Муын укусил её за шею. Мрачный приглушенный голос смешался с возбужденным дыханием. Он вытянул пальцы и вошёл в её маленькую дырочку. Внутрь вошло два пальца.

― Ах!

― Чувствуешь? Ты их просто заглатываешь.

Муын чувствовал складочки внутри неё. Он только представил, как они обвиваются вокруг его члена, и кровь сразу же прилила к нему. Головка пениса, который уже некоторое время стоял, был влажным от липкой жидкости.

Он медленно вынул пальцы и снова втолкнул их, наслаждаясь ощущением горячей плоти. Когда они были внутри, то тёрлись о внутренние стенки, а когда снаружи ― прижимались к половым губам.

― Ха... Ах.

Когда движения ускорились, раздались влажные звуки. Хаён стала тяжело дышать, задерживая дыхание. Она всхлипывала от удовольствия.

Но чего-то не хватало. Хаён хотела, чтобы что-то гораздо толще и тверже заполнило её. Неосознанно она трясла попкой, следуя за движениями его запястья.

Его ногти царапали слегка набухший клитор. По спине пробежало покалывание от неожиданного удовольствия. Хаён застонала и дёрнула бёдрами.

― Ах... Хватит...

«Ещё».

Но её мысли отличались от слов, которые у неё вырвались.

«Дайте мне что-нибудь побольше и погорячее».

Это было её искреннее желание, которое она не могла раскрыть.

Муын больше не мог позволить себе дразнить её ещё больше. Он схватил её за талию и потянул вниз, среди волос показалось её лоно. Внизу его живота торчал тёмно-красный член с выпирающими венами. Он схватил её за щиколотку и с силой дернул.

― Ах! ― удивлённая Хаён коротко вскрикнула.

Теперь она не прислонялась к стене, и не висела в воздухе, а полностью лежала на полу. Муын сел между ее ног и сразу же вошел.

― Ха!

Она уже была возбуждена от стимуляции клитора, и когда он грубо вошёл в неё, Хаён достигла своего пика. Она застонала, её шея выгнулась вверх. Перед глазами у неё вспыхнуло, потемнело, а затем снова прояснилось.

― Уф...

Стенки влагалища плотно его сжимали. Муын задержал дыхание, сдерживая семяизвержение. Стиснув зубы, он подался бёдрами назад. Её плоть сжималась вокруг него, словно держа его. Вынув член наполовину, он снова резко вошёл обратно.

― Ах!

Стенки влагалища, конвульсии которого ещё не утихли, чутко реагировали на новые раздражители. Он с силой вонзился в неё, раздвигая стенки узкого влагалища, которое сузилось, словно пытаясь оттолкнуть незваного гостя. Он снова подался бёдрами назад, а затем вперёд.

― Ах!

Её широко открытые бедра задрожали. Её тело сотрясалось от сильных ударов. Каждый раз, когда его пах ударялся об её, обильно смоченный любовными соками, раздавались мокрые шлепки.

― Ах! Ха... Ах!

У неё вырвался стон. Каждый раз, когда Муын входил в неё, заполняя её полностью, у Хаён перехватывало дыхание. Ей казалось, что в неё проникает столб огня. Когда твёрдый конец вошёл внутрь, по всему телу распространилось удовольствие.

Это было мучительно. Но удовольствие от покалывания во всём теле вызывало привыкание. Когда Муын впервые вошёл в неё, Хаён казалось, что её тело разломали, но, когда любовная связь закончилась, она забыла о боли первого раза. И в следующий раз, когда он начал ласкать её, её тело возбудилось и разгорячилось.

Теперь она поняла, что только супруги знают настолько друг друга. Кто ещё сможет так хорошо понять двух людей, чьи тела так тесно сплетены.

Хаён схватила его за руку, которая стояла, как столб, у её головы. Даже когда она закрывала глаза, её тело дрожало, а голова кружилась. Когда Хаён почувствовала мурашки в затылке, она прикусила губу.

― Всхлип...

Послышались рыдания. Она почувствовала приближение. Сначала ей показалось, что десятки перьев щекочут всё её тело. А затем внезапно её накрыла огромная волна.

― Хннн...

Длинный гнусавый звук вырвался наружу, как крик. После удара его тело напряглось. Горячее семя полилось внутрь неё. Вздрогнув, её тело задрожало, как в конвульсиях. Он схватил её за талию и глубоко пронзил, как будто собирался излить в неё всё до последней капли, и крепко прижался.

― Ха, хнык...

Когда её тело постепенно обмякло, Хаён всхлипнула, как ребёнок после долгого плача. Она закрыла и открыла свои покрасневшие глаза. Хаён чувствовала отголоски, а дрожь не прекращалась.

― Ах.

Горячий столб, полностью заполнявший её, выскользнул наружу. Хаён почувствовала, как задвигалась её вагина, словно сожалея об этом. Ощущение было такое, словно она хотела в туалет.

В глазах Муына, смотревших на неё сверху вниз, кружилось страстное желание.

Обычно, когда он шёл во флигель, Муын, как правило, обходил стороной пруд во дворе, избегая его. Потому что там часто гуляли его мать или старший брат, а он не хотел с ними сталкиваться.

Однако сегодня Муын вернулся домой позже обычного и торопился, думая о том, что его ждёт жена. Последние два месяца он наслаждался радостью от того, что кто-то ждёт его и приветствует.

Ему захотелось сократить расстояние, поэтому Муын прошёл рядом с прудом, и отчетливо услышал знакомый голос.

«―...в жизни нет сослагательного наклонения».

Он последовал за этим голосом, словно одержимый.

«―То, что мы с моим супругом поженились не было совпадением, это судьба».

