Крейсер "Рам" был близок к погибели.

Двигатели со взрывом вышли из строя; контроль над кораблем утерян.

Хотя уцелело лишь малое число орудий, но "Рам" продолжал обстрел противника.

– Асагая! Долго еще?! – крикнула Сохайра.

– Еще немного, – ответил я.

Вражеский снаряд попал в мой правый бок.

Это похоже на удар боксера-тяжеловеса – мне хотелось срыгнуть все внутренние органы.

Тем временем линейные крейсеры Имперского флота противостояли костяку флота Альянса в основании строя Альянса, в основном представленный эскадренными эсминцами.

Крейсер может с легкостью выстоять против атаки даже десяти эсминцев.

Другой «я» внес некоторые исправления: линейный крейсер в случае крайней ситуации мог противостоять атаке из тридцати пяти кораблей типа эсминец!

Однако командир флота Альянса прекрасно знает, что на его стороне значительный перевес.

Но неважно, насколько их много, это все корабли вспомогательного характера.

Нет нужды прилагать против них много усилий.

Необходимо сосредоточить огонь на крупных кораблях.

Командир Альянса понял это намерение и приказал линкорам уйти к вершине конуса.

Таким образом получалось, что мы начали окружать флот Альянса.

Ведь я и три линкора прорвались сквозь строй и вышли в основание строя Альянса, но другая часть осталась у вершины.

Два снаряда угодили в область шеи.

Многочисленные осколки разнеслись в стороны.

Детекторы на носу исчезли – я словно ослеп.

Хотя живы еще с десяток сенсоров, но зона восприятия резко снизилась.

Я больше не видел всей картины боя.

Показатели семерых инженеров, отвечавших за работу носовых центров, исчезли.

Медицинская помощь им не требовалась…

Я попытался помолиться за их души, но я не знал, что следует говорить.

– Капитан! Мы на пределе! Отступаю! – забил тревогу старшина-рулевой Нейт Нейтрон.

До сих пор он ни на секунду не отрывал рук от системы рулевого управления.

И в тот момент, когда я утерял память, значительная нагрузка выпала, видимо, именно на него.

– Дурак! Для отступления есть свой приказ, так?! А Принцесса еще собирается сражаться! – прокричал старший офицер.

– Верно! Держитесь, ребята! – произнесла в громкоговоритель Сохайра. – Скоро мы закончим формировать окружение!

Вновь попал снаряд.

Была повреждена термоизоляционная крышка главного двигателя.

Корпус сотрясся.

Перед лейтенантом Вегой голограмма корабля пылала красным цветом.

Только носовая часть была черной.

Похоже, что носовой части больше нет.

Я вел огонь из оставшихся орудий.

Линейные корабли противника были почти лицом к лицу с нами.

Вспомогательных кораблей не хватало, чтобы скрывать бреши.

Противник также начал отчаиваться.

В этот момент сенсоры зафиксировали массивный объект с правой стороны.

Это был один из раненых мною линкоров Альянса.

Используя уцелевший двигатель, я повернулся к нему.

Цель одна.

Нейт действовал быстро и разумно.

Я корректировал движение при помощи устройств ориентации.

Мое гигантское тело начало медленно вращаться.

Я мог двигаться на скоростях, лежащих за границами человеческих знаний, но сейчас я ненавидел себя за такую массивность.

Корабль противника теперь был на прицеле.

Выстрелом я попал ему в хвост и его курс изменился.

Я сосредоточил все мощности на оборонительном поле впереди себя.

В обычных условиях невидимое, из-за высокой мощности поле стало визуально наблюдаемым.

Оно мерцало светло-голубым цветом.

Вражеский корабль, размером с три здания Эмпайр-Стрит-Билдинг, врезался в поле, вызвав ярчайшее сияние.

Кто-то на мостике воскликнул: «Юпитер! Защитит нас!».

Раздался скрежет и лязг сгибающегося металла.

Сейсмический эффект был равен семи баллам.

Разумеется, резонанс столкновения быстро сказался на экипаже.

Комната ожидания для солдат.

Молодой человек от сильного толчка подскочил до потолка, и от удара ему свернуло шею.

Тут и там ломается воздухопровод.

Вражеский корабль был окончательно уничтожен.

В космическом пространстве теперь плавали множество разорванных частей.

Из отверстий виднелось яркое пламя и вылетавшие в вакуум члены экипажа.

Я также потерпели колоссальный ущерб.

Только две турели сохранили форму; сам же корпус корабля изогнулся.

Маленькие отверстия от снарядов стали гораздо больше.

Утечка воздуха ускорилась; концентрация кислорода резко снижалась.

Я перекрыл люки, но оставшегося количества кислорода все равно немного.

Я продолжил обстрел вершины конусовидного строя Альянса.

«Гарибальди» и «Сципион» также получили значительные повреждения, но продолжали сражаться.

Вскоре нам, наконец, смогли составить компанию еще несколько тяжелых крейсеров.

Благодаря всем им, мы смогли организовать сильный строй со стороны основания конуса строя флота Альянса.

ИИ «Гарибальди»: «Я привел наших друзей. Я правильно поступил?»

Все ж этот ИИ был замечательным!

Не таким сильным, как я, но очень хорошим.

Но из-за того столкновения я, в буквальном смысле, умирал.

Линкоры и тяжелые крейсеры Имперского флота сумели создать новый фронт боя.

Против них выступали только легкие корабли.

Крупные же корабли противника толком не сражались, пытаясь сбежать внутрь формации.

В то же время наши корабли начали наступление и со стороны вершины конуса.

И вновь на них бросали лишь легкие эсминцы.

Я не могу двигаться.

Но сейчас…

Флот Альянса был в действительном окружении линкоров и тяжелых крейсеров Имперского флота.

Резня начинается.