До свадьбы Люсии и Крила оставалось шесть дней. Я попрощалась с Хозяином и Шурией, а затем в одиночку отправилась в паломничество к месту своего рождения, таща за собой повозку.

— Хо, торговец. Опять вернулись?

Странствующий торговец, направляющийся в деревню, чтобы продать свои товары. Такую личину я приняла, чтобы скрыть свою истинную сущность. Меня окликнул егерь со связанным за ноги кроликом, перекинутым через плечо. Его лицо я всегда с удовольствием разглядывала в детстве. Теперь же его вид вызывал у меня лишь чувство тошноты.

— Да, я подумала, что вам не помешают предметы первой необходимости, — сказала я, скрывая своё недовольство за напускной улыбкой. — В связи с приближающейся свадьбой вам наверняка понадобится много вина!

— Ха-ха-ха! Вот это купец, всегда начеку. Помнится, вы делали то же самое во время нашей последней свадьбы!

— ...Вы совершенно правы, так и было.

— Что ж, клянусь дьяволом, а вот и счастливая пара! Привет!

Внезапно егерь заметил у меня за спиной молодожёнов, о которых говорил, и окликнул их. Юношу сопровождала гораздо более молодая девушка, и эти двое так тесно прижались друг к другу, что их близость была очевидна.

Лицо юноши я никогда не забуду.

— Ну, кто у нас тут? — спросил он, подойдя к нам. — Как раз вовремя, как по мне.

Мой отец. Полагаю, у тебя добавилось несколько седых волос? Боюсь, я не смогу сказать наверняка, потому что, когда я смотрю на тебя сейчас, я вижу только лицо достойное полного презрения, которое было выжжено в моём сознании навсегда. Мне невыносимо находиться в твоём присутствии даже минуту.

— Давно не виделись, не так ли, торговец?

Почему ты улыбаешься? Как ты можешь улыбаться после того, что сделал? Ты забыл, как отбросил меня и мою мать? Неужели ты думаешь, что эта твоя новая женщина сможет отпустить тебе все грехи? Ответь же мне, отец.

— Как жизнь молодожёнов? — прошептала я, борясь с желанием немедленно наброситься на него. Нити логики связали моё кричащее сердце, а магия иллюзий превратила мой голос в нечто, приближающееся к уважительному тону.

Да провались ты уже в ад.

Я даже не могла подобрать слов. Мой разум померк, когда я увидела, как он обнимается и хихикает со своей новой женой. Разум залило чистым белым, как морозный снег, словно вырезали часть мозга. Кровь стекала по ногтям, предупреждая меня о том, что я слишком сильно сжимаю кулаки. Порезы были глубокими, но я не чувствовала боли. Только пустоту. Я облизала ладони, позволяя крови задержаться во рту. Ржавый привкус разлился по полотну моего сознания, мгновенно окрасив всё в красный цвет. Если бы у меня не было Хозяина и Шурии, я бы разорвала его на куски прямо здесь и сейчас.

— Что ж, я должен поблагодарить вас за то, что вы организовали такую потрясающую свадьбу, — сказал он.

— А наш новый дом выглядит красивее, чем когда-либо, благодаря мебели, которую вы поставили, — сказала жена.

— Не говоря уже о луке, который я у вас купил. Такого у меня никогда не было. На днях он завалил соловья длиной почти три метра! Вы бы видели! Один выстрел, прямо в голову!

— О, милый. Сколько раз ты собираешься рассказывать эту историю?

Женщина хихикнула. Я не особенно удивилась тому, что эта соседская девочка заняла место моей матери. Я до сих пор помню, с каким ликованием она бросала свои камни.

Мне хотелось разорвать их обоих на части прямо на месте. Увидеть, как они умирают. Смотреть, как свет покидает их глаза. Однако я должна была следить за тем, чтобы не сказать слишком много, иначе я разрушу всё, над чем мы работали.

— Я просто рада, что вы счастливо живёте вместе.

Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие. Только на этот момент. Постарайся направить разговор на то, чтобы как можно скорее избавиться от этого надоедливого егеря.

Я ждала своего шанса, и вскоре он представился.

— Я подумываю поменять кожаный ремешок на этом луке. У вас есть что-нибудь на продажу?

— ...Конечно. Я закончила переговоры со старейшиной, и у меня осталось несколько вещей, которые я с удовольствием покажу вам.

— В таком случае, почему бы нам не пригласить её к нам, дорогой?

— Отличная идея, дорогая. Уже поздно — как насчёт того, чтобы остановиться у нас дома и продолжить путешествие на завтра?

Все смеются, все улыбаются. Чему вы так радуетесь? Во что бы то ни стало, просветите меня.

— Я буду очень благодарна за ваше гостеприимство. Прошу, указывайте дорогу.

Аххх, уже так близко. Так близко, что я почти чувствую этот вкус. Терпи и будь благодарна, что эти глупцы так несознательно сами пригласили разрушение в свой собственный дом.

— С радостью. Это прямо сюда по этой дороге...

Я шла по знакомой дороге, отец и его новая жена вели меня за собой, и вскоре мы добрались до дома моего детства. Я вошла внутрь, ожидая, что меня охватит ностальгия, но реальность разрушила эту иллюзию.

Я не узнала ни одного предмета мебели. Всё было заменено, и запах, который я помнила, полностью исчез. Моя мама всегда предпочитала простые деревянные столы и стулья, но новые были разукрашены и пахли железом.

Здесь мы с мамой жили. Но это больше не был наш дом.

— Как вам комната? Великолепно, вы не находите? Конечно, я почти ничего не смыслю в декорировании, поэтому предоставил хозяйке позаботиться об этом. Вы бы видели старый дом. Позвольте мне сказать вам, что сейчас он выглядит гораздо более пригодным для жизни, чем тогда!

— Да, старый вид был таким затхлым. Это не очень большой дом, но я надеюсь, что вам будет удобно.

— Конечно, спасибо.

В моём желудке словно кипела кислота. Но не их счастье принесло мне горе. Ведь если они были счастливы, значит были полны надежд. Если они были счастливы, то, возможно, верили, что завтрашний день будет ещё светлее.

...Тем приятнее будет показать им ад, который их ожидает впереди на самом деле.

Дорогой отец, теперь твоя очередь. Посмотри же, как жизнь вознаградила тебя за то, что ты бросил нас в трудную минуту.

Не кажется ли тебе, что пора положить конец этой мечте? Не пора ли тебе столкнуться с последствиями своих действий?

— ...Отравленная Игла.

Каждый из них почувствовал на коже крошечный укол, когда мои иглы с застывшим ядом нашли свои цели.

— Простите за вторжение, если так можно сказать.

— Хрх... а?.. Я чувствую... такую усталость...

— Ч-что... происходит?..

Двое рухнули на пол. Это был звук падения связывающих меня оков.

— Вы достаточно наслаждались эти последние пять лет? Надеюсь, что да, потому что, боюсь, это последнее, что вы получили в своей жизни.

По мере того как я говорила, я развеивала иллюзию, открывая свою истинную сущность.

— Ч-что?..

— Нет... этого не может быть...

— Здравствуй, отец. Теперь моя очередь урвать своего счастья.

— М-Минналиса?.. Э-это невозможно... — сказал он, ошарашенно глядя на меня.

Я улыбнулась. 

— Наслаждайся своим последним отдыхом, папа. Когда ты проснёшься, то попадёшь в мир бесконечной боли.

Добро пожаловать в ад, в котором я живу с тех пор, как ты отвернулся от меня.

***

Эй, Крил. Помнишь ли ты, как мы попали в беду, пробравшись в охотничий домик во время одного из твоих приключений?

Эй, Люсия. Помнишь ли ты, как мы вместе "тренировались быть жёнами", готовя еду для всей деревни?

Помните ли вы, как я тогда смеялась и улыбалась? Я вот не помню. Я уже забыла.

Даже измучив Крила до полусмерти, я ничего не смогла вспомнить.

— Тебе не кажется, что пора перестать притворяться спящим, отец? Нам нужно поговорить.

— ...М-Минналиса?.. Гаааааа!!!

Звук моего имени из его уст так взбесил меня, что я вонзила свой нож ему в руку. Мы находились в глубине леса, куда я затащила их, покинув дом.

— А что насчёт тебя, отец? Ты помнишь, как я раньше смеялась?

— Богиня, нет... больно... будь оно всё проклято!

Мой отец катался по лесной подстилке, как хряк. Его ладони были изрезаны, правая рука обожжена, левая лодыжка раздроблена, правая нога вывернута в противоположную сторону, а в поясницу воткнуто бесчисленное количество отравленных игл. От шеи и выше я не трогала его, так как хотела как можно дольше слышать его крики. Его лицо представляло собой совершенное месиво из слюны, слёз и страдания.

— Хотя, опять же, — признала я, — это было так давно. Возможно, ты уже забыл, как забыл и о нас. Неужели жизнь с новой, молодой женой так освежает? Может быть, звук её криков оживит твою память?

— Что?!

Я подошла к лежащей лицом вверх женщине и наступила на неё. До этого я связала её за руки и за ноги, а затем раздела догола. Теперь вся её кожа была покрыта рубцами, дырами и неприглядными пятнами там, где я сожгла верхние слои плоти. Когда кожа чернела и становилась хрустящей, я вырезала её ножом и прижимала к ране грязь с лесной подстилки. Язвы и дыры появились там, где я бесчисленное количество раз била её плетью с иглами.

