Ева сделала шаг ближе и посмотрела на Виету с серьезным выражением лица.

— Виета. Мне придется не по душе, если ты сказала это в шутку. Уверена, что справишься?

— Да, я много думала об этом, прежде чем предложить свою кандидатуру.

Ева приступила к оценке, подходит ли молодая служанка, смотрящая на нее искрящимися глазами, на эту роль.

Виета Асиль.

Несмотря на то, что она проработала всего менее трех месяцев, у нее уже сложилась хорошая репутация, ее отличали общительность и трудолюбие. Однако ее нынешняя должность горничной требовала от нее только уборки и выполнения поручений, и у нее не было ни образования, ни опыта, необходимых для прислуживания знатным дамам.

Сможет ли эта новенькая горничная выполнять обязанности личной служанки?

Мучившаяся над этим вопросом Ева опустила плечи, осознав, что у нее нет такой роскоши, как выбор.

— Ты уже говорила с госпожой?

— Да. Судя по всему, никто не хотел сопровождать госпожу, поэтому последние несколько дней я помогала ей одеваться по утрам. Похоже, она мало что знала о графстве, поэтому спрашивала меня о том и о сем.

— Хм...

Виета почесала затылок и с невозмутимым выражением лица произнесла.

— Это... Не знаю, может, я странная, но мне не кажется, что госпожа — плохой человек.

— Это так?

— Как-то странно говорить об этом старшей горничной... На самом деле, для такой скромной особы, как я, служить госпоже немного сложно. Там... Там такая атмосфера, что трудно подступиться. Ах, я не говорю, что это неудобно или что мне это ненавистно.

— Я понимаю, о чем ты. И?

— Ну, я думала, что все дворяне одинаковы, но госпожа искренна и откровенна, и я думаю, что как бы там ни было, госпожа — хороший человек.

Услышав столь смелые мысли молодой служанки, Ева одобрительно погладила широкий подбородок и тонко улыбнулась.

— Нет. Ты все правильно сказала. Честно говоря, мне тоже показалось, что госпожа очень добродушный человек.

— Но почему все так ненавидят ее? Неужели это из-за странного суеверия, что прикосновение к слепым людям навлечет на тебя проклятие?

Из-за внушающих ужас стереотипов большинство жителей империи искренне верили в подобные поверья, которые любой представитель интеллигенции отверг бы как бессмыслицу.

Однако чувство недовольства по отношению к графине проистекало из несколько более фундаментальной проблемы.

— Большинство слуг, работавших здесь, испытывали зависть к господину. Но из-за... того факта, что он принял человека с физическими недостатками в качестве своей спутницы жизни, они озлобились.

При всей абсурдности своих слов Ева говорила совершенно спокойно. Затем она приподняла уголки рта и с пытливым выражением лица посмотрела на служанку.

Ревность к господину.

Работая младшей служанкой, Виета смогла на собственном опыте понять, что означает это слово. Ведь большинство служанок графского поместья мечтали о неосуществимом романе между дворянином и горничной.

Они не были ни наивными, ни юными, напротив, в них преобладал реалистический взгляд на вещи. Тем не менее, причина, по которой служанки были так зациклены на господине, заключалась в том, что он был слишком идеальным человеком. Их привязанность к нему была сродни поклонению принцу в сказке, а не реальному стремлению к отношениям с ним.

Виета устала от того, что служанки обращались с хозяином так, словно он был главой религиозного движения.

— Ах... Господин и в самом деле красивый мужчина, но они ведут себя чересчур жестоко.

— Не стоит удивляться тому, что в сердцах детей такого возраста бурлит волнение, ведь он был молод, не женат и обладал прекрасными манерами. И все же это не означает, что дерзость по отношению к леди допустима. — Ева, глубоко вздохнув, снова выпрямилась и похлопала Виету по плечу, — я расскажу тебе об обязанностях личной служанки позже. С сегодняшнего дня заботься о госпоже. До окончания завтрака передай свои текущие обязанности Марии. Понятно?

