Броненосец «Сципион» обратился во вспышку.

Оставшиеся после него обломки неуловимы даже для сенсоров. Но под удар попала вся группировка из двенадцати кораблей, шедших подле «Сципиона». В их числе два броненосца и семь линейных крейсеров. Повреждения кораблей таковы, что им никак не обойтись без входа на док-станцию.

- Во славу Империи, - Сохайра повторила последние слова капитана корабля, протаранившего «Сципион». Плечи девушки слегка дрожали.

- Сколько еще до точки прыжка? – тем временем холодно запросил капитан Корион.

- Три минуты!

Чтобы добраться сюда, было потеряно два броненосца, четыре линейных крейсера и двадцать два тяжелых крейсера. Ради того, чтобы их товарищи могли спастись, они один за другим таранили флот Альянса. Кто-то вызвался добровольно, у кого-то был неисправен двигатель, поэтому они считали это необходимым. Используя оставшееся вооружение, они старались уничтожить как можно больше противников. В любом случае, скорость и мощь вражеского флота резко снизились.

Сохайра рыдала.

Я и не заметил, когда она успела активировать звукоизоляционное поле.

- Асагаясин.

- Что?

Я высунулся из кармана и взглянул на девушку.

- Когда люди умирают, куда они попадают? Ты можешь ответить?

- Простите, но нет. Мое тело умерло так давно, что я совершенно ничего не помню о тех временах.

- Вот как.

- По крайней мере, сейчас я не могу явиться к Богам. Поскольку я позволила стольким солдатам вот так вот умереть.

- Но их смерть не напрасна. Так ведь? Благодаря их поступку, Имперский флот выжил, а это значит, что для многих тысяч людей Империи появился шанс.

- Если бы флот вела не я, а ты, возможно, этого можно было бы избежать. Я ни на что не способна. И это я – потомок бога Войны? Да я просто ни на что не годный ребенок.

Девушка плакала. Захлебываясь слезами.

Но из-за поля никто этого не замечал. Ни Вега, сидящая рядом, ни Корион, на капитанском кресле. Они внимательно следили за быстро менявшейся картиной на экране военной ситуации.

Наверное, стоит что-нибудь сказать Сохайре.

Но что мне сказать девушке, чувствующей на себе вину за смерть то ли тысячи, то ли десятка тысяч солдат? Что мне сказать этой плачущей пятнадцатилетней девушке?

Я не мог ничего придумать.

Единственное, что я смог, это своим милым игрушечным голосом, хоть как-то приободрить ее:

- Взгляните на экран. Мы вошли в точку прыжка.