Я постоянно подкармливала её зельями, чтобы она не умерла, и чем дальше продолжались её пытки, тем более восхитительными становились крики моего отца.

— Пожалуйста! Не трогай больше мою жену!

Ах, и почему я слышу эти слова только сейчас?

— Ты только посмотри, как ты расхрабрился, — насмехалась я. — Как будто мне есть хоть какое-то дело до того, что ты сейчас можешь сказать.

Ещё более развеселившись, чем прежде, я возобновила мучения его жены.

— Гхххххх! Фтоой! Леди, сфилуйфя!!! Вы меня слофаефе!!!

Когда я топнула по её животу своим ботинком на жёсткой подошве, раздался хруст, и у неё пошла пена изо рта. Должно быть, я раздавила некоторые её органы.

— Упс! Кажется, я перестаралась. Моя ошибка!

Я не хотела, чтобы она умерла так рано, поэтому влила ещё одно зелье в её разинутый рот.

— П-пожалуйста... только не её. Она значит для меня весь мир, — умоляло то, что раньше было моим отцом. Умоляло меня не убивать её.

Это было последнее, что я хотела услышать из его поганого рта. Где всё это было, когда мы страдали? Неужели мы были недостаточно важны для него?!

— ...Её значит, да? Тогда давай заставим её страдать ещё больше!

— Гуф?!

Я подошла к мужчине, который когда-то был моим отцом, и выплеснула на него все свои эмоции, задрав его лицо кверху, чтобы он мог смотреть. Затем я вернулась к женщине и подхватила горящий факел, поднеся его прямо к её лицу.

— Иик?! Пофалуфста... нет... фолько не лифо... АААААААГХХ! НЕЕЕЕЕТ!!!

— Остановись... Пожалуйста... остановись... Больше не надо...

— Ти-хи-хи!  Нет!

Протесты женщины, восхитительные завывания мужчины. Ни то ни другое не подавило гнев в моём сердце.

— Да брось, — насмехалась я, — какой же дурой надо быть, чтобы нести подобную чушь?

Теперь черты лица женщины выглядели по-настоящему нелепо. Я набрала в руку поваренной соли и натёрла ей всё лицо.

— Ммффф!

— Пощадить её? Почему? Потому что она тебе дороже собственной жизни? Ну и что?! Эй, послушай меня! Ну и что из этого?!

— Мммфф?! Мммфф! Мммммфф!!!

Я провернула руку, глубже втирая в неё соль. Она закричала в агонии, когда кристаллы оцарапали её чувствительную плоть.

— Послушай как твоя дорогая, драгоценная жёнушка кричит от боли. Хочешь, чтобы я остановилась?

Когда я задала этот вопрос, я увидела, как его лицо озарилось слабой надеждой, как будто он подумал, что есть какой-то шанс на спасение.

— П-пожалуйста, ст...

— Нет уж! Извини!

Я подняла факел и направила его на то, что когда-то было моим отцом.

— Гяааааааа!!!

— А-ха-ха-ха-ха!  Конечно же, ты не настолько глуп! Неужели ты думал, что я отпущу тебя?

— Гаа... Гхх... Грх...

Он только и смог, что бессвязно бормотать под мой презрительный смех. Возможно, настало время поддать жару.

— Знаешь ли ты, как долго страдала моя мать? Сколько раз она извинялась? Как ты думаешь, что это ей принесло? Я отвечу тебе: столько же, сколько и тебе.

Пламя ненависти, пылавшее во мне, теперь было гораздо, гораздо ярче. Как ревущий костёр.

— ...Нам предстоит пройти долгий, долгий путь. Я дождусь, когда ты дойдёшь до самых глубин отчаяния, до самых глубин того, что может предложить этот мир. Тогда, и только тогда, я убью тебя.

— Угх... уургхх...

— Я понимаю, что мы только что начали, но может сделаем небольшой перерыв? В конце концов, оставлять эту бедную женщину в живых ещё хоть на секунду было бы оскорблением для моей несчастной матери.

— Мммфф?! Мммффф?!

Из сумки я достала большие сверкающие ножницы. Я широко раскрыла лезвия и воткнула острия в землю так, чтобы они оказались перед лицом женщины. Затем я срезала ножом матерчатый кляп женщины и позволила ему мягко упасть на землю.

— П-пофалуфста... Вы не фолфны этого фелать... — умоляла она.

— О? Такими будут твои последние слова?

— Нет... подофди! Помофи! Помофи мне! Я ифвиняюфь! Я ифвиняюфь!

— Прекрати! ПРЕКРАТИ ЭТООО!!!

Я сжала обе руки, и лезвия ножниц, воткнутые в землю, сомкнулись вокруг её головы.

— Стоф... больно... это не... смефно... Укк.

Лезвия сомкнулись вместе и оборвали жизнь женщины.

— Аааааугхх!!! Аааааааугххх! Аааааааааааугххх!!!

— Ти-хи-хи. Теперь твоя очередь, отец. Яма, в которую ты падёшь, будет тем темнее, чем летишь дальше. Кровавое болото и отчаяние без конца.

— Э-это не правильно... Э-этого не может быть... Э-это сон... это д-должно быть... Это не м-может быть реальностью... Я н-никогда не делал ничего, чтобы заслужить это...

Человек, которого я когда-то уважала, мой бывший отец, издал пустой смешок.

— Мне нужно, чтобы ты уснул, — сказал я. — Беспокойная дремота, не несущая утешения... Из глубин призрачной души, твои жалкие удары крыльев ознаменуют конец всего. Призыв Белого Очищения.

После моего заклинания появилась молочно-белая личинка длиной около пяти сантиметров, которая извивалась на моей ладони. Она была особенной, гораздо более волшебной, чем другие мои насекомые. Я перевернула мужчину на спину и опустила червяка в его открытый рот.

— Не волнуйся, отец, ты будешь не одинок. Тебя отбелят до белизны так же как и всех остальных! Ти-хи-хи! Ти-хи-хи-хи-хи!

Спустя некоторое время я позволила себе остыть, когда вернулись остальные.

— Минналиса! У нас всё готово! — сказала Шурия.

— Я тоже закончил свою часть, — сказал Хозяин. — И , как я вижу, ты тоже почти закончила.

— Да, — ответила я. — Почти готово. Остались только последние штрихи.

Хозяин выглядел немного бледным после активации Меча Греха. Я пыталась убедить его, что такие страдания не нужны, но он ответил, что ради моей извечной мести готов вытерпеть любую мимолётную боль, и я не смогла ему на это возразить.

— Хорошо, — сказал Хозяин. — В таком случае, мы начнём завтра, как и планировали. Не могу дождаться.

— Я позаботилась о том, чтобы эти черви вели себя как можно прилежнее, — сказала Шурия. — Так что теперь я буду ожидать в сторонке. Я прослежу, чтобы никто не вмешивался!

— Большое спасибо вам обоим.

Пока я говорила, подул холодный ветер, и с неба посыпались мягкие хлопья снега.

— А, снег, — заметила я. — Конечно. Полагаю, зима уже приближается.

Судя по состоянию хлопьев и тому, как падал снег, я ожидала, что на следующий день будет чистое ясное небо и толстое белое одеяло на земле.

— Как будто я начинаю с того места, где остановилась...

Так что падай, снег, падай. Воссоздай условия того рокового дня.

— Ти-хи-хи. Ти-хи-хи-хи-хи.

Посмотри же, Люсия. Теперь я смеюсь вот так. Будет ли мне странно посмеяться вместе с тобой вот так? Смогу ли я вспомнить, как это было раньше?

— О, я просто не могу дождаться завтрашнего дня. Моё прошлое наконец-то встретит свой конец в адской зимней стране чудес.

И ваша жизнь будет отбелена, как и всё, что скрывается под белоснежным снегом.

***

Было утро десятого дня после того, как я стала свидетелем акта насилия со стороны Минналисы, а Кайто забрал меня с собой. Холодный воздух обжёг мои щёки, пробуждая меня от неглубокой дрёмы.

— А, Леоне, ты проснулась. Как ты себя чувствуешь?

— ...Паршиво, очевидно же. Почему ты притворяешься, что тебе не всё равно?

— А кто сказал, что мне всё равно?

Кайто держал меня в заброшенном охотничьем домике на окраине деревни Квикитто. Это была полуразрушенная хижина, которой всё же было достаточно для того, чтобы уберечься от ветра и дождя. В эти холодные месяцы она использовалась сравнительно редко, поэтому он и остальные члены моего отряда были единственными людьми на многие мили вокруг.

Толстая верёвка связывала мне руки и ноги, а я сидела на куче соломы, время от времени терзаемая порывами холодного воздуха, врывавшимися через трещины в стенах.

— Я бы сказала, что ты ясно дал понять, что тебе всё равно, приведя меня сюда!

— Это твоя собственная вина; ты проигнорировала мои предупреждения. Я говорил тебе держаться подальше, но ты этого не сделала. Ты здесь только потому, что сама так решила. Ты могла бы легко решить не вмешиваться, и сейчас мирно коротала бы свои дни в Карванхейме.

— ...Если бы ты не был так одержим местью, всё было бы иначе.

Кайто задорно хихикнул, как будто его это не касалось. 

— Ну, с этим я вряд ли смогу что-то поделать, не так ли?

Затем он сделал глоток чая, который вскипятил над камином.

