– Простите, капитан. Срочное дело. Насчет состояния Асагаи… – донесла Вега.

Девушка провела рукой по консоли и над ней появилось несколько голограмм.

Это были графики моей психологической нагрузки.

Красная линия, которая шла по прямой, резко пошла вниз и опустилась до минимального уровня.

Влияние стресса сказывалось на управлении кораблем.

Работа вспомогательных двигателей становилась неустойчивой.

Симуляция и расчет действий противника временами замирал.

Несколько сенсоров вышло из строя.

– Асагая, ты в порядке? – спросила она.

– «Дома», действительно, больше нет? – еле выдавил я.

– Ты подслушал? – нахмурилась девушка.

– Это правда?

– Да, – кивнула она.

График спустился еще на позицию вниз.

– Ну же! Приди в себя! Если все станет еще хуже, то ты не сможешь покинуть пределы «оболочки».

– Я в порядке.

– Не обманывай. Программа показывает, что у тебя не все в порядке. Если хочешь, давай поговорим. Почему ты так подавлен?

Я вновь погрузился в собственные размышления.

Так прошло около пяти минут.

– Дом, нет, Земля. Это из-за воспоминаний о ней, да?

– Я в порядке.

В этот момент нарушилась работа систем освещения – свет на мостике начал моргать. Экипаж забеспокоился.

Вега закрыла глаза и открыла.

– Точно. А если так рассуждать таким образом, что пусть Земли больше нет, но ведь живы потомки твоих родственников, твои гены. Ну?

Я взглянул на капитанское место.

Сохайра непонимающе наблюдала за нашим разговором с Вегой.

Она соединилась с девушкой по интеркому.

– Что с Асагаей? Неужели это из-за того, что я разозлилась на него?

– Вы разозлились на Асагаю?

– Я думала, что он подглядывал в моей комнате.

– Не волнуйтесь, это не имеет никакого отношения к Вашему случаю, – слегка покачала головой Вега. – Нет, наоборот, я думаю, что его стоит еще больше побранить. Возможно, это стабилизирует психическое состояние.

– Побранить?

– Он одинок. Так что даже отрицательное участие кого-либо в отношении, любой близкий контакт будет полезен.

– Тогда… я приложу больше усилий.

– О, вот это настрой. Он, знаете ли, просто обожает, когда его ругают.

«Только не говорите банальные вещи» – набрала Вега на консоли, но стерла и отправила другое сообщение:

«Наша королева нравится всем мужчинам»

– Асагая! – немедленно вызвала меня Сохайра.

– Что такое? – отозвался я в интерком.

– Давай будем друзьями! – сказала она.

– Ха?

– П-повторяю, – заволновалась она, – стань моим другом! Вот, что я сказала.

– Я расслышал, но почему так внезапно…

– «Почему»… – Сохайра взглянула на Вегу.

Поскольку я и Сохайра беседовали через интерком, то Вега не могла услышать о чем шла речь, отчего она пожала плечами.

– Я ведь одинока! – произнесла Сохайра. – Я всего лишь несколько дней назад потеряла своих братьев. Другие – хотят убить меня. Это печалит меня, но будучи капитаном, я не могу сказать такое членам экипажа. Поэтому… стань моим другом!

Вега продолжала следить за моим состоянием.

Сохайра же продолжала действовать как можно более эмоционально.

– Я, конечно, рад, но Ваше исполнение весьма никудышно, – произнес я.

Девушка слабо улыбнулась.

– Никакой лжи здесь нет, однако как член королевской семьи я не могу открыто проявлять свои чувства и слабости. Короче, ты – мой друг, а я – твой. Так пойдет?

Допустим, я соглашусь. И что с того изменится?

На мгновение я и вправду задумался над этим и, как оказалось, расчет Веги был верен: графа психологического состояния медленно поднялась вверх.

Хоть один, но близкий человек.

Наверное, в этом мое спасение.

Тем временем курс корабля стабилизировался и я вернулся на исходное место в строю. Проверив вооружение, я зафиксировал выходную мощность реактора в 32 процента.

Скорость корабля была выровнена до 0,1 скорости света.

– Асагая, о чем вы говорили с капитаном? Твое состояние резко поправилось… – обратилась Вега.

– Давай говорит, уволим бесполезного инженера ИИ! Вот, что она сказала.

– Ну, – Вега прижала руки к щекам, – мне жаль, что я не смогла понизить психологическую нагрузку. Но и ты ведь – не обычный ИИ.

– Потому что я – человек.

– Эм, я не о том. Я имею ввиду использование памяти. В целом она не отличается от «Козерога», но все равно есть странности.

– Странность?

– Процедуры такие же, как и у стандартного ИИ, однако ты ныряешь глубже, словно есть диски, которые не обнаруживаются нами.

– Это проблема?

– Еще какая. Если есть неавторизованные диски, значит, я не смогу получить полный контроль над памятью…

– И это могло привести к расстройству личности?

– Нет, ты не результат этого. Даже, если бы это было расстройство личности, то ты все равно был бы похожим на «Козерога». Твое существование явно отделено от прежней системы.

– Тогда, кто я?

– Я и сама хотела бы знать, – ответила Вега и провела рукой по консоли. – Ты появился в момент террористического акта против нашего корабля. Я в начале подумал, что ты – временный ИИ, но у них отсутствует всякое понимание собственной личности. И, кстати, откуда у тебя появилась идея о «доме»?

– Но он был, ничего не поделаешь.

Вега махнула рукой в воздухе и голографическая карта сжалась.

Однако военные станции в звездной система Шака все равно оставались гигантских размеров, словно это были спутники планеты.

– Думаю, что ответ можно поискать в книжной док-станции, где находится основной массив дисков. Это сделает природу твоей личность более ясной.

ーーーーーーーーーーー

– «Поискать в нижней док-станции», – вспоминал я слова Веги.

Видимо, сейчас возможность этого равнялась нулю.

Огонь уже охватил второй и третий вспомогательный двигатели.

Сгустки кассенского масла воспламенялись и горящей струей и искрами вырывались в космический вакуум.

Вскоре произошел взрыв в ангаре боеприпасов.

Тем временем одна за одной вылетали спасательные капсулы с экипажем.

На другой стороне их встречал линкор «Гарибальди», который немедленно выступил к нашему кораблю.

Я отправил слова благодарности на борт «Гарибальди» за спасение экипажа, а в ответ местный ИИ выразил мне сочувствие.

Мой реактор совсем потерял стабильность – его показатели то вскакивали почти до ста процентов и резко пикировали до нулевых показателей.

Из-за пробоин в спине и в животе кислород быстро уходит в вакуум; концентрация резко снизилась до двух процентов.

Я направил все мощности на систему жизнеобеспечения, чтобы все члены экипажа успели эвакуироваться.

Единственное в рабочем состоянии орудие я направил в сторону вражеского корабля и, взревев в последний раз, выстрелил.