Хаён не могла усидеть на месте. Она сцепила руки, затем сжала кулаки, потом постучала себя по груди, чувствуя, что задыхается. Сегодня должны были объявить результаты экзамена, который прошёл три дня назад. В тот день Хаён бегала с раннего утра, готовя ужин, похожий на праздничный. А на закате Муын, как обычно, вернулся домой.

Три дня Хаён вообще не говорила об экзамене. Они провели это время так расслабленно, словно были в отпуске с Муыном, не выходя из пристройки все три дня. Провожая сегодня утром мужа, Хаён выглядела спокойной. Но как только она закрыла дверь, вошла в комнату и осталась одна, Хаён не могла ни сидеть, ни стоять.

«Даже если он не сможет сдать экзамен. Я не должна никогда показывать свое разочарование. Я должна буду утешить его», ― продолжала она давать себе обещание.

― Госпожа! Госпожа!

Услышав крик дамы из Чанхына, Хаён затаила дыхание, замерла на месте и посмотрела на закрытую дверь. Служанка, забыв о хороших манерах, громко открыла дверь.

― Госпожа, господин…

Дама из Чанхына судорожно глотнула воздух. Ожидая, что она скажет, Хаён наоборот не дышала.

― На господине надета осахва(1), и он идёт во главе внушительной процессии! Господин стал лучшим на экзамене!

Услышав это, у Хаён ослабли ноги, и она осела на пол.

Услышав новости, на улицу высыпали все члены семьи. Они недоверчиво переговаривались с покрасневшими лицами.

― Говорят, он стал лучшим?

― Боже мой, это же такое знаменательное событие.

― Я давно знала, что наш маленький господин необычный.

Хаён посмотрела на родителей Муына. На лице её свёкра сияла гордая улыбка, а свекровь была неловкой, будто вынуждена улыбнуться.

«То, что вы не знали, не значит, что вы не сделали ничего плохого», ― пробормотала она своему свёкру.

Ён Хаксо сказал, что он не знал мрачной тайны этой семьи. Хаён не понимала этого, но подумала, что такое вполне возможно, глядя на своего свёкра, которому были безразличны семейные дела. Он уходил рано утром, а возвращался поздним вечером, и когда окружающие говорили, что у его старшего сына всё хорошо, ему этого было вполне достаточно.

Однако он сказал, что никогда не винил Муына, который стал нарушителем спокойствия вместо своего брата. Всё равно второй сын не станет во главе семьи, поэтому ему не навязывали жёстких стандартов. Хаён подумала, что в итоге свёкор тоже разграничивал двух сыновей.

«Матушка, вы совершили большую ошибку, ― хотя она старалась сдерживаться, но каждый раз, когда Хаён видела свою свекровь, внутри неё вспыхивал гнев. ― Кто виноват в том, что вы не разглядели драгоценный камень у себя под носом. Носите и дальше на руках своего старшего сыночка до самой смерти. А мы уедем».

К счастью, они собирались покинуть этих незаметно вредящих им людей. Хаён быстро всех оглядела. Но среди людей не было Муиля. Его нетерпимость к успеху младшего брата и отказ его поздравить был просто нелепым.

Привратник выскочил во двор и закричал:

― Идут! Они идут!

Ворота распахнулись настежь. Муын, одетый в служебную форму и осахву, шёл величественной походкой. За ним шли королевские слуги, которые несли подарки от короля в честь успешно сданного экзамена. Муын подошёл к своим родителям, опустился на землю и низко поклонился им.

― Отец, мама. Я получил красную табличку благодаря глубокой доброте моих родителей.

Ён Хаксо разразился радостным смехом.

― Это прекрасно. Ты прославил нашу семью. Я горжусь тобой.

Хаён хотела увидеть искаженное лицо своей свекрови, но не могла отвести глаз от мужа. Она закрыла лицо обеими руками. Хаён никак не могла перестать улыбаться.

Королевский слуга зачитал поздравительное письмо, которое король передавал только тем, кто занимал первое место на государственном экзамене. Выражения лиц людей, естественно, стали торжественными.

«Успокойся».

Хаён пыталась утихомирить свое колотящееся сердце. Когда она смотрела на своего мужа, её сердце билось как сумасшедшее, как у застенчивой девушки, которая только осознала свою влюблённость. Хаён подумала, что так она даже в глаза ему не сможет посмотреть.

«Я не могу этого сделать».

Она опустила глаза и глубоко вздохнула.

― Ох!

Услышав вокруг себя удивлённые возгласы, Хаён подняла голову. К ней приближался Муын. Он посмотрел на её широко раскрытые от удивления глаза, улыбнулся, а затем схватил Хаён за талию и поднял в воздух.

Вокруг раздались крики и смех. Хаён смотрела на Муына, широко улыбаясь и покраснев до корней волос.

*****

Услышав хныканье, Хаён удивлённо распахнула глаза. Она держала сына, который поджимал ручки и ножки. Это был признак того, что он был голоден, и если Хаён помедлит ещё немного, то ребёнок начнёт громко плакать.