— Что значит, ты ничего не можешь с этим поделать? Ты достаточно силён, чтобы самостоятельно выбирать свой собственный путь, не так ли? Так почему же это?

Он вздохнул. 

— Почему? Позволь тогда мне рассказать тебе немного о себе. Я люблю хорошенько выспаться, и моя младшая сестра всегда приходила в мою комнату и срывала с меня одеяло, чтобы разбудить меня. Мой отец был таким же; маме буквально приходилось вытаскивать его из постели за ухо. Она всегда была неуклюжей и никогда не могла приготовить тосты как надо. Когда я шёл в школу со своими друзьями, мы часто дурачились и опаздывали. Был один учитель, который всегда нас за это бил. “Мистер Телесное Наказание” — так мы его называли. Все эти люди были важны для меня, понимаешь. Я заботился о них.

— ...Тогда ты должен быть таким, чтобы они гордились тобой. Что бы они подумали, если бы увидели тебя сейчас?

— О да, им бы это не понравилось. Им было бы стыдно смотреть на то, во что я превратился.

Кайто действительно так думал. Мне не нужно было использовать свой навык, достаточно было увидеть тоску в его глазах. Он сказал, что цель его путешествия — найти дорогу домой, и я всё ещё думала, что в этом есть доля правды.

Поэтому я так и не смогла его переубедить.

— Смирись с этим. Я уверена, что когда-нибудь ты найдёшь способ вернуться...

— Это неважно, что они могли бы подумать обо мне. Все они мертвы. Ценой моего призыва стали две сотни человек, физически находившихся в тот момент рядом со мной, а также полдюжины из числа моих ближайших кровных родственников.

Мои пустые слова словно прошли мимо глухих ушей.

— ...Что за... чертовщина?

— В то время, когда меня призвали в этот мир, я находился в школе. Мы развлекались перед началом занятий, когда подо мной из ниоткуда появился магический круг, и я оказался заключён в сферу света. Люди, окружавшие меня в тот момент... были моими друзьями и учителями.

Каждое его слово звучало так, словно он вгонял нож в собственное сердце. Я знала, что должна сказать хоть что-то, но, как только я открывала рот, ничего не выходило. Как будто земля под ногами начала трескаться, и я боялась сделать хоть шаг дальше, чтобы она не исчезла окончательно.

— Ты сказала, что мне дали второй шанс, — сказал он, его голос был всё таким же чёрным от ненависти. — Так скажи мне. Как мне их вернуть? Мои друзья, моя семья, моя жизнь. Скажи мне. Если ты думаешь, что так хорошо меня знаешь, тогда скажи мне, как их вернуть. Сделай так, чтобы всё это прошло...

— ...Я...Я...

— ...Мне жаль. Это не имеет к тебе никакого отношения, Леоне. Я просто завидую тебе, знаешь ли. Ты полна надежд. Оптимизма. Всем, чем был исполнен я раньше, и даже больше. Это всё просто сводит меня с ума.

В этот момент я увидела в глазах Кайто тоску. Тоску по чему-то далёкому, чего он не мог получить.

— Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что это позорно. Я говорю себе об этом каждый день. И всё же... и всё же...

Несмотря на всё это, мне стало жаль этого человека. Но я не могла высказать этого, не могла найти слов и вскоре услышала звук хлопнувшей двери вдалеке.

— ...Перерыв окончен. И для тебя, и для меня. Пришло время вернуться в шкатулку.

Дрожь пробежала по позвоночнику. В одно мгновение он перестал быть потерянным ребёнком. Он оставался моим похитителем, а в его впалых глазах полыхало тёмное пламя. Он приоткрыл губы, и с них сорвался голос, который не мог принадлежать ему.

— Поиграем. Поиграем. В моей шкатулке ты найдёшь путь.

Любой сад, любой холм. Всё, что тебе нужно убить.

Загнивай, болей, истекай, кашляй. Я не позволю тебе упорхнуть.

Сон ли это, иль реальность? Расскажи мне, что ты чувствуешь.

Красивые цвета на стене. Очень скоро ты услышишь зов.

В моей шкатулке ты станешь моим другом, и в моей шкатулке ты встретишь конец.

Меч Греха: Маленькая Похотливая Девочка.

Как только он закончил говорить, наступила гнетущая тишина, словно из комнаты высосали весь воздух.

— Ах-ха-ха-ха-ха! Я свободна, я свободна!

Девочка, которой на вид было около семи лет, появилась из воздуха. Её длинные прямые волосы имели красные корни и фиолетовые кончики, а между ними переливались всеми цветами радуги. Она улыбалась ангельской улыбкой, была одета в тонкое белое платье, а вокруг её запястья висел браслет, соединённый с правой рукой Кайто разноцветным шнурком.

— Эй, Кайто! Можно мне поиграть? Пожалуйста, пожалуйста, миленький, пожааалуйста?

Её невинный голосок напугал меня. Это был голос дьявола. Позади себя я услышала, как просыпаются три моих спутника. Все они были связаны, как и я.

— Ургх... Чёрт, как больно.

— Угх... Только не снова.

— Если это кошмар, то я бы хотел проснуться именно сейчас...

Кайто повернулся к девушке. 

— Да. Они все твои, Похоть. Разноцветная Шкатулка с Игрушками.

— Хрх

Внезапно вокруг нас сомкнулся стеклянный ящик без единого шва. Он был наполнен липкой прозрачной жидкостью, не тёплой и не холодной, которая чудесным образом позволяла нам дышать. Когда это случилось в первый раз, это было похоже на рай, на плавание в безбрежном океане. Но в этот раз у меня по коже поползли мурашки, потому что я уже знала, что будет дальше.

Жидкость начала высасывать ману из наших тел. Приятные ощущения длились лишь до тех пор, пока она вся не закончится. Это было похоже на последнюю трапезу перед мучительной казнью.

— Гаааааагх!!! Грхххх! Остановись! Пожалуйста, я умоляю тебя!!!

Дэн кончился первым. Его запас маны и магическое сопротивление всегда были самыми низкими в нашей группе.

За ним последовали Занк и Спинн.

— Гх... Грррр! Гаааааа! Грхрх...

— Ааа... аххх! Пожалуйста... не надо больше...

— Прекрати это! — крикнула я. — Делай со мной всё, что хочешь, но оставь моих друзей в покое!

— Боюсь, я не могу этого сделать. Одной твоей боли недостаточно, чтобы удовлетворить мои потребности. Для поддержания активности Лени требуется довольно много маны, так что мне нужно запастись. Жаловаться бесполезно.

Кайто отказал в моей просьбе, и, прежде чем я начала терять сознание, я почувствовала, что мои собственные запасы маны, восстановленные благодаря отдыху, снова достигли нижнего предела.

— Не волнуйся. Это последний раз. После этого у меня будет столько маны, сколько нужно. Тогда ты сможешь сидеть и наблюдать, пока всё не закончится.

Как только он закончил говорить, мой запас маны упал до нуля. Приятные ощущения во всём теле внезапно перевернулись, и я почувствовала, словно с поверхности всего моего тела снимают кожу, делая меня единым целым с миром. Когда моя сущность вытекала из меня, мне казалось, будто я чувствую, как что-то ещё пробирается внутрь.

Мне больно, сделай так, чтобы это прекратилось, я не могу больше терпеть, пожалуйста, помоги мне, мне страшно, я совсем одна, мне нужно спасение, мне хочется плакать, так темно, так холодно, я не хочу быть одна, я хочу уйти, я хочу исчезнуть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть.

— Хрррр! Нет, стой! Убирайся от меня!!!

Внутри меня боролась тьма, настолько чистая, что одна её капля могла поразить весь мой разум, как раковая опухоль. Она проникала сквозь кожу, впивалась в плоть, стреляла по венам, пробиралась к сердцу и распространялась по всему телу. Эта боль была мне уже хорошо знакома, но я не могла ни отгородиться от неё, ни приспособиться к ней. Поддавшись этому ощущению, трудно было даже оставаться в здравом уме, не говоря уже о том, чтобы придумать выход.

— Всем нравится внутри моей шкатулки, — сказала девочка. — Возьми же всё, что у меня есть, и я превращу всё это в ману.

— ...Мне кажется, ты немного переборщила, Похоть. Оставь им хоть немного, иначе они не продержатся и трёх дней. У меня и так уже достаточно много твоей маны, запасённой в Одеянии Тёмных Духов, а мне нужно, чтобы эти четверо могли наблюдать. Можешь продолжать, пока они не потеряют сознание, но не более того.

— Оуу, но я только начала! Я не остановлюсь, не остановлюсь, не остановлюсь!

— Не будь эгоисткой. Просто делай то, что я говорю.

— Хмф. Лааадушки...

Девочка с радужными волосами надулась и покрутила пальчиком, и гнетущее чувство отступило.

— Крх... Кха!!! Кха!!!

Мне всё ещё было мучительно больно, но, по крайней мере, я снова могла думать. Я задыхалась, даже не понимая, что именно у меня забрала шкатулка.

— ...Развлекайся, Похоть. Шкатулка с Картинками.

Как только Кайто произнёс эти слова, хижина исчезла, как будто вокруг нас нарисовали большую коробку.

— Что... это?..

Когда я пришла в себя, передо мной была небольшая деревня, окружённая заснеженными деревьями.

— Ох, это всё мне? Можно мне поиграть с ними, Кайто? Уиии!

— Подожди, остановись!