Дрожь пробежала с головы до ног. Его тело затряслось, и ему пришлось напрячь силы, чтобы устоять на ногах.

Он думал, что жизнь ― это одинокий путь, который нужно мучительно пройти перед лицом северного ветра. Однако чудесным образом появившийся тёплый солнечный свет согрел его тело.

«Я не одинок. Есть человек, который говорит, что она ― моя судьба».

В тот момент, когда он оглянулся и увидел её широкую улыбку, Муын почувствовал всепоглощающую радость. Воспоминания, которые он похоронил, вернулись. По этой причине Муын не смог покинуть город в тот день. Он хотел эту улыбку.

«Она моя».

По собственному желанию или нет, но раньше Муын позволял всему ускользать между его пальцев. Но теперь он хотел сжать кулак. Наконец-то он схватил то, что хотел.

Собственничество доставляло ему огромное удовольствие. Было обидно, что в прошлом его учили только сдаваться. Её он ни за что не отпустит. Кровь забурлила в его теле, и его член снова поднялся.

Муын схватил её за бёдра и перевернул. Когда он взялся двумя руками за её таз и выпрямил его, её белоснежная попка, похожая на персик, поднялась вверх. Пролитая им мутная жидкость стекала по внутренней стороне бедра.

Он приставил тупой конец к маленькой дырочке и сразу вошёл.

― Ах!

Грибообразная головка потёрлась о внутренние стенки и глубоко проникла внутрь. Пенис снова выскользнул из неё, оставив внутри только самую толстую часть, а затем с силой вошёл в неё.

― Ах! Ха!

Хаён застонала и поскребла пальцами пол. Слёзы навернулись на глаза, потому что ей было стыдно за её позорную позу, как при спаривании животных. Но в то же время она чувствовала свободу от оков обычаев.

Муын продолжал грубовато и с силой входить в неё. Её руки, которые Хаён с трудом держала выгнутыми, в итоге подломились и согнулись. Её тело безжалостно сотрясалось, приподнята была только попка, пойманная им.

― Ах! Супруг... Ах!

Её сердце колотилось из-за мужчины, который грубовато любил её тело. Если с ним было всё нормально, то с ней ― нет, и она не знала с какого времени. Неконтролируемые эмоции охватили её, как прилив ночного моря.

*****

Жар, наполнивший комнату, не остывал. Хаён, утомлённо обмякнув, лежала на полу, её тело было наполовину приподнято. Хотя с её обнаженного тела капал пот, ей не было неприятно.

Она чувствовала себя удовлетворённой и насытившейся. Проблема, которая долго её беспокоила, была решена, а жаркий секс унес даже малейшее беспокойство.

Кроме того, сегодня всё было не так, как обычно. Хаён не могла этого объяснить, но ей казалось, что они стали ближе.

Его рука мягко провела по её тазу и изгибу талии, а затем обернулась вокруг неё. Он крепче сжал её в объятиях. Естественно, Хаён теснее прижало к его груди. Муын наклонился и впился в заднюю часть её шеи, а она отвернула голову.

― Не надо.

Муыну не обратил на это внимание, он уткнулся носом в её шею.

― Не делайте этого. Я вся потная.

― Потная? ― Муын специально громко задышал. ― Пахнет сладкой плотью. Запах моей жены.

Когда он высунул язык и лизнул её щеку, Хаён испугалась.

― Сладко.

― Это же пот, как он может быть сладким? ― спросила Хаён.

― Честное слово. Вы намазали свое тело мёдом до моего прихода?

Хаён покраснела. Она тихо прислушалась к внешним звукам, гадая, не услышал ли кто эти постыдные слова.

― Ваше тело сладко пахнет, а пот сладкий на вкус, ― его рука, поглаживающая её бедро, накрыла её пах. Его пальцы потёрли опухшие половые губы, покрытые волосами и любовным соком.

― Но мёд отсюда кислый.

― Как неприлично! ― крикнула Хаён, ударив его по плечу.

Муын рассмеялся. Хаён посмотрела на него с покрасневшим лицом, а затем потянулась к шраму на его веках. Прежде чем прикоснуться к нему, она внимательно смотрела на него, вдруг ему будет неприятно, но, даже когда Хаён дотронулась до Муына, он оставался неподвижным.

― Как вы его получили?

― Несчастный случай во время соревнований по боям на мечах.

― Хотите сказать, что это произошло во время тренировки с мечом?

― Я совершил ошибку, потому что мне не хватало навыков.

―...

― Что-то не так?

― Из того, что я слышала... Нет, забудьте.

― Что вы слышали?

―...Люди любят поговорить о других, поэтому до меня дошло несколько слухов о вас. Говорят, что вы получили эту рану во время драки...

Муын улыбнулся, словно его это не удивило. Хаён со вздохом пробормотала:

― Теперь я знаю, что слухам нельзя доверять.

Она верила его словам, что он получил травму во время тренировки. Муын точно не был бездельником, любящим подраться.

«Как можно судить о человеке только по слухам? Я была так глупа».

Хаён посмеялась над собой, вспомнив, как она тряслась от страха из-за кинжала. Она подумала, что, если бы спросила Муына прямо, он бы ей ответил.

Глаза Муына потемнели. Из-за того, что Хаён заговорила о слухах, он вспомнил о том, что произошло ранее. Человек, с которым она была у пруда, был его старшим братом. Муын не слышал, что он говорил, но было легко об этом догадаться, опираясь на её ответы.

«Теперь ты мне ещё больше не нравишься, брат».

С этого момента Муын решил больше не жить в тени своего старшего брата. Потому что у тени ничего не может быть. Чтобы защитить свою жену, Муыну нужна была сила, чтобы все его признали, что она принадлежит только ему.