P.O.V. Рена

Это, наверное, и есть атмосфера фестиваля — различные звуки и запахи праздника чувствуются издалека.

Немного погуляв и насладившись фестивалем, я вернулась, и теперь прислушивалась к звуку, что издавала кисть Синитиро.

Звук без звука. Так я описывала звук скользящей кисти — не шорох, не шелест, а звук, который можно было услышать только в тихой комнате.

Комната, подготовленная семьёй Айзава на случай, если Синитиро станет плохо или он захочет отдохнуть, располагалась так, что из неё хорошо было видно фейерверки, а через открытое окно проникал летний воздух.

Слышен был лишь звук переворачиваемых мной страниц книги и звук кисти рисующего Синитиро.

Царила спокойная атмосфера.

......

У нас обоих изначально было мало желания куда-то ходить: я любила читать, а Синитиро много времени проводил за рисованием, и часто мы проводили время именно так.

Хотя в наших отношениях был период различных изменений, для меня это было мирное времяпрепровождение, где я обретала покой.

В последнее время я кое о чём размышляла.

Даже когда мне говорили действовать как хочется, а не ради семьи, это не находило особого отклика, потому что это пространство было для меня…

— Рена, ты почти не посмотрела фестиваль, разве тебе еще не хочется пойти?

Погружённая в такие мысли и не прекращая читать, я подняла лицо на неожиданно прозвучавший голос.

— Думаю, это мне стоит спросить: тебе хорошо со мной? Мне нравится проводить время вот так.

Каждый наслаждается фестивалем по-своему.

Я сказала, что хочу немного побеседовать с Синитиро, и что, поскольку место будет многолюдным, будет лучше разбиться на группы, и мое предложение было принято без всякого сопротивления.

— Хах, понимаю. И ещё, им, наверное, лучше побыть одним на свидании?

Я кивнула на эту реплику Синитиро, сказанную с улыбкой.

— Верно. Я очень рада, что все пары так хорошо ладят, и я тоже хочу немного поддержать любовь своих друзей...... Время ведь пролетает так быстро.

Похоже я заставила его задуматься и Синитиро сказал не то, о чём думал.

— Понятно. А ведь ты в такой красивой юкате.

— ...Тебе понравилось?

Мои подруги говорили, что юката идеально подходит красивым японским девушкам, но потом я вспомнила, что Синитиро еще не высказал мне своего мнения, поэтому я отложила книгу и встала.

Синитиро тоже отложил кисть, посмотрел на меня и сказал:

— Угу. Ты всегда была красивой девочкой с самого детства, но в последнее время, я замечаю, становишься всё прекраснее, и сегодняшняя юката тебе очень идёт.

— Спасибо.

(Саки точно покраснела бы).

Думая так про себя и чувствуя радость, я, как обычно, поблагодарила и улыбнулась.

— ...

— ? ...Что-то не так, Синитиро-сан? — я спросила его, наклонив голову.

Синитиро слегка вздрогнул и замер. Он покачал головой и с прежней улыбкой ответил:

— Нет, ничего... Кстати, я думал, что должен извиниться перед тобой, Рена, и теперь я чувствую это ещё сильнее.

И от этих слов моё сердце почему-то сжалось.

Неужели он думает, что я заставляю себя находиться здесь, с ним.

— Извиняться не нужно... Э-э, Синитиро-сан.

Может, потому что я видела его вчера вечером?

Или он хотел успокоить меня, потому что я тоже знала?

Или же...

◇◆

P.O.V. Синитиро

— Я знаю о твоём состоянии здоровья... И, зная это, я здесь, с тобой.

— ...Что ж, понятно.

Я смог ограничиться только кротким ответом, услышав эти слова, произнесённые с лёгким оттенком досады, что было необычно для этой девушки.

Из-за истории с помолвкой, моего собственного желания и воли деда, с семьёй Ходжоин провели переговоры.

О том, знала ли конкретно Рена, не говорили.

— Тогда, тем более.

Невеста, друг детства.

Для меня она была, скорее, младшей сестрой.

Время, проведённое с этой девушкой, было комфортным для меня. Она всегда ставит семью на первое место, любит читать и занимается стрельбой из лука — наследием бабушки.

Моё состояние здоровья не было известно широкой публике, и женщины, которые иногда приближались ко мне с целью выгодно выйти замуж, были мне лишь в тягость. Я подавлял эмоции, надевая на лицо маску в виде улыбки.

Нетрудно представить, что без щита в виде помолвки с Реной из семьи Ходжоин, было бы ещё тяжелее.

Именно поэтому после истории с Синдзи и Каной я решил, что больше не буду связывать Рену.

С точки зрения связей между семьями, это хороший вариант, но он не обязательный.

По крайней мере, так думал я, и, должно быть, дед и Синдзи думали так же. Я не был уверен насчёт отца, но обычно он не шёл против воли деда.

— Оков помолвки больше нет, так что, Рена, ты можешь…

— Я отказываюсь слушать продолжение.

— Э?

Я был ошеломлён таким прямым отпором.

— Хи-хи, я впервые вижу такое выражение лица у тебя, Синитиро-сан, — сказав так, Рена звонко рассмеялась.

Затем, обращаясь ко мне, всё ещё не находящему слов, она сказала:

— ...Спасибо. Я понимаю, что ты думаешь обо мне гораздо больше, чем о семье или о себе, и говоришь это из самых лучших побуждений.

— ...Тогда…

— Но я сама думаю, что мне нравится это времяпровождение… Когда мне предоставили свободу, когда мне сказали «поступай, как хочешь», я этого не осознавала, но, похоже, мне нравится находиться там, где я есть. К тому же, я ещё не влюблялась, как другие мои подруги.

Сделав паузу, Рена тихо рассмеялась. Затем, с улыбкой глядя на моё выражение лица, меняющееся с каждым её словом, она продолжила:

— Учитывая твою болезнь, если нет необходимости срочно что-то решать...... Можно я ещё немного побуду с тобой, как сейчас? И… мне бы хотелось поговорить о разном.

Я заметил: Рена смеялась, а её глаза трепетали от беспокойства.

(…Значит, она всё это время думала об этом? Плохо получилось с моей стороны. Мне нужно отнестись к этому серьёзнее. И к рисованию, и к Рене, и к Синдзи).

Лишь сейчас я подумал об этом и сказал с благодарностью:

— Спасибо.

И моя следующая фраза, что мне, как старшему, должно быть стыдно, была прервана взрывами фейерверков, донёсшимся снаружи. Подняв взгляд на окно, я увидел, как в ночном небе кампуса расцветали огненные цветы, будто развеивая мои мрачные мысли.