Не обращая внимания на слова Кайто, девочка сделала жест рукой в воздухе так же непринуждённо, как писала бы на стене, и все деревья в одном месте оказались повалены.

— А-ха-ха-ха! Смотрите-ка, я раздавила их... Хрк!

Смех девочки внезапно прекратился, когда разноцветная нить увеличилась в длину, обхватила горло девочки и сдавила его.

— Слушай сюда, Похоть. Это не игрушка, понимаешь? Они не для того, чтобы с ними играла ты.

— Рррргх! Рррргх! Рррргх!

Девочка боролась, размахивая руками и ногами, раскачивая головой из стороны в сторону. Тем временем Кайто повернулся к нам, на его губах заиграла злобная улыбка.

— Пришло время Минналисе начать свою месть. С помощью этого вы, ребята, тоже сможете посмотреть.

— ...Ты хочешь сказать, что это?..

Шестерёнки моего затуманенного сознания начали вращаться, и я поняла, на что смотрю. Когда я перевела взгляд на него, сцена приблизилась, как бы раскрываясь передо мной. Из прозрачной шкатулки я смотрела вниз на деревню Квикитто.

***

Используя силу своего Клинка Души, я создал миниатюрную версию деревни Минналисы, чтобы Леоне и остальные могли наблюдать за происходящим. Я сначала запаниковал, когда Похоть внезапно уничтожила несколько деревьев, но, если присмотреться, это место находилось достаточно далеко от поселения, а также от того места, где Шурия заперла невинных деревенских детей. Шурия также сообщила мне через Глас Души, что она уже на обратном пути и не пострадала.

Успокоившись, я ещё раз окинул взглядом деревню — как раз вовремя, чтобы заметить, как рушится церковь, а её высокие башни превращаются в груду обломков. Минналиса уже начала, и пришло время мне сыграть свою роль. Я сделал всё это, чтобы предоставить ей лучшую сцену, на которой она могла бы разыграть свою месть.

С моих губ сорвался голос, принадлежащий кому-то другому.

— Позволь мне бездельничать, позволь мне лениться. Не поднимай кулак в гневе. Это ты меня побеспокоил; будет справедливо, если ты оставишь меня в покое.

Сделай всё просто, сделай всё быстро. Беги и не останавливайся. Вся эта беготня туда-сюда. Разве ты не видишь, что всё должно исчезнуть?

Посмотри же, сколько сил ты сэкономишь, поселившись в моей пещере. Здесь ты будешь отдыхать весь день, пока не исчезнет моя мастерская.

Меч Греха: Грот Смертного Запустения .

Появился огромный человек, размером с тролля, но с гномьими чертами лица. Он был одет как кузнец, а на поясе у него висел потускневший молот из золота и серебра.

— ...Что за кузнец без материалов? Я возвращаюсь. Положи меня обратно.

Хотя казалось, что мы все парим в воздухе над деревней, он опустился на бок, как будто под ним был пол.

— Ты не сможешь вернуться, пока не выполнишь свою работу, Лень. Держи, только одна вещь, а потом можешь отправляться спать.

Прежде чем Лень успел полностью отмахнуться от своих обязанностей, я достал заготовленный ранее Клинок Кровавого Проклятия и бросил ему.

— ...Этот не так хорош, как тот, что ты давал мне в прошлый раз.

— То был Посох Отчаяния Лича. Не каждый день встретишь такие качественные материалы. Будь благодарен уже за то, что получаешь.

Я вздохнул, вспомнив, с каким трудом мне удалось его получить. Затем я ещё раз опустил взгляд на диораму, которую создал мой Клинок Души.

— Приступай уже к работе. Мастерская Чёрное Колесо.

— Ургх. Ну что за запара.

Лень взял проклятый предмет и воздел его над миниатюрной деревней. Затем он снял с пояса молот и с размаху опустил его на Клинок Кровавого Проклятия. Внезапно предмет распался на бесчисленные мерцающие частицы, и вокруг деревни появилась стена из чёрных, медленно вращающихся шестерёнок.

Теперь весь район находился во власти Мастерской Чёрного Колеса. Я повернулся к Леоне и сказал ей:

— Сейчас вы все увидите, что именно вы так старательно пытались предотвратить.

— ...

Она не ответила. Я отвернулся и сел, наблюдая за тем, что произойдёт дальше. Всё, что мне теперь оставалось — это следить за тем, чтобы мастерская оставалась в рабочем состоянии; иными словами, я мог сидеть и наслаждаться зрелищем. Именно по этой причине мы перегоняли ману от Леоне и остальных в Одеяние Тёмных Духов.

— Дело за тобой, Минналиса.

***

— ...И вот воин убил всех злых чудовищ своим волшебным мечом, а после он и деревенская девушка поженились и жили долго и счастливо. Конец.

— О, это уже конец? Давай, Люсия, почитай нам ещё!

— Боюсь, это всё, на что у нас сегодня есть время, — сказала я, закрывая книжку с картинками в своих руках. — Вам нужно поскорее лечь спать, иначе утром вы не сможете вовремя встать. Вам нужно будет вставать рано-рано, чтобы успеть на празднование моей свадьбы.

— Эй, а почему воин не женился на принцессе в конце? Тогда бы он стал королём! Разве король не сверхсильный?

— Это потому, что он любил деревенскую девушку. Любовь сильнее всего на свете, она даёт силы преодолеть все препятствия на пути. Так же, как наша с Крилом любовь.

Я уложила детей в постель и задула свечи, а потом села рядом с ними и продолжила поглаживать их по груди через одеяла, пока они засыпали.

Завтра наступал важный день. Крил уже должен был вернуться в деревню, но он прислал сообщение, что у него что-то случилось, и он прибудет прямо в этот день вместе с Югасом и Каталеей.

Крил постоянно отвлекался то на одно, то на другое, так что это не стало для меня особым сюрпризом, и я подумала, что он хотя бы успеет на собственную свадьбу, и мы наконец сможем провести нашу последующую ночь вместе уже как муж и жена, а не как любовники...

— Хи-хи!  Я стану женой! Даже не верится!

Я выходила замуж за Крила. Об этом я мечтала всю свою жизнь. Все мои труды наконец должны были окупиться. Я заставила его заметить меня, влюбиться в меня и дорожить мной больше, чем чем кем-либо другим. Я научилась готовить для него и краситься для него. Я трудилась, трудилась и трудилась. Я изучала магию, заводила связи и использовала любые средства, чтобы устранить все угрозы нашему союзу. И Крил по-прежнему доверял мне во всём этом.

Я вспомнила о другой нашей подруге, той, которую выгнали из деревни. Она наверняка уже лежала мёртвой где-нибудь в канаве. Взрослые пытались притвориться, что она живёт где-то далеко с матерью, но я знала, что на самом деле они продали их в рабство.

И хорошо, что продали. Теперь никто не сможет встать между мной и Крилом.

Завтра я проснусь пораньше, чтобы собрать фрукты и испечь чудесный пирог. Он обожает фруктовые пироги.

Я вспомнила о пироге, который испекла в тот день, когда эта зануда исчезла из нашего окружения. Ради улыбки Крила не жалко никаких усилий.

Хи-хи-хи. Я просто не могу дождаться завтрашнего дня!

Завтра красный плод счастья окажется в моих руках.

На следующее утро, я вышла на снег глубиной до щиколоток едва рассвет забрезжил на ясном небе. Я встала немного раньше, чем было нужно, и решила прогуляться по деревне, чтобы убить время и вспомнить всё, что было в нашей с Крилом жизни до этого момента.

Я прошла мимо площади, на которой мы играли, мимо заброшенного дома, где мы играли в прятки, и оказалась перед церковью, где мы произнесли наши глупые клятвы. Позже сегодня мы обменяемся ими по-настоящему. Деревенский священник обычно вставал рано, и я подумала, нет ли его где поблизости.

Я осторожно толкнула дверь и вошла в часовню. Она была пуста, и внутри царила торжественная тишина. Я подошла к алтарю и сложила руки в молитве.

— Благодарю вас, Госпожа, за то, что присматриваете за мной и Крилом. Я клянусь прожить с ним счастливую жизнь.

Вдруг я услышала, как позади меня со скрипом открылась дверь, и вошёл благообразный пожилой мужчина с седеющими усами.

— О, Люсия? Что привело тебя в дом нашей Госпожи?

— Доброе утро, Отец. Я проснулась сегодня рановато, поэтому решила прийти и вознести свои молитвы.

— Ясно, ясно. Не волнуйся, Люсия, ибо Госпожа наша всегда присматривает за тобой. Милость Её наполнит вашу жизнь счастьем.

Тёплая улыбка священника была наполнена любовью и добротой. Я представила, как вся деревня будет стоять вокруг нас, предлагая свою поддержку.

— Спасибо, Отец. Я обещаю прожить счастливую жизнь.

...Однако планы моего счастья не были интересны этому миру.

— Так и будет, Люсия. Ты так далеко зашла. Я всё ещё сожалею, что не заметил тогда зверолюда, живущего среди нас. Я всегда буду сожалеть о том, что не замечал, что с тобой плохо обращались раньше. Теперь это чудовище исчезло из твоей жизни, и ты можешь жить дальше и... Хурк?!

...Несколько капель крови упали на чертёж, окрасив всю страницу в красный цвет.

[П.П. в английском переводе было использовано слово blueprint, которое обычно используется для строительных чертежей. Это специфический исторически сложившийся термин, связанный с технологией размножения документации у бусурман.  Не совсем понял причём тут это.]

