Казалось, что не может быть ничего хуже.

Тело было словно изодрано. С позиции человека это ощущалось бы, как если бы кровеносные сосуды разрушились в результате эмболии; живот продырявлен, все кости перемололи, а мышцы разрезала острая боль. К тому же глаза совершенно заплыли, нос закупорен, а барабанные перепонки лопнули.

Единственное, что сохраняло хоть какую-то активность, было сердце; хотя вместо сердца лучше сказать реактор. И это самое сердце, верно, несколько сотен находившееся без обслуживания, казалось, вот-вот остановится.

Я превратился в умирающего старика — флот из сотен брошенных кораблей.

Кстати говоря, боль только усиливалась.

Я привык к телу имперского космического корабля. В прошлом имперский, «Горговия» не представлял проблем для освоения, но построенные с нуля остальные корабли Альянса представляли совершенно другую структуру.

Все равно, что душу правши переместили в тело левши. Проблемы возникали тут и там.

На корабле номер 142, в конференц-зале голографическую систему охватил пожар. Это было связано с тем, что энергия, перетекавшая в кристаллы, ядро системы, превышали порог. Если бы не вакуум внутри корабля, помещение, непременно, разнесло бы взрывом.

На 574-м разгерметизировались двери ангарного отсека, и в открытый космос унесло хранившиеся там энергоблоки. Их оставили нетронутыми офицеры Альянса во время полета к планете Пергам, на экстренный случай. Теперь тысячи блоков дрейфовали в космическом вакууме.

24-й номер имел куда-более серьезную проблему. Резко снизилась мощность реактора, а вскоре и вовсе исчезла. Пришлось аварийно отключить его; никаких иных вариантов как ремонт в док-станции не оставалось.

Внутри раздался окрик Горговии:

«Ты что там делаешь?! Сколько еще думаешь, я смогу выдержать это состояние?!»

На захват всех кораблей ушло семь минут и двадцать три секунды.

Согласно составленной «другим я» диаграмме, действующее вооружение оставалось только на корабле номер 23. Это резко ограничивало способы борьбы с противником.

И пока я осуществлял план, но и чувствовал гнев Горговии, меня охватила незаметная дрожь.