― Боже, кажется, я задремала.

Она прижала к себе ребёнка и дала ему грудь. Малыш, который только этого и ждал, начал энергично сосать молоко. Молока одной только Хаён не хватало, чтобы выкормить её сына с хорошим аппетитом, поэтому у него была ещё кормилица. Возможно, он узнавал в Хаён свою мать, но ребёнок предпочитал быть на руках у неё, чем у кормилицы, у которой было больше молока.

Фью. Зимний ветер сотрясал дверь.

«Ещё один год почти на исходе».

Прислушиваясь к шуму ветра, она ударилась в воспоминания. Прошло пять лет с тех пор, с тех пор как они с Муыном покинули столицу, когда его назначили губернатором провинции Кымгу в северной части страны.

Они оба никогда не покидали родной город, в котором родились, поэтому были в одинаковом положении. Самым сложным был местный диалект. Сначала им было сложно понять, о чем говорят местные.

Но со временем проблема в основном разрешилась. Общение наладилось, и они в какой-то мере привыкли к очень холодной погоде зимой.

За эти пять лет губернатор и его супруга стали родителями трёх сыновей. Сосущий рот ребёнка остановился, и он вытолкнул сосок языком. Хаён улыбнулась и покачала малыша.

― Мой Джесын, ты наелся?

Она обняла ребенка и похлопала по спинке. Услышав тихую отрыжку, Хаён начала укладывать ребёнка. В этот момент открылась дверь. Муын поспешно закрыл её, чтобы не впустить холодный ветер.

― Ты сегодня поздно.

― Да, похоже, что двое малышей уже спят.

― Они хотели дождаться своего отца, но задремали, поэтому я попросила их уложить.

Муын улыбнулся, подойдя к Хаён, и посмотрел на своего третьего сына, который смотрел на него своими блестящими глазами. Он хотел его обнять, но ещё был холодный, потому что только что зашел с улицы.

― Я собираюсь завтра уехать в столицу, как только взойдёт солнце.

― Так внезапно? Что-то произошло?

Муын вздохнул с мрачным выражением лица.

― Я только что получил срочное сообщение… Мой брат скончался.

― Что?

Хаён открыла рот и не могла вымолвить ни слова.

― Думаю, я узнаю подробности, когда приеду. Мне придётся оставить тебя одну с детьми.

Если даже гнать лошадей, то на дорогу до столицы и обратно потребуется два месяца. Для Хаён, которая не так давно родила, и их младшего сына, которому было всего три месяца, невозможно было отправиться на такое большое расстояние.

― Не волнуйся и езжай. Сейчас самый разгар отдыха от сельскохозяйственных работ, напряжённый период прошёл, поэтому лучше времени не найти. За детьми будет кому присмотреть.

― Проблема не в детях, а во мне. Что мне делать, когда я начну скучать по тебе?

На лице Хаён расцвела улыбка. Её милый муж был по-прежнему ласков, а дети были так прекрасны, что она была готова расплакаться. Хаён подумала, что это и есть счастье.

*****

С Нового года прошло почти два месяца. Муын уехал в столицу три месяца назад. Их жизнь была мирной без особых происшествий, и дети росли хорошо. Только сердце Хаён было наполнено тоской.

«Когда он уже вернётся?»

Она поняла, что от провинции до столицы очень далеко. Слишком далеко. Если ехать верхом без остановки, то уйдёт месяц на то, чтобы проехать это расстояние, а если делать остановки, то это займёт вдвое больше времени.

Последние несколько дней Хаён спала, не гася фонарь. Она надеялась, что если её муж вернётся домой ночью, то сразу же поймёт, как она его ждала.

Хаён внезапно проснулась. Видимо был уже рассвет, так как можно было разглядеть смутные очертания комнаты. Она посмотрела на своего младшего сына, который лежал рядом со ней. Хаён подумала, что её разбудила материнская интуиция, но малыш спал крепким снов, тихо посапывая.

Она снова легла на спину. Хаён рассеянно посмотрела на окно и дверь, через которые просачивался рассветный свет, и увидела движущуюся тень. Хаён удивлённо села. Хотя она знала, что снаружи была охрана, которая не спала всю ночь, охраняя её, ей стало страшно.

― Кто там?

― Жена.

Хаён на мгновение показалось, что она ослышалась. Дверь открылась, и в неё вошёл человек, похожий на великана. В её глазах стояли слёзы, хотя она ещё не смогла как следует разглядеть его лицо.

― Супруг.

Муын, который сразу же подошёл к ней, сел и опустил голову. Хаён протянула руки и обняла его за шею. Его одежда была влажной от утренней росы.

― Я дома.

― Ты, должно быть, устал после долгой дороги.

Муын разомкнул её объятия, поцеловал её лицо и снова обнял. Разделив радость воссоединения, он рассказал о том, что произошло в столице.

Примечание.

(1) Осахва (어사화) - головной убор с свисающими вперёд цветами. Такой вид головного убора получали лучшие ученики по окончанию учёбы (после сдачи государственного экзамена).