— Ох, Отец. Вы всегда рано вставали. Но, боюсь, я не могу позволить вам вмешиваться в это дело.

— ...А? Ч-что?..

Со звуком, похожим на разрезаемый фрукт, напавшая на священника извлекла из его спины свой окровавленный клинок.

— Нгх... ухх... Кровь... Я умираю... Помоги... мне...

— Ох, не будь такой плаксой. Я не задела ничего важного. Ты ещё поживёшь... некоторое время.

— Угхх?!

Девушка, державшая нож, улыбнулась, как будто с нежностью смотрела на старого друга. Она отпихнула священника в сторону, и он рухнул на землю.

— Агх... пожалуйста... я не хочу умирать...

— Не волнуйся. Разве твоя богиня не присматривает за тобой? Что случилось с её милосердием?

Священник барахтался на полу, зажимая дыру в груди. Я же могла лишь ошеломлённо наблюдать за происходящим. Затем она повернулась ко мне.

— А что думаешь ты, Люсия? Лично я не была бы счастлива с богиней, которая просто наблюдает и ничем не помогает. Как ты думаешь, ты можешь мне посочувствовать в этом?

— М-Минналиса?..

Это была она, та самая зануда из детства, от которой я так старалась избавиться. Те же льняные волосы и глаза, те же кроличьи ушки на голове. Только теперь на ней была завораживающая улыбка и наряд горничной, демонстрирующий её стройные руки и женское очарование.

— К-как? Я думала, они продали тебя в рабство!

— Ох? А это даже интересно. Крил об этом не знал, а ты знаешь. Опять подслушиваем взрослых, да? Разве ты не помнишь, что они делали, когда заставали тебя за этим занятием?

Она хихикнула, отчего у меня по позвоночнику пробежал холодок.

— Какое у тебя здесь дело? — потребовала я. — Не припомню, чтобы я посылала тебе приглашение на свадьбу.

— О, но я просто обязана передать привет новобрачной, — ответила Минналиса. — Что же я за подруга такая, если даже не покажусь на глаза?

Она улыбнулась, но злость на её лице была очевидна, как будто она даже не видела причин скрывать её.

— Неужели? Не хочу тебя огорчать, но убийцы не допускаются... Кроме меня, конечно. Гнойный язык земли и огня, ответь на желание моего сердца! Влюблённый Змей!!!

В воздухе внезапно полыхнуло жаром, и появилась огромная змея из расплавленной лавы.

Она — зверочеловек, поэтому увернётся от неё и попытается подобраться поближе. Когда она это сделает, я поджарю её заживо Стеной Пламени.

Однако моё предсказание было быстро опровергнуто.

— Я никого не убивала, — сказала она. — Пока что. Ледяное Копьё.

— Что?!

Ледяная магия Минналисы столкнулась с моей, и полностью замороженная змея рухнула на землю.

— Комбинированное заклинание Огня и Земли, — отметила она. — Совсем недурно.

— Как ты это сделала?! Зверолюди не могут создавать копья, тем более без песнопений!

— Потому что звериная мана становится тем слабее, чем дальше она от источника? Не глупи, Люсия. Это происходит не настолько быстро. Ты ведь слышала о воинах-зверолюдах, которые зачаровывают своё оружие, не так ли? Разве вас не учили этому в академии?

— Гррр. О, духи огня, танцующие на рассвете, жертвоприношением влечётся ваше дыхание! Дыхание Духов Огня!!!

Это заклинание обладало такой же разрушительной силой, как и драконье пламя, и могло сжечь всё, к чему прикасалось. Огонь устремился к Минналисе, но она даже глазом не моргнула. Она вбежала внутрь здания, отпрыгивая в сторону.

— О, Люсия. Так быстро отдать инициативу с помощью длинного песнопения? А твоя магия Духов впечатляет только силой. Эти показные сражения действительно учат вас чему-то или они просто для спорта? Они могли бы заменить тебя стационарной пушкой и ничего не потерять в гибкости.

— Гррр! Заткнись и сдохни уже!!!

Ход битвы оказался обращён против меня. Это было нехорошо. Моя роль была всего лишь ролью поддержки; я не могла соперничать со зверочеловеком в плане физических способностей. Если бы Крил был здесь, он смог бы защитить меня, но поскольку его нет, мне придётся убить Минналису до того, как она приблизится.

У меня нет выбора. Следующее заклинание должно уничтожить её!

Я всё ещё не знала, зачем Минналиса пришла сюда, но это было неважно. В нашем мире для неё не было места. Она вообще не должна была выжить!!!

— Ти-хи-хи. Ты тоже совсем не изменилась. Помнишь, как ты всегда отставала в наших гонках? Вот, я помогу тебе, просто следуй за звуком моего голоса! Ти-хи-хи!

— Гррр! Я не хотела использовать это, но твоё лицо начинает меня раздражать!!!

Я потянулась в сумку с вещами и достала камень, наполненный магией Огня, под названием Камень Огненной Орхидеи, который использовался как катализатор для призыва всей силы Духов Огня. Стоили они недёшево и годились только для однократного использования. К тому же, если выпустить его здесь, то здание, в котором мы находились, скорее всего, будет разрушено. Но сейчас я не могла позволить себе сдерживаться.

— Огонь и сера, станьте моим щитом! Да явится гнев твой! Гнев Духов Огня!!!

На мгновение вся мана в округе всосалась в камень, и он засветился ярким светом. В следующее мгновение из меня вырвалось раскалённое добела пламя, пожирая всё, к чему прикасалось. Когда пыль осела, я осталась стоять среди груды обломков и мусора.

— Я... я победила? Глупая девка, пришедшая сюда только для того, чтобы умереть.

Я почувствовала, как меня захлестнула волна облегчения, и тяжело вздохнула. Ни один призрак прошлого не мог убить меня сейчас, когда я находилась на пороге осуществления своей мечты.

— Ох, но теперь церковь разрушена. Что я буду делать со свадьбой?

— Я думаю, у тебя есть другие заботы.

— Ах...

Голос, её голос, мягко донёсся до моего уха сзади. Я повернулась, чтобы встретиться с ней взглядом, когда она вонзила нож мне в плечо.

— Аааагх! Нет!

Больно... Я должна что-то сделать!!!

Я отступила от неё на несколько шагов, а затем упала на колено и произнесла заклинание исцеления.

— Грх! Гха! О с-свободные духи, услышьте мою мольбу! Исцеление!

— Я всегда поражаюсь тому, какой бессердечной ты можешь быть, Люсия. Разве ты не беспокоились о бедном священнике? Или ваша свадьба важнее его жизни? Хи-хи-хи!  Хорошо, что я его спасла, иначе он мог бы слишком легко отделаться!

Успокаивающий зелёный свет постепенно заставил мою боль отступить, но ничего не сделал с холодом, охватившим моё сердце. Минналиса смотрела на меня так, словно я была всего лишь червяком, извивающимся в грязи, и это вселяло в меня ужас.

Как раз в это время начали появляться другие жители деревни, привлечённые шумом.

— Что здесь произошло?!

— Церковь! Она разрушена!

— Кто-нибудь видел детей?

— Ч-что здесь происходит? Эй, смотрите! Это не Минналиса ли там, рядом с Люсией?!

Однако Минналиса не выглядела испуганной. Более того, она выглядела счастливой как никогда.

— Ти-хи-хи-хи. Сцена готова. Пора начинать.

— Н-начинать… что? Грх!

В этот момент вокруг всей деревни внезапно возникла чёрная стена. В её поверхность были вмонтированы эбеновые шестерёнки, медленно вращающиеся с металлическим лязгом. Одного вида этого препятствия было достаточно, чтобы вселить в меня чувство глубочайшего ужаса.

— Ти-хи-хи! Ти-хи-хи-хи-хи! Наконец-то! Наконец-то! Люсия, теперь твоя очередь. Я собираюсь уничтожить всё, что тебе дорого! Ти-хи-хи-хи! Ти-хи-хи-хи-хи! А-ха-ха-ха-ха!!!

Впервые в жизни я не испытывала злости или отвращения к Минналисе. Я боялась её. Глубоко, смертельно боялась.

***

Образовалась толпа. Все жители деревни, кроме Люсии, смотрели на меня глазами, полными любопытства. Её же глаза были полны ужаса.

— Как дела, моя старая семья? Надеюсь, у вас всё хорошо. Ти-хи-хи. Со своей стороны, я держусь исключительно хорошо, если можно так выразиться! Ти-хи-хи-хи! Аххх, какое прекрасное утро. Как будто...

— Эй, что этот вонючий зверолюд делает в нашей деревне?.. АААААААГХ!!!

Ледяное Копьё Минналисы влетело в ногу мужчины, пригвоздив его к земле и заставив почву под ним окраситься кровью.

— По моему, я ещё не закончила говорить, — сказала она. — Неужели в этой деревне больше не учат хорошим манерам? Почему то, что ты хочешь сказать, важнее, чем чьё-либо ещё, а?

— Ты! Ты заплатишь за... Гаааагх!!!

— Где ты думаешь?.. Аййййй!!!

Две тявкающие шавки, лишённые воображения, бросились ко мне, и каждая заработала себе по пробитому плечу.

— Пожалуйста, проявите немного чувства самосохранения. Или вы просто не можете понять, что маленькая девочка, которую вы раньше гнобили, теперь в состоянии дать отпор? Вы действительно кучка дураков.