— Да.

— Хорошо, рассчитываю на тебя. Увидимся после обеда.

Ева тепло улыбнулась и направилась к своему кабинету. Авторитет старшей горничной был ощутим по звенящим на ее поясе ключам.

Звяканье постепенно стихло, оставив Виету одну в просторном холле.

Хотя она так смело и предложила свою кандидатуру на эту должность, мысль о том, что сейчас она в любой момент может приступить к своим обязанностям в качестве личной служанки, заставила ее почувствовать себя немного не в своей тарелке. Глубоко вздохнув, Виета похлопала себя по груди.

— Поскольку она сказала, что моя еженедельная зарплата будет значительно увеличена, давай сделаем все возможное.

Воодушевившись, Виета поспешила к Марии, чтобы передать ей свои обязанности.

* * *

Утро прошло суматошно. Надев только что отглаженный чепец и фартук, Виета с колотящимся сердцем постучалась в покои графини.

— Госпожа, могу я войти?

— Входите, — раздался за дверью мягкий голос.

Сглотнув, Виета осторожно приоткрыла дверь и вошла в комнату. Для покоев графини она казалась немного простоватой, поскольку в белоснежной спальне был постелен бирюзовый ковер и стояло минимум мебели: диван, стол, туалетный столик и камин.

Повернув голову, она увидела маленькую фигурку графини, сидящую на подоконнике и крепко обнимающую свои колени.

— В чем дело? Что-то случилось?

Графиня, бросив взгляд на дверь, снова повернулась к окну. Бледное платье цвета слоновой кости и черные волосы, каскадом ниспадавшие до талии, сильно контрастировали друг с другом, еще больше подчеркивая царившую вокруг нее атмосферу таинственности.

По какой-то причине, при взгляде на ее наклоненную голову и легкое пожатие плечами, создавалась иллюзия того, что она очень счастлива.

«На что она смотрела?» — подумала служанка. Позабыв о своей первоначальной цели, Виета задала неожиданный вопрос:

— Госпожа, может быть, вы смотрите на море?

Ариэль выдержала паузу и повернулась лицом к Виете. Ее серые глаза заметно подрагивали от волнения.

Не слишком ли пристально она смотрит? Ей удобно притворяться слепой, но как же выкрутиться из этой ситуации? После недолгих раздумий Ариэль решила сменить тему и уйти от сложившегося разговора.

— Я сидела там некоторое время, потому что ветер был приятным. Но что привело тебя сюда?

— Ах... Это. На данный момент я буду личной служанкой госпожи, поэтому я здесь, чтобы официально поприветствовать вас. Я — Виета Асиль.

— О боже, правда? — обрадовано улыбнулась Ариэль.

Виета Асиль.

Она была служанкой, с которой она часто общалась в последнее время. В отличие от других горничных, относившихся к Ариэль довольно цинично, Виета обращалась с ней очень вежливо и любезно отвечала на ее многочисленные вопросы, не находя их раздражающими. Это произвело сильное впечатление на Ариэль.

— Прекрасно. Меня беспокоило, что я могу быть помехой, так как остальным я, похоже, не слишком понравилась. Однако если моей личной служанкой станет Виета, я буду очень рада. Пожалуйста, заботься обо мне в будущем.

— Ох...! Н-нет. То есть да. Пожалуйста, позаботьтесь и обо мне.

От этого заикающегося ответа глаза Ариэль округлились еще больше. Виета тоже мягко улыбнулась своей самой добродушной улыбкой. Их двоих окутала мягкая атмосфера, а шум волн, доносившийся из открытого окна, разбавил остававшуюся неловкость.

— Тогда могу я сейчас попросить тебя об одолжении? Виета, не могла бы ты приготовить для меня чай?

— Ах, конечно!

