Шампанское и распустившиеся цветы смешивались с ароматом духов, благоуханием заполняя собой воздух. В то время как на улице все еще оставались следы зимы, внутри банкетного зала вовсю цвела ранняя весна. Картина аристократов, танцующих под ослепительным светом люстр, демонстрировала мир и процветание империи.

Банкетный зал, заполненный юношами и девушками, танцующими под звуки вальса и польки, создавал воздушную романтическую атмосферу. Дворянка, наблюдавшая за происходящим, слегка склонила голову набок, говоря:

— Сейчас не светский сезон, но странно, что сегодня здесь присутствует большое количество молодых людей.

— Правда? Не знаю, почему здесь так много дам. Такими темпами солнце сядет быстрее, чем я дождусь своей очереди в танцах.

Другая леди, услышавшая шепот, расправила веер и усмехнулась.

— Сегодня особенный день. Здесь много народу, так как граф Янсель принял приглашение на сегодняшний банкет.

На напудренных щеках дам появился слабый румянец. Граф Янсель, возможно, самый выдающийся человек в нынешнем высшем обществе.

— Понимаю. Это ожидаемо... Я была удивлена, когда увидела список гостей.

— Я тоже была крайне изумлена. На приеме действительно будет присутствовать граф Янсель? Я неважно себя чувствовала, поэтому собиралась отказаться от приглашения на сегодняшний банкет, но в итоге пришлось прийти.

— Ох, я тоже. Мне удалось попасть на банкет только после того, как я долгое время донимала своего мужа, поскольку ужасно хотела с ним встретиться.

Узнав об истинных намерениях молодой дворянки, остальные дамы приподняли уголки губ и дружно рассмеялись. Это было сделано не в насмешку, но потому, что у всех них была одна и та же цель присутствия на этом банкете. Еще одна дама оглядела зал и, наклонившись к остальным, тайком прошептала:

— Мне стыдно говорить об этом, но я тоже пришла на этот банкет, потому что хотела познакомиться с графом. Пускай даже издалека, но одного раза будет достаточно...

— Найдется ли кто-нибудь, кто не будет околдован такой внешностью и происхождением?

— Разве это не забавно? Было столько шумихи по поводу того, что незаконнорожденный ребенок стал наследником пэрства[1], но когда он достиг должности консула, ярлык «незаконнорожденный» полностью исчез.

— Я обратила на него внимание с самого его первого появления в высшем обществе. Незаконнорожденный ребенок или нет, но вы влюбитесь в его лицо с первого же взгляда.

Одна из леди ответила: «О Боже, до такой степени?», и все собравшиеся дамы разразились смехом. Затем из уст дворянок прозвучало еще много историй о великом графе Янселе.

Его положение главного из трех консулов, представляющих Сенат, молодой возраст, огромное богатство графа и территория, которой он управляет — и без того искаженные слухи обросли несуществующими подробностями, что еще сильнее отдалило истину от действительности. В глазах дам, обсуждавших эти истории, мерцали звезды.

— Вы слышали о слухах? О том, что герцогская семья получила предложение, — тихо произнесла одна из леди, обмахиваясь веером и оглядывая окружающую обстановку.

Лица дам, беседовавших друг с другом, внезапно изменились.

— Вы имеете в виду слепую леди?

Незрячую принцессу.

Как только разговор зашел о ней, на лицах дам появилось выражение отвращения. Их грозные взгляды в унисон обратились к углу банкетного зала, где стояла маленькая женщина с тростью в руках. Бледная кожа в сочетании с округлыми чертами лица придавала ей моложавый вид, скрывавший тот факт, что она уже давно вышла из брачного возраста.

Вопреки слухам о том, что она была мрачной и полубезумной, с какой стороны на нее ни посмотри, эбеноволосая женщина казалась спокойной, тихой и некрасивой. Однако ее внешность не имела значения, поскольку тот факт, что она была слепой герцогской принцессой, перечеркивал все.

