​Ао Цин на мгновение оцепенел. Он увидел, как Чжун Цин несет миску с объедками, которые только что собрал со стола.

​— Ученик, это чудо, что пес выжил, так что я решил его оставить. С этого дня не выбрасывай остатки еды, — распорядился И Фэн.

​— Мастер, вы так милосердны, — Чжун Цин почтительно кивнул. — Я буду сохранять для него всё, что останется после обеда.

​— Хороший ученик.

​И Фэн одобрительно улыбнулся.

​Слушая, как слаженно работают учитель и ученик, Ао Цин буквально позеленел от злости. Значит, они собираются кормить его — великого Небесного Демонического Волка — обьедками?!

​«У-у-у, нет! Я — сын Императора Небесных Волков! Как я могу опуститься до поедания обносков со стола? Какой позор! Какое невыносимое унижение!»

​— Проклятый человек! — Ао Цин в ярости метался по двору. Мало того, что ему пришлось встать на колени, чтобы спасти шкуру, так теперь его еще и травят остатками еды? Это было уже за гранью.

​Он стиснул зубы и поклялся себе: лучше сдохнуть от голода, чем прикоснуться к этим помоям.

​— Мастер, пес не ест, — подал голос Чжун Цин, с сомнением глядя на волка.

​— Хм... может, он просто стесняется чужих людей, — И Фэн задумчиво потер подбородок.

​— И что нам делать?

​— Просто вывали еду на ту каменную плиту. Проголодается — сам съест. А ты возвращайся к уборке! — скомандовал И Фэн.

​«Это уже не просто издевательство, это форменный произвол!» — Ао Цин обернулся и уставился на И Фэна полным ненависти взглядом. От его недавней благодарности за спасение жизни не осталось и следа.

​— Этот его взгляд... точь-в-точь как у моего хаски из прошлой жизни, — И Фэн не удержался, схватил пса за голову и начал энергично её тереть.

​Для Ао Цина это стало очередным вопиющим оскорблением.

​Впрочем, И Фэн быстро потерял к нему интерес. После плотного обеда его потянуло в сон. Он развалился в шезлонге, лениво обмахиваясь веером из рогоза, и вскоре по двору раздалось его мерное сопение.

​Глядя на спящего И Фэна, Ао Цин оскалился. Он всерьез раздумывал, не вцепиться ли этому наглецу в глотку прямо сейчас. Но в последний момент трусость... точнее, осторожность взяла верх. Он был уверен: любая попытка атаки закончится для него мгновенной смертью.

​«Нет, я должен бежать. Я должен вырваться из лап этого демона и обрести свободу».

​Весь остаток дня Ао Цин только и думал, как покинуть это проклятое место. Но всё шло не по плану. Выход был только один — через главный зал. Он несколько раз пытался прокрасться туда, но едва завидев те восемнадцать картин, впадал в такой ужас, что лапы становились ватными.

​В конце концов он сдался и обессиленно рухнул на землю.

​«Но как же хочется жрать!» — его живот предательски заурчал. Мало того, что он просидел в клетке, так до этого он еще пробежал тысячи миль, спасаясь от погони.

​Против воли его взгляд упал на миску с едой.

​«Нет! Я — молодой господин великого клана! Стану ли я есть отбросы смертного?! Никогда!» — взгляд Ао Цина был полон решимости.

​Небо постепенно темнело. И Фэн пожарил пару простых блюд на ужин. Поев, он вспомнил про «Ванцая».

​— Ученик, наш новый охранник так ничего и не съел?

​— Нет, Мастер, — обеспокоенно ответил Чжун Цин. — А он не сдохнет с голоду?

​— Ничего с ним не будет, — мягко сказал И Фэн. — Наверное, всё еще дичится. Отнеси ему то, что осталось от ужина.

​Вскоре новая порция еды оказалась во дворе.

