Бихён коротко вздохнул, расплачиваясь за макколи и соджу в магазине, в руке он держал пластиковый пакет. Взгляд Йерим выражал недоумение.

— Почему вдруг алкоголь?

Бихён молча зашагал дальше, коротко бросив на вопрос Йерим:

— Потому что он мне нужен.

Йерим наклонила голову, но больше не стала задавать вопросов. Выражение лица Бихёна было серьезнее, чем обычно.

Следуя за ним по тропинке, она вскоре оказалась на участке земли за кафе. Сад окружала низкая деревянная ограда, а растущие тут и там сорняки и следы запустения, похожие на руины, создавали унылую атмосферу.

Бихён молча открыл калитку и вошел в сад. Йерим шаг за шагом следовала за ним, но с каждым движением её ноги становились тяжелее, будто земля хватала её за лодыжки. Холод обжигал, словно все ее тело покрылось льдом. Воздух был настолько морозным и тяжелым, что дышать было почти невозможно. По коже бежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

— Бихён… что это за место? Что здесь... — спросила Йерим дрожащим голосом, однако Бихён не ответил и молча пошёл в центр сада. Его шаги становились всё тише, словно они растворялись в пустоте.

Йерим попыталась сделать еще шаг вперед, но чем дальше она шла, тем тяжелее становилось ее тело. Холодный воздух будто пронизывал ее до костей, и она чувствовала, как ее руки дрожат.

«Это не просто холод...»

Леденящий ужас окутал её. Уголки глаз защипало и по щеке скатилась одна слеза, затем вторая.

«Я... плачу?»

Йерим рыдала, даже не осознавая, что слёзы текут сами собой. Её дыхание участилось, а мысли спутались.

И тут...

БАХ!

Раздался грохот, от которого у неё зазвенело в ушах. Йерим вздрогнула и резко повернулась в сторону звука.

Посреди сада стояли выстроившиеся в ряд люди. Их одежда напоминала одежду 1940-х и 1950-х годов, которую можно увидеть только в старых учебниках истории. Поношенные костюмы, лохмотья... Они стояли, опустив головы, в гнетущей тишине.

«Что... кто эти люди?»

Йерим смотрела на них, не в силах вымолвить ни слова. Её ноги больше не двигались, а тело застыло и не подчинялось ей.

И снова...

БАХ!

Одновременно с грохотом люди упали на землю, схватившись за головы и грудь, словно в них стреляли. Сцена была совершенно нереальной, но Йерим чувствовала себя так, будто сама стоит на месте расстрела.

— Нет! Что вы делаете?! Стойте! - неосознанно она закричала и бросилась вперёд. Всё её тело дрожало, но она не могла остановиться.

Её крик растворился в мёртвой тишине сада. Упавшие люди не шевелились. Йерим попыталась подойти ближе, но ноги стали тяжёлыми, будто вросли в землю.

— Пожалуйста... хватит... перестаньте...

Слёзы катились по её щекам, голос становился всё отчаяннее. Но никто её не слышал. Воздух вокруг становился ледяным, ужас достиг предела.

В этот момент Бихён схватил её сзади и остановил, обхватившие её руки были горячими и сильными.

— Джин Йерим, остановись.

Йерим едва повернула голову на звук голоса Бихёна. Его красные холодные глаза пронзали насквозь.

— Посмотри на меня.

От прикосновения руки Бихёна Йерим немного пришла в себя, перевела дыхание и огляделась. Но людей, которых она только что видела, больше не было. Ни тел, истекающих кровью, ни выстроившихся в ряд фигур в поношенной одежде. Все, что она видела перед собой, это обычное заросшее сорняками поле.

Она растерянно посмотрела на Бихёна.

— Бихён... Здесь только что... Люди умирали. Их расстреливали... Они падали...

Ее голос дрожал, она не верила своим глазам. Бихён на мгновение замолчал, глядя на нее, в его алых зрачках читалась сложная гамма чувств.

— Верно, — наконец тяжело вздохнул он.

— Это одно из мест массовых казней во время восстания на Чеджу 3 апреля. Раньше здесь был расстрельный двор.

Как только она услышала его слова, лицо Йерим побледнело, она в шоке прикрыла рот рукой. Теперь это поле, казавшееся обычным куском земли, больше не выглядело просто полем.

— Эти люди... Они были настоящими? Что это было такое место...

Её голос стал тише, она медленно повернула голову, вновь глядя на поле. С виду это была обыкновенная земля, но теперь она ощущала её чужой и непомерно тяжёлой.

Бихён некоторое время наблюдал за Йерим, а затем заговорил спокойно, но осторожно:

— Во время событий 3 апреля здесь погибли сотни. То, что ты видела, — их след, оставшийся в этой земле.

Йерим слушала его и снова смотрела под ноги. На этот раз тел не было. Но теперь она знала, сколько боли и трагедий впитала эта пустая земля. Эта мысль камнем давила на грудь.

«Здесь... так много людей...»

Она прижала ладонь к груди и выдохнула. Но как бы глубоко она ни выдыхала, в груди по-прежнему оставалась тяжесть. Перед глазами снова стояло поле, залитое кровью. Она опустила голову. Боль, поднявшаяся из глубины ее сердца, грозила поглотить ее.

«Эти люди... как же им было страшно. Как больно. А я видела лишь мгновение того кошмара...»

Глаза Йерим наполнились горячими слезами. Она даже не пыталась их вытирать, позволяя им течь свободно. Одно лишь воспоминание о той трагедии разрывало её сердце на части.

— Я... Что я должна сделать?.. - едва слышно прошептала она. Голос дрожал, и невыразимая печаль тяжелым грузом давила на плечи.

Бихён смотрел на неё, затем тихо произнёс:

- Они остались здесь после смерти не просто из-за обиды. Они не хотят, чтобы их забыли. Они хотят, чтобы люди знали, через что они прошли и почему им пришлось умереть.

Тон Бихёна был резким, но искренность его слов была очевидна. Йерим выслушала его и снова посмотрела на поле. На этот раз она почти ощутила, как им было одиноко и больно, как они были обижены.

«То, что я увидела... было правдой, которую они хотели мне показать».

Сжав ладони, Йерим сглотнула слёзы. В её сердце по-прежнему смешивались тяжелая печаль и чувство вины. Она тихо закрыла глаза и мысленно обратилась к ним:

«Простите... и... я запомню. Я никогда этого не забуду».

В этот момент ледяной воздух медленно становился теплее. Йерим тихо открыла глаза и снова посмотрела на поле. Слезы все еще текли по ее лицу, но взгляд стал немного тверже.

Бихён молча поставил соджу и макколи на землю. Он опустился на колени, склонил голову и дважды поклонился, его движения были тихими и решительными. Йерим взглянула на него, затем, не говоря ни слова опустилась на колени и дважды поклонилась, повторяя его действия. Глаза все еще застилали слезы, но её взгляд больше не дрожал.

Закончив поклоны, Бихён медленно поднялся. Он окинул взглядом сад, склонил голову и тихо произнёс:

— Я буду помнить.

Его голос был низким и глубоким, твёрдость, звучавшая в нем, заполняла вокруг все пространство.

— Неважно, сколько времени пройдет и как изменится мир, я буду помнить, как вы жили и как умерли. Это долг живых.