Некоторые из жителей деревни бросились защищать тех, кому я причинила вред. В их глазах я увидела смесь недоумения и гнева.

— Аххх, вот глаза, которые я так мечтала увидеть, — сказала я, позволив усмешке сорваться с моих губ. Красно-чёрная дистилляция желаний моего сердца прокладывала себе путь вверх и наружу из глубины моей души.

— Прежде чем мы начнём, я должна сказать вам одну вещь, — пояснила я. — Я не намерена ни в коем случае сдерживаться. Нет ни одной причины, по которой я должна проявить милосердие к кому-либо из вас. Мои сообщники по преступлению неустанно трудились над тем, чтобы сегодня я смогла полностью раскрепоститься. Позвольте же мне продемонстрировать это.

— Гух! Гххх... гффф?!

Прежде чем человек, подкрадывавшийся ко мне сзади, успел взмахнуть своим топором, я развернулась и вонзила ему меч в сердце.

— Я должна была догадаться, что это будешь ты, Калиф. Как всегда, простодушен. Не стоило ли тебе быть немного осторожнее теперь, когда у тебя есть семья, о которой нужно беспокоиться?

— Калиф?! Неееееет!!!

Я стряхнула беднягу со своего меча, и его жена Юлия прибежала в отчаянии. Любому было ясно, что его рана смертельна, и если бы удача была на его стороне, он был бы уже мёртв. Но, как бы ни было это странно, но Калиф продолжал кричать.

— Аааааа! Это так больно! Я сейчас умру!

— К-Калиф?..

Рана была настолько глубокой, что можно было видеть его насквозь, и кровь хлестала из неё потоком. Но он всё ещё корчился от боли, брыкался и кричал.

— Не волнуйтесь, он будет жить... пока что. Такова природа этой магической тюрьмы. Она не позволяет вашим душам покинуть тела, а значит, у вас будет очень много времени на страдания! Ти-хи-хи-хи! Ти-хи-хи-хи-хи!

— А? Ох... э?

Юлия, казалось, не могла осознать, что её муж на самом деле всё ещё не умер. Или, возможно, её мозг просто отказывался принять жестокую реальность, что он навсегда застрял в кошмаре наяву. И тогда я снова повернулся к Люсии, чтобы дать ей подсказку.

— Давай же, Люсия. Калиф умрёт, если ты не воспользуешься своей магией исцеления.

— Т-ты с ума сошла!

— О, это некрасиво. Хи-хи. Кто, по-твоему, сделал меня такой?

Она смотрела на меня с лютой ненавистью. Никакой благодарности за мои добрые и заботливые слова.

— Хорошо, тогда в честь нашей дружбы я дам тебе небольшую мотивацию. Как насчёт этого? Деревенские детишки попали в плен. Это похоже на то, во что должен ввязаться герой, не так ли? Я знаю, тебе всегда нравились такие вещи.

— Что?! Что ты сделала с детьми?!

— А что, по-твоему, я сделала? — сказала я с вызывающей улыбкой. — А что, этого вам всё ещё недостаточно? Тогда как насчёт этого? Здесь слишком много раненых, чтобы мы могли справиться с ними в одиночку.

— Нет... хватит!

Я усмехнулась и достала горсть метательных ножей, швырнув их в толпу.

— Гаааа!!!

— Ааааргх!!!

— Аааа! Моя нога!

— К-как ты можешь быть такой жестокой?! Ты же знаешь, что я только что потратила всю свою ману! Неужели ты совсем лишилась сочувствия?

— Ах-ха-ха-ха!!! Боюсь, что вы давно его уничтожили! Каждый из вас! Вы разбили его на мелкие кусочки своими камнями!

Аххх, это было оно. Я чувствовала, как моё сердце взывает о большем. Пришло время вкусить плоды моего усердного труда.

— Почему бы тебе не попробовать побыть немного внимательной? — спросил я. — Начинается.

— А?..

С раненым что-то происходило.

— Смотри, они уже почти здесь, — сказала я. — Семена начинают прорастать.

— Гхх! Гхх! Что это?.. Вытащи это!..

— П-прекрати... что со мной происходит... что, чёрт возьми, со мной происходит?

— Ч-что это?..

— ...Это мои драгоценные личинки!

Я злобно ухмыльнулась, глядя, как жители деревни погружаются в ад, куда более глубокий, чем всё, что они знали.

— Иургх!!! Гаааагх!!!

Из глубоких ножевых ран горожан, словно гной, хлынули десятки молочно-белых личинок.

— Калиф? Что с тобой происходит?!

— Ю-Юлия?! О, крааа... Аааагх?!

— Ти-хи-хи. О, это больно, не так ли? Это делает меня такой счастливой! Ти-хи-хи-хи!

Их глаза были наполнены возвышенной смесью злобы и страха, которой я никак не могла насытиться. Как будто они наконец осознали своё место: свиньи, которые ниже меня. Но моим маленьким свинкам предстоял долгий путь. Они добрались только до первого насеста на скалах крутой пропасти. Мне не терпелось увидеть выражения их лиц, когда они увидят, насколько глубоким окажется дно.

— Люсия, пожалуйста! Сделай что-нибудь для Калифа! Если ты этого не сделаешь, он... а?..

Убедительная просьба Юлии сменилась ужасом, и все жители деревни, включая Люсию, в шоке смотрели на происходящее.

— Ты ведь женат, не так ли? — сказала я. — И пары должны делиться всем. Разве не так?

Я с ликованием наблюдала за тем, как Калиф, сложив губы в полумесяц, впивается зубами в шею собственной жены. Он ткнулся лицом в рану, словно пытаясь протолкнуть личинки внутрь.

— Ииии! Прекрати... Калиф! Это больно! ОуууууууууУУУ?!

— Ааа... Прости... Юлия... Я не могу ничего сделаааать!!!

— Аааааа!!!

— Ага!

Этот крик стал первой нотой последующей симфонии. Как только она началась, к оглушительному хору присоединилось множество других голосов. Следующей к ним присоединилась прижимистая и злобная старуха, управляющая аптекой.

— ...Гх... Агх?.. Что... происходит? Аааййй!!!

Её морщинистая кожа вздулась, словно переполненный водяной шар, обнажив кучу размножившихся внутри неё личинок. Они вырывались из её плоти, заглатывая кровь со звуками, столь же отвратительными, как и их вид.

Извивающиеся твари вытекали из её глаз, ушей, носа, рта, забивая горло, когда она пыталась закричать. За ней последовала жена охотника, затем сын старейшины. Затем старый следопыт, и так далее, и далее, и далее... Один за другим жители деревни стали испытывать те же симптомы, пока примерно каждый пятый из них не оказался заражён личинками.

Один мужчина, не в силах больше выносить это зрелище, попытался убежать, но другая жертва, лежавшая на земле, схватила его за ногу и впилась зубами в его икру, позволяя личинкам проникнуть в его тело.

— Ииии! Что ты делаешь?! Слезь... слезь с меня! Аааа!

— Ти-хи-хи! Это общедеревенская игра в пятнашки! Думаю, вам лучше начать убегать; вы же видели, что случается с теми, кого поймали, не так ли?

— Неееет!!!

— Бегитееее!!!

— Ч-что, чёрт возьми, происходит?!

Деревенские разбежались в разные стороны, крича во всё горло, а те, кто не успел убежать сразу, стали пищей для озверевших. Как только личинки попадали в них, они начинали бродить по деревне, стремясь заразить других таким же образом.

— Ти-хи-хи. А пока я лучше посмотрю, куда же делась Люсия.

Оставив жителей деревни наедине с собой, я отправилась на поиски девушки, которая так удачно исчезла в суматохе. Как я и предполагала, я обнаружила, что она пытается совершить какой-то глубоко постыдный поступок.

— Чёрт побери! Из чего сделана эта стена?!

Она тщетно царапала ногтями чёрную стену, окружившую деревню. Зрелище было настолько забавным, что я не смогла удержаться от смеха.

— Бесполезно пытаться сбежать, — объяснила я. — По словам Хозяина, даже злой дракон не смог выбраться из этой ловушки. У такого хмыря, как ты, нет ни единого шанса.

— Гррр... Минналиса...

Она повернулась и уставилась на меня, а я снова захихикала. В этот момент я заметила ещё одного жителя деревни, который бил кулаками по барьеру. Похоже, у него была та же идея, что и у Люсии, и он столкнулся лицом к лицу со стенами созданного Хозяином загона.

— Этого не может быть!!! Выпустите меня!!! Нет! Н-не подходите! Неееет!!! Гх!!! Гааа!!! Грх... Ггх!!!

Не имея выхода, человек был быстро окружён, и на него набросились озверевшие людоеды. Мгновением позже он стал ещё одним из них. Люсия вздрогнула от этого зрелища и, обернувшись ко мне, нервно хихикнула. 

— Ах, Люсия, не стоит беспокоиться. Деревенские не станут тебя преследовать, ведь для моих старых добрых друзей я приготовила нечто гораздо более особенное. Разве это не делает тебя счастливой?

— ...Неужели ты думаешь, что тебе это сойдёт с рук? Это же, по сути, измена самому Карванхейму! К тому же, мои друзья из армии прибудут в любой момент. Они убьют тебя за это, попомни мои слова.

— ...Хмм. Ну, не могу сказать, что я этого ожидала.

— Смирись, Минналиса. Я замолвлю за тебя словечко. Может быть, тогда тебе не будет грозить казнь.

