- А вы неплохой план придумали, - произнес я.

- Пусть наш флот распался, но нечто такое я прочитала в той книге по тактике, что ты давал. Там вроде консул Арминий времен Республики таким образом смог выбраться из окружения самнитов.

В интеркоме раздался голос Кориона:

- Пехотинцы, займите места. Что? Пехота готовилась к космическому бою? Да знаю я. Это приказ капитана. Садитесь в кресла и пристегнитесь. Все остальное отрегулируйте при помощи панели данных. Сейчас будем ускоряться.

Спустя пять минут все члены экипажа сидели на местах, как корабль затрясло.

«Гарибальди» резко увеличил мощность двигателя.

Раздался громкий рев.

Я выглядывал из кармана формы Сохайры, но так и остался в таком положении.

Кажется, заел механизм внутри меня.

Я взглянул на экран военной ситуации.

Количество вражеских кораблей увеличилось в разы.

«Гарибальди» еще больше увеличил скорость хода.

На мостике эхом начали звучать предупреждения о превышении допустимой нагрузки, а свет заморгал.

Все из-за того, что энергия была перенаправлена на двигатели и устройства контроля инерции.

Я повернул голову к Сохайре.

Девушку прижало назад, а ее лицо трудно было назвать красивым.

От края губ до ушей протянулась линия из слюны. Глаза Сохайры медленно посмотрели на меня, и она вроде бы улыбнулась; хотя это была, скорее, не улыбка, а оскал дикого зверя.

Рядом сидела инженер по ИИ Саландра Вега, полную грудь которой словно прижимало прессом.

«Гарибальди» издавал звуки, похожие на крик боли.

Мостик дрожал от сильной вибрации.

Вдруг у одного из наблюдателей не выдержало кресло и затрещало.

Мужчина обреченно взглянул на Кориона, и тут же кресло вылетело в воздушный клапан позади мостика.

Послышались хруст костей и разорвавшейся плоти — мужчина так и остался пятном на стене. Он даже не успел крикнуть.

Экран военной ситуации зафиксировал приближение противника.

Хотя Гарибальди и находился в зоне досягаемости для обстрела масс-пулями, однако это не представляло угрозы.

Так как Гарибальди шел слишком быстро, вражескому ИИ и офицеру, отвечавшему за обстрел, было трудно попасть по кораблю.

Броненосец быстро приближался к точке прыжка в Ландиниум.

Подразделения линейных кораблей, блокировавших точку, зажгли двигатели и, как улитки, начали двигаться.

Завизжал сигнал о столкновении: до корабля еще оставалось расстояние, но при такой скорости маневр уклонения было выполнить невозможно.

В строе противника появлялись бреши, быстрые корабли успевали сбежать.

Несколько десятков тяжелых и легких крейсеров кружили вокруг линкоров; кажется, командование было в замешательстве.

Но на предполагаемый курс легли пятнадцать тяжелых крейсеров. Ошибка ли? Или они собирались защищать?

Сохайра видно была недовольна таким поворотом.

Раздался отчаянный возглас одного из аналитиков. Одна из панелей управления оторвалась. Она пролетела над Корионом и со свистом промелькнула прямо между сидениями Сохайры и Веги.

Тяжелые крейсеры, стоявшие на пути, неожиданно ушли в сторону.

Но экран вдруг загорелся.

И мгновение спустя, подобно мощному землетрясению, корабль тряхануло.

Сохайра вскрикнула, но изо всех сил держалась за кресло, которое, видимо, готово было сорваться с места. Со стороны Веги донесся противный звук хруста: от давления защитного ремня сломалась ключица.

На мостике стоял отчаянный крик.

Поверхность, словно парабола, изогнулась.

Но самым ужасным последствием такого толчка было то, что тело наблюдателя (которое оставалось на стене), как шарик для пинг-понга сбросило сначала на пол, потом прибило к потолку, и вернуло на собственное же место, где он раньше сидел.

Повсюду была разбрызгана кровь.

- Что произошло? - спросил Корион, держась за шею.

- Я д-думаю, это были мины, - дрожащим голосом ответил наблюдатель за датчиками. - Из-за высокой скорости сенсоры не успели засечь их.

Это те тяжелые крейсеры, думал я. Корабли Альянса не были в замешательстве. Но воспользовавшись суматохой, они установили минное заграждение.

- Черт! - выругался Корион. - Еще ведь шаг оставался!

Капитан смотрел на голограмму «Гарибальди»; каждая часть корабля горела ярко-красным.

Скорость за гранью здравого смысла и повреждения от мин привели к торможению и ухудшению исправности всего корабля. В нескольких местах корпус имел повреждения от масс-пуль. Но конструкция корабля оставалась целой.

- Мы еще ничего не знаем, - оборвала Сохайра, разминая шею.

На мостике многие до сих пор не двигались. Живы? Или мертвы? Не понятно.

Девушка указала на экран военной ситуации: количество вражеских кораблей снизилось, а «Гарибальди» пусть и затормозил, но сохранял довольно большую скорость за счет инерции.

Позади нас не было преследователей.

Корабли Альянса, стоявшие на пути к точке прыжка, расступились; хотя они и начали возвращаться, однако дыра оставалась значительной. А «Гарибальди» несло прямо в этот проем.

- Это да. Но противник нас скоро настигнет.

Сохайра приложила руку к груди:

- Так оставим все на усмотрение Янусу. То, что люди могли сделать, уже исчерпано. Остальное пусть судят боги.

И Корион приложил мускулистую руку к груди, и наблюдатели, а также Вега, и все, кто находился на мостике. Вся команда слилась в молитве богам.

Тем временем «Гарибальди» медленно сбавлял ход, а Альянс затягивал брешь.

Вскоре «Гарибальди» сотрясло прямое попадание снаряда.

Обстрел с каждым моментом усиливался.

Чем ближе мы пробирались к дыре, тем сильнее и яростнее были выстрелы.

Я тоже закрыл глаза.

Я молил Бога, Христа и Будду.

Кто-нибудь, услышь нас.

Но даже закрыв глаза, я получал данные с экрана военной ситуации.

Стрелка, изображающая «Гарибальди» уже почти строя Альянса, заветное бреши.

Потихоньку экипаж начал охватывать порыв надежды, как корабль очередной раз сотряс очередной снаряд.

Прямое попадание в корму корабля.

Чуть позже наблюдатель констатировал:

- Уничтожен гипердвигатель!

Корион, собиравшийся давать очередные указания, замер.

Он неотрывно смотрел на экран.

Затем капитан издал самый печальный и горестный крик на всем мостике.

На экране военной ситуации к «Гарибальди» все ближе подходили сто, двести, триста вражеских кораблей.

Их численность невозможно было объять одним взглядом.