​«Проклятый человек, сколько ты еще будешь меня унижать?!» — Ао Цин был в таком бешенстве, что из его ноздрей, казалось, вот-вот повалит дым. — «Я скорее костьми лягу, чем поддамся на твои провокации. Я, Ао Цин, лучше сегодня же сдохну, чем съем хоть зернышко риса из твоих рук!»

​Гр-р-р-р-уль!

​Стоило ему закончить свою пафосную тираду, как пустой желудок издал протяжный стон. Ао Цин посмотрел на свой впалый живот, а затем на дымящуюся, подозрительно вкусно пахнущую еду.

​«Умный воин умеет отступать. Чтобы выжить и отомстить, нужно иметь силы... Сделаю исключение. Только один раз!» — убеждал он себя.

​Убедившись, что И Фэн и Чжун Цин ушли, Ао Цин молнией метнулся к плите и начал жадно поглощать еду.

​«О боги, как вкусно!»

​«Надо признать... этот человечишка чертовски хорошо готовит».

​Как только еда попала в рот, Ао Цин почувствовал небывалое блаженство. Когда миска опустела, он даже поймал себя на мысли, что хочет еще.

​В этот момент во двор вышел И Фэн.

​— Все собаки одинаковы. Сначала выл и морду воротил, а теперь вылизал всё до блеска, — И Фэн усмехнулся, глядя на чистую плиту.

​Ао Цин мгновенно оскалился, дрожа от ярости. Теперь он окончательно понял: этот человек держит его за забавную игрушку, не только кормит обносками, но и в открытую насмехается над ним. Но напасть он всё равно не смел.

​Всю ночь Ао Цина душила ненависть. На следующее утро, когда И Фэн вышел во двор, пес встретил его злобным рычанием, обнажив клыки.

​И Фэн просто закатил глаза, проигнорировал «грозного охранника» и направился в кузницу.

​Делать было нечего, и он вспомнил, что кухонный нож совсем затупился. Он решил выковать новый. Кузнечное дело — занятие изматывающее: нужно следить за жаром, точно рассчитывать силу удара и форму. И Фэн, хоть и довел этот навык до совершенства, не очень любил лишний раз напрягаться.

​Но тут его взгляд упал на крутившегося неподалеку Ао Цина. На лице И Фэна появилась самодовольная ухмылка.

​Ао Цина пробрало до костей. Он нутром почуял, что этот мерзкий человек придумал новую пытку.

​— Хе-хе, иди-ка сюда!

​И Фэн притащил Ао Цина к кузнечному горну. У горна были мехи, которые нужно было качать, чтобы раздуть огонь. И Фэн решил слегка модифицировать конструкцию: он соорудил нечто вроде колеса для белки (или мельничного жернова), чтобы пес сам качал воздух.

​Сказано — сделано. И Фэн быстро переделал механизм, привязал к нему Ао Цина, а затем, достав откуда-то аппетитную кость, подвесил её на палке прямо перед носом волка.

​Классический принцип «морковки перед ослом». Так И Фэн создал «вечный двигатель» на костной тяге.

​— Я просто гений, — похвалил он себя, отвесил Ао Цину легкий пинок под зад и скомандовал: — Пошел!

​«Человек! Настанет день, и я вырву твое сердце!» — взревел в душе Ао Цин.

​Как можно так унижать принца демонов?! Лучше бы он его убил! Но умирать всё равно не хотелось. Подчиняясь властному жесту И Фэна, он нехотя начал переставлять лапы, раскручивая мехи. Ненависть в его сердце закипала, как лава.

​Мехи заходили ходуном, пламя в горне взметнулось вверх. И Фэн взял в одну руку клещи, в другую — тяжелый молот и начал бить по раскаленному куску металла.

​Дзынь!

​От первого же удара молота глаза Ао Цина, полные злобы, внезапно расширились. На его морде отразилось полное недоумение и шок.

​— Это... Это еще что такое?!