатой растительностью. Мы с Ким постоянно бродили по тропинкам рукотворных джунглей, открывая для себя ручьи, мосты, водопады. Кроме нас, детей там больше не было, и рай этот принадлежал нам одним. Возле озера мы обнаружили полянку. Мы любили посидеть там, воображая, будто все это наше и нам не придется возвращаться домой. Бывало, я вел себя как подонок и доводил Ким до слез, утверждая, что мы вернемся в Муирхаус. Уж лучше бы я так не шутил. Она, как и я, любила Африку. Но эти сады были просто как земля обетованная. На самом деле территория отеля представляла собой Сан Сити в миниатюре. Чтобы создать этот оазис посреди пустыни, потребовались огромные объемы воды. Цветы, поляны, экзотические деревья и бурные ручьи были расположены здесь с большим вкусом и создавали удивительный пейзаж.

Мы чудесно провели время.

– мы с Тони были уже достаточно взрослыми и могли ходить по казино да кабакам с мамой, папой и Гордоном

это был рай

– тошнотворная жадность и жажда наживы, парадный фасад апартеида, развлекательный комплекс, где поселенцы наслаждаются украденными богатствами

ЗАТКНИСЬ ТЫ, ПИДОР, ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК, ТАМ БЫЛО ЧУДЕСНО

– еще ужаснее казино были эти ебаные кабаре. Вам с Ким повезло, вас оставляли в гостинице. А мне приходилось сидеть тише воды на шоу Дорин Стар. Безвкусица и сплошной расизм. Я написал об этом стихи.

О БОЖЕ, ВОТ ОН, СЮРПРИЗ, ВАЛЯЙ.

Он переходит на декламационный шепот:

– Оно называется «Дорин Стар больна раком».

Ты по телику не видел

Передачку про нее –

Теле-еле-пустобрехи

И газетное вранье?

Что там только ни покажут,

В основном все сраный треп

И фигня про силу воли –

Бьют мне в темя или в лоб.

То ль певичка, то ль актриска,

Ну, из уличных она:

Мне и дела никакого,

Что, мол, рак у ней, больна…

Из Британии приперлась

И комедию за грош

Для расистов там ломала,

Прям в ЮАРе – ну хорош!

А теперь она вся в раке,

Надо же, какой кошмар!

Но слыхал я все те враки,

Что она несла в ЮАР.

Мол, "они спустились с древа,

Форма черепа не та,

Дескать, недочеловеки" –

Вот такая хренота.

От неонацистских бредней

Я едва не охуел,

А расисты эту жвачку

Каждый лопал, как хотел.

Только если что посеешь,

Говорят, то и пожнешь:

Если ты стояла раком,

То от рака и помрешь.

Не поможет терапия

Вместе с химией крутой,

Ну а мне какое дело:

Сдохнешь ты – и хуй с тобой.

– Ну и как тебе стих, Рой?

Он спрашивает, как будто ждет ответа. Он знает, что я его слышу. Бернард в курсе. Бернард.

– В клубе он произвел ебанический бум.

Бернард.

Думаю, это одна из твоих самых удачных попыток.