Дама, первой начавшая разговор, сложила веер и нахмурилась.

— Так это правда, что граф Янсель сделал предложение принцессе?

— Я тоже слышала об этом. Это вызвало большой переполох в высшем обществе начиная еще с позапрошлого дня. — Вздохнув, дама гневно развернула свой веер и продолжила говорить, — почему из всех женщин он выбрал именно герцогскую принцессу?

Это был откровенной выпад, но никто не встал на защиту принцессы. Все леди лишь кивали головами и присоединялись к критике незрячей женщины.

— Старая орлица лучше молодой вороны. Безусловно, это связано с тем, что она дочь герцога Эгида. Брак с ней означает связь с Севером.

— Но так ли уж ему нужно было настаивать на браке с герцогской принцессой? Учитывая репутацию графа Янселя, у него не было бы необходимости устанавливать связи с Севером.

— Это правда. Ну, женщины вроде нас, быть может, и способны разгадать истинные намерения джентльмена, но Север отличается крайней варварской...

Дама, которая сетовала с выражением глубочайшего неодобрения, внезапно закрыла рот. После внезапной паузы другие леди последовали ее примеру, поспешно меняя выражение лица.

Из переполненного центра в сторону края банкетного зала, где стояли дамы, направился мужчина в сопровождении трех или четырех телохранителей.

Одетый в черный костюм в сочетании с темно-синим фраком, он был безупречен — от галстука до манжет, туфель и носового платка. Его наряд не был броским, но причина, по которой он выделялся из толпы, вероятно, заключалась в том, что его одежда подчеркивала сильное и стройное тело.

Будучи на голову выше своих сопровождающих, он остановился на месте, медленно повернул голову и посмотрел в сторону. В этот момент императрица, наблюдавшая из зала за мужчиной, подошла к нему с раскрытым веером и заговорила с ним. Он сменил холодное выражение лица на слабую улыбку, выказывая свое почтение.

Его холодное спокойствие словно было ложным, поскольку то, как он грациозно склонил голову, чтобы встретиться взглядом с собеседницей, выглядело чрезвычайно дружелюбно и прекрасно. Затем, будто услышав тему их разговора, мужчина медленно повернул голову и посмотрел в сторону дам.

Истории.

Слухи.

Как только их взоры встретились, мужчина опустил уголки своих пронзительных глаз и загадочно улыбнулся. В то же мгновение все разговоры между дамами прекратились.

В наступившей тишине произошел обмен несколькими взглядами. Он подошел к тому месту, где стихло всякое дыхание, и грациозно улыбнулся.

— Мне показалось, что банкетный зал выглядит пустым. Похоже, что все цветы были собраны здесь[2].

Низкий бас его голоса и глубокий смех на последнем слове звучали довольно необычно.

Мужчина расслабленно изучал лица всех присутствующих леди, и их словно охватило невидимое напряжение. Выражения лиц дам постепенно блекли, как это бывает у всех, кто впервые видит графа Янселя.

Контраст между его чрезмерной привлекательностью и охранниками рядом с ним заставлял всех сомневаться, действительно ли эта яркая внешность принадлежит к одной с ними расе. После недолгих раздумий дамы пришли к выводу, что он просто очень красивый мужчина, и все, что им хотелось сделать, это поговорить с ним с таким же очарованным выражением лица, как сейчас было у маркизы.

— Я много слышала о вас, граф, — маркиза Нирке с сияющим лицом протянула тыльную сторону своей руки мужчине.

Тот посмотрел на ее ладонь с заинтересованным выражением лица.

— Похоже, что Ее Величество Императрица была очень обязана маркизе. Она высоко оценила, насколько красивы ваши руки... Действительно, они очень изящны.

Платиновые ресницы отбрасывали изящные тени на его лицо. Раскосые глаза мужчины отражали рассеянный свет банкетного зала; их темно-синий оттенок напоминал небо на рассвете. Когда он слегка опустил голову, несколько прядей аккуратно уложенных платиновых волос упали ему на лоб, создав тень. В этой сумрачной дымке, опустившейся на его лицо, отчетливо блеснули глаза, притягивая к себе неописуемое внимание. Зрелище было поистине живописным.