После просьбы Ариэль выпить чая, Виета поспешно сбегала на кухню и принесла чайный сервиз. Хотя из-за спешки она не смогла сразу набрать ассорти закусок, но маринованные вишневые ягодки, сливочное печенье и карамель выглядели вполне аппетитно. Ариэль понравился тонкий аромат, распространявшийся от заварки, и она пробормотала:

— Ты принесла две чайные чашки?

— Да. Я специально взяла две, на случай, если чай остынет.

— Тогда вторая — для Виеты. Скучно пить чай в одиночестве.

Пока Виета размышляла, будет ли подобное проявлением неучтивости или нет, Ариэль отодвинула свою чашку и взяла чайник, чтобы налить чай в пустую чашку. При виде того, как ловко она управляется, Виета, напрочь забыв о своих обязанностях, осторожно высказала вслух догадку:

— Госпожа. Меня не покидает смутное чувство, но... Вы способны видеть глазами, верно?

— О?

Чуть не уронив чашку с чаем, Ариэль в панике покачала головой.

Ей было очень удобно притворяться, что она не видит, но что же делать? Сжав рот в тонкую линию, Ариэль издала сдавленный стон и честно ответила:

— Это... хм. Я не совсем слепая, но практически ничего не вижу. Только... только на таком расстоянии...?

Судя по ее прошлому опыту, если бы она сказала, что «Мир кажется ахроматическим» или «Эмоции видны как цвета», к ней, очевидно, отнеслись бы как к странному человеку.

В такой ситуации ей было лучше промолчать, поэтому Ариэль вытянула руки и солгала, что «я вижу только на этом расстоянии».

— Мне видны только очертания, но не детали. Кстати говоря, Виета. Не хочешь ли ты подойти на минутку?

Озадаченная Виета переместилась на соседнее с Ариэль кресло. Ариэль, молча наблюдавшая за ней, осторожно положила руку на щеку служанки. Аккуратно и со всей внимательностью, словно пытаясь что-то понять, она нежно провела по лбу, бровям, линии губ и челюсти Виеты.

— Виета, у тебя отличная кожа. Только на одной стороне есть ямочка, поэтому ты, должно быть, выглядишь красиво, когда улыбаешься. Подожди... У тебя над правой бровью порез. Как это случилось?

— Ах, это рана от доставки молока. Она появилась после того, как я поцарапалась о дерево на бегу, а потом царапина все никак не хотела заживать.

— Как на таком красивом лице мог остаться шрам? Но неужели ты разносила молоко? Наверное, это было очень трудно, ты не утомлялась?

— Это не так уж и сложно. На юге молоко быстро портится, поэтому мы продаем его в маленьких тарах.

— Правда? В герцогском замке оно поставлялось в очень большом бочонке.

При этих словах Ариэль поднесла руку ко лбу. От такого невинного поведения госпожи Виета разразилась смехом.

— На севере холодно, поэтому за раз они могут поставлять большое количество. Ах... нет. Герцогство Эгида же очень велико. Там множество слуг и гостей, так что молока могло понадобиться много. Наше поместье не часто принимает гостей, и за последние несколько лет здесь останавливался только сам господин, так что много молока нам не требовалось.

— Я давно не пила молока. С удовольствием бы попробовала его, — эти мягкие слова больше не носили формального характера и были произнесены вполне естественно.

Ариэль слегка приподняла губы, наблюдая за тем, как из изначально серой груди человека, сидящего напротив нее, распространяется бледно-розовый цвет. Розовый — это цвет, который указывает на симпатию к ней. И когда бы она его ни увидела, он всегда был милым и прекрасным оттенком. Затем Ариэль постаралась придать своему голосу бодрость и произнесла:

— Граф, должно быть, был занят после возвращения на свои земли. Я не видела его с момента моего прибытия сюда.

«Возможно, это потому, что он терпеть меня не может», — тихо добавила она про себя. Виета с недоумением наклонила голову и взглянула на Ариэль.

— Разве вы не слышали новости?