P.O.V. Чинацу

— Доброе утро, Чинацу. Ты сегодня очень рано, что-то случилось? - удивлённо поинтересовалась проснувшаяся мама, пока я торопливо собиралась.

Однако, взглянув на часы, она тут же всё поняла и тихо продолжила: 

— …А, точно. Сегодня же первое июня. Хочешь встретиться с ним перед школой? 

В такие моменты я искренне радуюсь, что между нами существует такое взаимопонимание. 

Да, именно так — радуюсь. 

В этом доме нас теперь только двое — я и мама. Наши отношения стали гораздо лучше, чем раньше. Возможно, это не идеальный вариант, но сейчас меня всё устраивает. 

— Мама, доброе утро. Всё верно, и еще… можно посоветоваться? 

Поэтому, ответив на приветствие, я слегка виновато, но твёрдо попросила о разговоре. 

— Конечно, если ты объяснишь причину, — ответила мама, видимо, уже догадываясь, о чём пойдёт речь. 

Поблагодарив её взглядом, я сказала: 

— Я только что звонила Хадзиме, и… он плакал. Тихими, сдержанными слезами. Говорит, что всё в порядке, просто приснилось что-то… Но я хочу к нему. Прямо сейчас. 

— …Понятно. 

— Вообще, мы планировали собраться у него дома после школы — кое-кто из наших друзей ещё ни разу не был у него. Я знаю, что завтра учёба, но сегодня я хочу быть с ним. 

Мама никогда не запрещала мне оставаться ночевать у Хадзиме. 

Но в учебные дни я всегда возвращалась домой вовремя — это стало нашим правилом. 

А сегодня четверг. Завтра снова в школу. 

— Хорошо, я не против. Я сегодня задержусь на работе, так что, может, тебе лучше переночевать у него? Так будет спокойнее. 

— …! Спасибо, мама! - облегчённо улыбнулась я, переполняясь благодарностью. 

Я знала, что на этой неделе у мамы работы было меньше, но она всё равно пошла мне навстречу. 

Поблагодарив, я тут же начала собирать вещи. 

***

(Она так обрадовалась… Наверное, нормальные родители должны быть строже в таких вопросах). 

Размышляя так, я с теплотой смотрела на дочь. 

Да, даже если бы я запретила, Чинацу всё равно пошла бы — но она хотя бы советуется и предупреждает. 

Ирония в том, что такие отношения сложились у нас только после того, как мы остались вдвоём. 

Еще не взрослая, но уже не ребенок. 

Но, несмотря на сложности, сейчас мы понимали друг друга: что думает Чинацу, чего она хочет, о чём переживаю я. 

К тому же, я беспокоилась о Хадзиме, который был вынужден повзрослеть слишком рано. 

Если рядом с Чинацу он может быть собой — пусть хотя бы в такой день он почувствует себя счастливым. 

Его 16-летие — не то же самое, что день рождения в 30 или 40. 

Это особый рубеж, когда ребёнок по-настоящему становится взрослым. 

***

— Доброе утро, Чинацу. 

— Доброе утро, Хадзиме! 

Бросив школьную сумку в прихожей, я бросилась к нему, обняла и взяла его лицо в ладони. 

— Ой, Чинацу? 

— Не сопротивляйся, дай посмотреть. 

Я пристально изучала его выражение. 

Не пытается ли он казаться сильным? Не прячет ли улыбку? 

В процессе её руки сами собой начали растягивать его лицо, заставляя корчить рожи. 

— Мфпх, Чыназу?

— Угу, вроде нормально. 

— Эй, в конце ты уже точно не проверяла! 

Ну да, может, это и не самое красивое зрелище, но мне нравится. 

А если я смотрю на него так пристально, то только потому, что иначе начну краснеть — что поделать? 

— Не придирайся. Ты же получил утром лицо своей любимой девушки в полном объёме — разве не повезло? - скрывая смущение бросила я.

— …Хм, ну… если так посмотреть, то начинать день с твоего лица — это действительно хороший знак, - проговорил Хадзиме, потирая щёку и возвращаясь на кухню.

От того, что он сказал это так естественно, у меня заалели уши. 

Когда такие вещи говорят небрежно, а не с напускной серьёзностью — это куда сильнее заставляет биться сердце. 

Сжав кулаки, я слабо ткнула ему в спину. 

— Ой. 

А потом зашла на кухню, где меня встретил аппетитный запах завтрака. 

Свежеприготовленный омлет с беконом. 

Тост с маслом, кофе и молоко. 

— Эй, но… это же твой день рождения. Я пришла, чтобы поддержать тебя, а в итоге сама получаю завтрак… Всё не так! 

Хадзиме обернулся и улыбнулся: 

— О чём ты? Ты уже дала мне столько, что я никогда не смогу отблагодарить… Я ждал этот день с нетерпением. И знаешь, благодаря кому? 

— Правда? 

— Конечно. 

— Я не обременяю тебя? 

— Ты сейчас серьёзно? 

— …Я тебя люблю. 

— …Эй, с утра пораньше такой удар по сердцу — это нечестно. 

Он отвернулся, чтобы пойти к столу, но тут же пробормотал еле слышно: 

— Я тоже. 

И, видя его смущение, я расплылась в довольной улыбке. 

Моё счастье в этот момент никто не видел — но от этого оно становилось только больше.