Маркиза, неотрывно смотревшая на него, слегка дернула пальцами. Мужчина мягко посмотрел на маркизу своими слегка прищуренными глазами и рассмеялся:

— Я — Бертвальд Янсель. Для меня честь познакомиться с вами, маркиза.

Бертвальд глубоко поклонился и поцеловал руку маркизы. Это маленькое приветствие прозвучало так мило, что та коротко рассмеялась, забыв о приличиях и не прикрыв рот.

Невозможно представить, чтобы дворянка, смеясь, не прикрывала рот раскрытым веером, но никто не смог осудить жену маркиза, поскольку все дамы вокруг нее смеялись точно так же. Словно одержимые, аристократки из столичного высшего общества смотрели на него, не заботясь о своем достоинстве.

Конечно, такая реакция не могла бы быть вызвана, будь Бертвальд просто красивым мужчиной.

Среди трех консулов, представлявших Сенат, должность главного консула была самой почетной. Теперь это была наиболее известная характеристика графа Бертвальда Янселя.

Человек, к которому в высшем обществе столицы относились как к еретику из-за его статуса незаконнорожденного сына, теперь превратился в человека, контролирующего парламент, человека на пике власти. Все вокруг просто не могли не восхвалять его.

— Вы, должно быть, были заняты парламентской работой. Что привело вас на сегодняшний банкет? О, безусловно, мы очень рады видеть графа, — спросила вернувшая себе самообладание маркиза, прикрыв рот веером.

Прищурив глаза, подавляя желание рассмеяться, Бертвальд посмотрел на маркизу.

— Я все еще занят, но слышал, что принцесса Эгида присутствует сегодня, поэтому пришел, чтобы встретиться с ней перед нашей свадьбой.

Так как леди пытались сохранить спокойствие, сцепив руки за спиной, они упустили момент, чтобы выразить свое удивление. Маркиза оказалась единственной среди застывших дам, которая смогла с расширенными глазами обратиться к нему с вопросами.

— Неужели слухи правдивы? Граф женится на слепо... Нет, на принцессе Эгида?

Женщины ждали его ответа, гадая, не ослышались ли. Вопреки их ожиданиям, Бертвальд незамедлительно кивнул:

— Верно.

— Нет, почему... на принцессе...?

Маркиза запнулась под конец фразы, словно не могла понять графа. Однако это был вопрос, который она должна была задать, несмотря на всю его грубость. Вместо ответа Бертвальд слегка улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на угол банкетного зала, куда ранее смотрели дамы.

Принцесса стояла в той же позе, что и раньше, уставившись на середину банкетного зала. Худощавое карликовое тело, с аккуратным, но откровенно скучным лицом. Хотя сама ее внешность была не слишком ужасна, самым большим недостатком было то, что ее глаза привлекали слишком много всеобщего внимания, делая другие ее черты менее заметными.

Мутные серые глаза, занимавшие большую часть ее лица, глаза, не имевшие никакого сходства с цветом глаз ее отца или членов семьи. Серые зрачки были расфокусированы, как будто ничто не могло их осветить.

Ариэль Эгида.

Первенец правящей семьи Севера, герцога Эгида, была слепа.

— ...Ну... — Бертвальд перевел взгляд на нее, изобразив загадочную улыбку, — что касается брака, разве не все делается по любви?

В ответ на его неискренние слова на мужчину устремились взгляды, полные недоумения. Бертвальд проигнорировал их и мягко улыбнулся.

_______________________

[1] Пэрство — британская система дворянских титулов называется пэрством (peerage), отсюда и берет общее название титулованная знать — пэры (peers). (Прим. пер.)

[2] Обращение «цветы» подразумевает эту кучку сплетничающих дам, которые состоят в браке. (Прим. анг. ред.)