Как только Люсия увидела выражение моего лица, она усмехнулась в знак собственного превосходства. Она снова смотрела на меня свысока. Да, это было оно. Давайте начнём оттуда. Прямо с того места, где мы остановились все эти годы назад. Только так я смогу покончить с миром, который потеряла в тот день.

— Я хочу сказать, Люсия, что не ожидала, что до тебя будет доходить настолько медленно. Неужели ты так и не поняла, что здесь происходит? Ты же помнишь, я уже говорила, что у меня есть кое-что особенное для моих хороших друзей, не так ли?

— ...А?

Её лицо застыло. Используя силу Трансцендентного Клинка Перемещения, дарованную мне Хозяином при активации Меча Похоти, я призвала питомца, которого с такой любовью тренировала для этого момента.

— Хи-хи-хи. Нужно заботиться о своих друзьях, не так ли, Люсия?

— Ч-что... это? Что ты делаешь?..

Рядом со мной появился магический круг около метра в диаметре. Заклинание было несовершенным и лишь медленно призывало его ко мне.

— Сначала я думала о том, чтобы сделать вас двоих вместе, но потом решила, что не должна жадничать.

— Ч-что... ты имеешь в виду? Что ты сделала?..

Постепенно внутри круга начали образовываться слабые контуры магического света.

— Будет нечестно по отношению к вам, если я разделю своё внимание, не так ли?

Он стоял, свесив голову, его кожа была жуткого цвета. Он был весь в засохшей и почерневшей крови, кости его рук дико зигзагообразно выпирали, а ноги распухли до неестественных размеров.

— Думаю, пришло время показать тебе, что стало с Крилом, — сказала я. — В конце концов, я должна убедиться, что вы оба подвергнетесь одинаковым пыткам.

— К-КРИИИИИИЛ!!!

Вот так, покажи мне, каково это — смотреть на страдания того, кого ты так любишь.

— А-ха-ха-ха-ха!!! Ты думала, он придёт тебя спасать? Что ж, очень жаль! Я с ним уже пообщалась, и вот во что он превратился!!! А-ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Ч-что ты с ним сделала?! Ты... ты сумасшедшая!!!

— Ти-хи-хи. Ну, сначала я избила его до полусмерти...

Вот так, покажи мне.

— Аххх, нет, нет, этого не может быть...

— Затем я аккуратно переломала кости в его руке и залечила их на новом месте. После этого я выжгла его ноги раскалёнными прутьями.

Покажи мне больше, ещё больше.

— Затем я облила всё его тело кипятком, смешанным с порошком из слизи, чтобы оно стало приятным и липким.

— П-прекрати... Как ты могла?..

Да, впивайся пальцами в собственные волосы. Пусть твой голос дрожит.

— Затем я оставила ему застывший куб из моего специального зелья. Когда он вытягивал язык, то почти мог дотянуться до него, и это на некоторое время снимало боль. Но он не знал, что от зелья его внутренности начинали гнить и кровоточить, как заплесневелые фрукты!

— Аааххх... Аххх... Аааххх...

Покажи же мне лицо, искажённое горем. Позволь мне услышать твои безнадёжные стенания.

— И знаешь, что я сделала после этого? Я накормила его личинками, точно так же, как поступила с жителями деревни. Но я знала, что ты не сможешь узнать его, если я позволю им съесть его. Поэтому я покрыла его специальной сывороткой, чтобы сохранить его кожу. Из-за этого он немного изменил цвет кожи, но ты всё равно можешь сказать кто это, верно?

— МИННАЛИИИИИИИИСА!!!

— Ах-ха-ха-ха!!! Вот оно! Вот лицо, которого я ждала, Люсия!!!

Она была в ярости, как ребёнок, у которого сломали любимую игрушку. Она запустила в меня Огненный Шар, но в результате её истерики ему не хватило ни силы, ни точности, и я нейтрализовала его без всяких усилий.

— Почему ты всегда, всегда, всегда встаёшь у меня на пути?! Наконец-то, наконец-то я была счастлива!!! Зачем тебе понадобилось снова показывать своё уродливое лицо?! Я была так близко! Так близко!!!

— Да, я знаю. Именно поэтому я здесь. Я здесь, чтобы разрушить ту мечту, над которой ты так упорно трудилась! А-ха-ха-ха-ха!!!

Аххх, какой взгляд. Какая непокорность. Но это ненадолго. Теперь она полностью опустошила запасы маны.

— ...Крх... Я... не могу...

Люсия рухнула на землю, как безвольная марионетка. Сидя в грязи на четвереньках, она была похожа на мою несчастную мать.

— ...Просто покончи с этим, — сказала она. — Ты ведь этого хочешь, не так ли? Убить меня.

— Да, — ответила я. — Да. Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу покончить с твоей жизнью.

Но было ещё слишком рано. Она всё ещё сидела на верхней скале, а я стояла далеко внизу. Пришло время дать ей именно то, что она хотела.

Чтобы я смогла растоптать её.

— ...Ти-хи-хи. Иди же. Люсия ждёт тебя. Будь рядом с ней.

— Бубухх... буххх...

Он открыл рот, чтобы ответить, рассыпая личинки, и, пошатываясь, направился к своей невесте. Даже споткнувшись, он продолжил ползти на руках и коленях, чтобы добраться до неё.

— Личинки начинают с того, что обгладывают плоть носителя, игнорируя мозг. Всё, что они пожирают, они заменяют своего рода ложной плотью, которая встраивается в тело и становится пищей для других личинок. Как только они заполняют всё тело, носитель вынужден искать, куда деть избыток особей. Причина, по которой они начинают кусаться, заключается в том, что рот — это место, где они быстрее всего размножаются.

— Их... слишком много... Слишком много...

— Прости меня, Крил... Прости, что не смогла защитить тебя... Прости меня...

Люсия без колебаний протянула к нему руки.

— Ти-хи-хи. Ох, точно. Это ведь день вашей свадьбы, не так ли? — подразнила я. — Почему бы тебе не подарить ему прекрасный поцелуй?

— ...Ты заплатишь за это, клянусь, — ответила она густым, как грязь, голосом. — Ты действительно чудовище. Дьявольское отродье в человеческой шкуре.

— Ах, ну тогда, полагаю, ты была готова ко всему этому. Какой человек, перейдя дорогу монстру, не будет ожидать, что его ждёт ужасный конец?

Я увидела в её глазах покорность, а также жгучую ненависть, от которой она никогда не избавится. О, Люсия. Я вижу тебя насквозь. Может, в прошлом я и могла бы поддаться на твои уловки, но не сейчас.

— Я люблю тебя, Крил. И всегда буду любить. Больше, чем кого-либо другого в этом мире.

— Помоги... Пожалуйста... Их слишком много...

— Мы всегда будем счастливы вместе. Неважно, что с тобой случится, я буду рядом, чтобы спасти тебя.

Герой. Его мечты разбиты вдребезги, а возлюбленная держит его в объятиях.

— Я... Буух...

— Минналиса, я не знаю, мстишь ты или нет, но я не позволю тебе встать между мной и Крилом. Он мой герой... И я не позволю тебе получить своё... Что моё, то твоё: Песнь жизни.

Она поцеловала его, как в конце сказки. Именно такой конец всегда нравился Люсии.

— Гаааааааааааа!!!

По его телу разлился тёплый свет — свет благословения духов. Это было очень секретное искусство духов, которое разрешалось изучать лишь немногим практикам. Оно могло вернуть к жизни жертву, находящуюся на грани смерти, независимо от её состояния, и всё это за часть срока жизни заклинателя. Кроме того, цель получала значительный прирост статов на короткий период времени.

— Хм, — сказала я, наблюдая за происходящим. — Значит, это высшая форма магии духа.

Свет пробивался внутрь тела, выталкивая наружу всё лишнее.

Личинки-паразиты, ржавые железные колья, которые я использовала для того, чтобы оболочка держалась на месте — все они исчезли в сиянии света.

— Ти-хи-хи!

Верно, Люсия. Вот чем всё закончилось в твоей голове, не так ли? Не могу даже представить, как можно вот так легко отказаться от собственной жизни. Я не знаю, как это работает, но полагаю, что тебе придётся потратить как минимум половину. Но мне кажется, я понимаю. Ведь как ты выбрала объект своей одержимости, так и я выбрала свой.

И всё же, Люсия, есть кое-что, о чём я тебе не сказала. Тот день уже далеко-далеко в прошлом, и у меня было достаточно времени, чтобы подумать об этом.

— Хаах... Хаах... Теперь ты получишь то, что ты заслужила. Как только Крил встанет на ноги, вот увидишь. Под защитой Духа он...

— Люсия.

Боюсь, что история в твоей голове имеет очень мало общего с реальностью.

— Когда это я говорила тебе, что это Крил? Я не помню, чтобы я такое говорила, а ты?

— ...Что?

Я так долго ждала этого момента. Момента, когда всё будет смыто, поглощено слезами разбитого вдребезги мира.

— Это... это не?..

Вытеснив всё из его внутренностей, магия принялась за внешнее очищение, растворяя созданный мной фасад. Его руки, ноги, туловище и лицо вернулись в нормальное состояние.

— Послушай меня, Люсия. Я хочу тебя кое о чём спросить.

Пока она в шоке наблюдала за происходящим, я наклонилась к ней и прошептала.

— Как ты собиралась вернуть Крила? Он мёртв уже три дня.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

— Это была только его кожа! Всё остальное давно было съедено! О, Люсия, каково это? Скажи мне, каково это?

— Аггхх... Агггхх. Э-этого не может быть... Не может...

— Угх... гх... А... ха-ха-ха... Я вернулся. Я ведь наконец почти умер. Аххх... аааххх...

По мере того как кожа Крила медленно растворялась, открывалась истинная сущность того, кто находился под ней. Это был не кто иной, как человек, которого я когда-то называла своим отцом.

— Каково это — знать, что ты только что отдала полжизни, чтобы спасти его? Расскажи мне, расскажи мне!!! Ти-хи-хи-хи-хи!!! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Минналиса!!! Ргх! Аааааааааагх!!!

Ах, как долго я ждала, чтобы увидеть лицо Люсии, смотрящее на меня из грязи! Как прекрасно было это ощущение!

— Ты такая глуууупая! Неужели ты подумала, что всё вот-вот перевернётся? Неужели? Правда? Ты думала, что Крил встанет во весь рост? Что он спасёт положение? Что он обнимет тебя и скажет, что теперь всё кончено? Мне очень жаль, но он не сможет! Я убила его! Упс!  Ти-хи-хи-хи!

— Ааааааргххх! Я убью тебя нахрен, Минналиса! Ррраааааагх!!!

Она валялась в грязи, брыкаясь и выкрикивая оскорбления, а снег вокруг неё таял в слякоти. Она истратила половину своей жизни и совсем выбилась из сил, её лицо было залито безутешными слезами.

— Сдохни, сдохни, сдохниии!!! — кричала она. — Исчезни с глаз моих! Врраааааагх!!!

Приятное покалывание пронеслось по всему телу. Это была смесь сахара и соли с лёгкой горечью, от которой я словно таяла.

— Почему ты вернулась именно сейчас, а не в любое другое время?! Я ведь только собиралась стать счастливой! Уйди! Исчезни! Сдохниии!

Она дико закричала, словно хотела разорвать горло, воздух и саму душу. Это было именно то, что я желала увидеть. Все эти годы ожидания. Это было именно то, что помогло им оправдать себя.

— Верни его!!! Отдай его! Ты воровка! Ты разрушитель очага! Ты... Гхк!

— Как ты посмела... Как ты посмела возвращать меня к жизни!!! Я же наконец почти умер... Я же был так близко к смерти!!! Зачем тебе понадобилось возвращать меня сюда?! Теперь мне придётся начинать все сначала! Нет... нет, нет, нет, нет! Пожалуйста, нет!!!

— Гхх... Кхх...

— Ти-хи-хи!  Ну же, нехорошо так. Она ведь отдала свою жизнь, чтобы спасти тебя, понимаешь? Какой позор. Какая жалость. Какое несчастье. Не могу поверить, что мне довелось это увидеть!

Скажи мне, Люсия. Что ты чувствовала в тот день, глядя свысока на бедную меня тогда?

Расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне.

Пожалуйста. Пожалуйста. Я хочу услышать всё это из твоих собственных уст.

— А-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха!!! Страдай!!! Страдай в аду, созданном мной, даже гораздо более глубоком, чем всё, что мне пришлось пережить самой!!! Плачь до тех пор, пока из твоих глаз не потечёт кровь!!!

А потом, когда всё закончится, ты сможешь наконец умереть. А-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Солнце село. И поднялось. И село, и поднялось, и село. Скоро минует ровно три дня с тех пор, как всё это началось.

Только забрезжил рассвет. Снег падал с затянутого тучами неба и покрывал землю.

В первый день деревня была наполнена страхом, смятением и ненавистью.

На второй день осталась только ненависть.

А на третий день не осталось вообще ничего. Только белизна.

Белизна, как снег, который начал падать накануне.

Белизна, как личинки, корчащиеся в поисках пищи.

Белизна, как кости, лишённые плоти, не способные умереть, в то время как души жителей деревни оставались заперты внутри.

Осталась только Люсия, лежащая на спине и глядящая в небо пустыми, впалыми глазами.

Её подвергли жесточайшим пыткам. У неё отсутствовали руки и ноги, а живот был распорот. В полости лежали утюги, горшки и прочие предметы, которые, несомненно, должны были пригодиться ей в будущей жизни. Её глаза были выколоты, и теперь в них не было ничего, кроме пустых ям, а кожа потеряла столько крови, что трудно было понять, где она заканчивается и начинается снег. Лишь разорванная плоть, проеденная личинками, ещё сохраняла свой цвет, но падающий снег засыпал и эти дыры.

Она стала живым трупом, и только благодаря барьеру Хозяина могла произносить хоть что-то похожее на речь. Сила Лени не позволяла происходить определённым изменениям в объектах, пока она действовала. В этой мастерской даже коса Смерти не спасла бы этих людей от вечных мучений.

— Извини... меня... Извини... меня... — повторяла она в бреду. В редких случаях она переходила на крик, и я чувствовала, как трепещет моё сердце.

— ...Думаю, пора заканчивать. Прошло столько времени, а оно всё ещё кажется таким коротким.

Я вспомнила свою прикованную к постели мать на грани смерти, которая повторяла одни и те же извинения снова и снова. Это были одни и те же слова, но некоторые из них казались совсем другими. Извинения Люсии были похожи на толстые поленья в грязно-чёрном пламени моего сердца. Каждое из них взрывалось треском искр, превращая цвет пламени в глубокий и спокойный синий.

— Извини... меня... Извини... меня...

За последние три дня мне довелось увидеть немало страданий жителей деревни. Я видела, как бывшие члены семьи и супруги вымещали свою боль друг на друге. Я видела, как они страдают от боли, задыхаются в агонии, плачут от горя и впадают в отчаяние. Я видела, как они обращались против меня, только чтобы их растоптали; как торговались со мной, только чтобы их разрубили; как молили о пощаде, только чтобы их сожрали изнутри.

Я видела всё это, и всё оно накатывало на меня, словно океанские волны.

— Но этого всё равно недостаточно...

Этого недостаточно. Этого не достаточно! Этого недостаточно!!!

Аааааааааааа! Почему я должна быть такой некомпетентной?! Почему я не могу заставить их страдать больше?!

— ...У нас уже не осталось времени. И поэтому я должна запечатлеть это лицо в своей памяти. Я буду помнить тебя до самой смерти и ещё долго после неё, Люсия. Где бы ты ни оказалась, я молюсь, чтобы это оказалось место полное страданий. Молюсь от всего сердца.

Вдали, за дальними деревьями, я услышала, как затрещало небо. Барьер Хозяина начал разрушаться. Времени совсем не оставалось. Я должна была закончить всё с размахом.

— Эта жизнь с тобой вместе — ад, и я уверена, что она останется адской и без тебя. Но пока у меня будут воспоминания об этих трёх днях... я смогу жить дальше.

— Прости... меня... Я... просто... хотела... быть... счастливой... Извини... меня...

— Я знаю. Все просто хотят быть счастливыми. Я тоже, и я уверена, что моя мама тоже. Знаешь, Люсия, я ведь тоже влюблена. Я привязана к нему сильнее, чем когда-либо могла подумать. И мне кажется, теперь я понимаю, почему ты сделала то, что сделала в тот день.

— Пожалуйста... так больно... почему... почему?..

— Так что прими мои искренние поздравления! Мне жаль, что ты не смогла быть с Крилом! Но ты такая прекрасная, изъеденная личинками невеста! Ах-ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Скрииии!!!

По моей команде рой личинок разом обрушился на Люсию.

— Нет... нет... помоги... помогите... я не хочу... умирать... я ведь почти нашла... сча... стье...

Я смотрела на её лицо, искажённое отчаянием, пока оно не превратилось в ничего не выражающую кость. В тот же миг барьер рухнул окончательно, и сквозь трещину в облаках пробился единственный луч света.

Падающий снег заблестел на солнце. Личинки, наевшись питательных веществ, окукливались, готовясь отрастить крылья.

— Аххх, понятно. Всё так, как говорили Хозяин и Шурия. Слёзы.

Слёзы нескончаемым потоком текли по моему лицу. Под воздействием солнечного тепла лёд вокруг моего сердца таял.

Но это был ещё не конец.

— Ладно, пора идти.

Ещё оставались другие люди. Я должна была вернуться к Хозяину и Шурии и покончить с ними.

Я ещё несколько раз смахнула слезы и отправилась в путь, повернувшись спиной к белоснежной деревне.

***

На следующий день группа людей отправилась в деревню Квикитто на свадьбу своих друзей. Но им помешали монстры, и в итоге они преодолели долгий путь, приехав с огромным опозданием. Однако когда они всё же добрались до места, то на мгновение заподозрили, что ошиблись с картой.

Нигде не было ни одного живого человека; только куча разрушенных зданий и заснеженных скелетов, как будто это место пролежало нетронутым сотни лет. Единственными живыми существами здесь был целый рой белых бабочек.

Это было, конечно, красивое зрелище, но приглашённые не могли отделаться от чувства глубокой тревоги.

Позже было начато расследование внезапного падения деревни Квикитто, но никакой информации не поступило. Учитывая её удалённое расположение и жуткие обстоятельства гибели, здесь проходило очень мало людей, и вскоре она канула в безвестность. Даже первоначальное название деревни было забыто, и те немногие, кто знал о её существовании, называли её только по имени, записанному в дневниках тех несчастных первооткрывателей: “Отбеленная Деревня”.