Туман, окутавший ее разум, медленно отступал обратно на задворки сознания. Эти ощущения были ей знакомы. Сообразив, что происходящее — очередной сон, Ариэль открыла глаза.

Веки словно заволокло дымкой, а в глазах было мутно. Она несколько раз моргнула и посмотрела перед собой. Как только зрение прояснилось, внимание Ариэль привлекли сине-зеленые воды и освежающий ветер.

За белой, поношенной временем оконной рамой переливалось разноцветьем море.

«...Красиво. Вот каков, значит, цвет южного моря».

Ариэль протянула палец и осторожно провела им по оконной раме. Та была украшена резными виноградными лозами, но, как ни странно, акцент на старинных элементах декора не казался устаревшим, а лишь усиливал ощущение роскоши особняка. Голубые шифоновые занавески, развевающиеся на ветру, были последним кусочком головоломки, завершающим образ идеального пейзажа.

— Как вам Южный океан?

Когда она обернулась на голос, ее глаза встретились с взглядом высокого мужчины, стоявшего на фоне книжных полок.

Едва заметив его, Ариэль невольно моргнула и замерла. Светлые волосы, похожие на смесь золота и серебра. Одного только изысканного цвета его волос было достаточно, чтобы приковать к себе внимание, но лицо, которое они обрамляли, ничуть не проигрывало сияющим прядям. Из полумрака на нее смотрели глубокие синие глаза, в которых, казалось, проглядывало северное море. Несмотря на то, что его взгляд казался отрешенным, он не был отталкивающим.

Вспомнив, где она слышала этот низкий баритон, Ариэль догадалась, кем был стоявший перед ней человек.

Бертвальд Янсель.

...Это граф.

Когда граф взял ее за руку, она посчитала, что у него худощавое тело, но на самом деле Бертвальд обладал крепким сложением. Более того, он выглядел молодо, что никак не вязалось с его должностью консула.

Действительно, не было преувеличением сказать, что этот человек был самым молодым консулом в истории. Его глубокий голос заставил Ариэль подумать, что он обладает внешностью зрелого человека, но на самом деле Бертвальд выглядел вполне молодо и привлекательно.

«Почему такой совершенно рациональный человек женился на мне?»

— Пусть я и не могу увидеть его... но исходящий от него звук отличается, — ответила на его вопрос Ариэль.

Вопреки ее мыслям, слова, которые она произнесла, были безупречны.

Ничего не поделаешь. Именно так всегда происходило в ее вещих снах. Видящая сейчас Ариэль не обладала той же волей, что и Ариэль, которая говорила. Устремленные на нее глаза Бертвальда слегка сузились. Граф, слабо улыбаясь, смотрел на Ариэль сверху вниз.

— Чем же он отличается?

— Северное море очень напористое, но здешнее кажется ласковым.

Граф слегка приподнял уголок губ и посмотрел в окно с таким выражением, что трудно было понять, улыбается он или нет. В его отрешенных глазах плескался мягкий свет.

«...Это странно...»

Из-за грубоватого голоса Бертвальда Ариэль подумала, что у него невыразительное лицо. Неужели это было какое-то недоразумение?

— Если сравнивать с севером, то море на юге будет более ласковым. Однако когда приходит тайфун, оно быстро и безо всякого предвестия становится грозным. Мне нравится эта двойственность, но я не уверен, как к этому отнесется моя жена. — Граф вновь перевел взгляд на сидящую у окна Ариэль. В его тонко очерченных глазах мелькнула улыбка, — такая двойственность напоминает мне мою жену. Тихая, но полная страсти.

— ...Да?

Его большая рука нежно погладила Ариэль по щеке. Проведя большим пальцем по ее нижней губе, граф вкрадчиво произнес:

— Разве не похоже? Обычно вы такая спокойная, но в постели все с точностью до наоборот.

Уголки его губ медленно опустились. В то же время лицо Бертвальда становилось все ближе и ближе. Поняв, что он пытается сделать, Ариэль внутренне вскрикнула и плотно закрыла глаза. В то же время ее видение начало искажаться. Мир словно заляпали черной краской, и все вокруг стало размытым и затененным.

~Вейи-и-ин~

Будто по сигналу к окончанию сна в ушах раздался хаотичный звон. И вот так просто греза оборвалась.

— Надо же... это. Что же мне делать?

Одновременно с возвращением в реальность Ариэль подняла руку, чтобы закрыть лицо. По ее щекам разлилось согревающее ладони тепло.

Одеяло, плотно обернувшееся вокруг нее, подобно кокону, мешало двигаться. Выпутавшись из объятий простыней, Ариэль потерла уголки глаз и медленно подняла веки. Перед ней вновь открылся мир, окрашенный в серые тона. Одновременно на нее нахлынули облегчение и разочарование, и Ариэль пробормотала про себя:

— Море... и граф тоже. Так вот, как они выглядят.

«Они гораздо ярче, чем я могла себе вообразить».

Прислушавшись к неосознанному бормотанию, Ариэль почувствовала, что на ее щеках вспыхнул еще больший румянец.

«Только что, это... это. Он пытался меня поцеловать? ...Нет, этого не может быть. Это должно быть мое заблуждение. Этого просто не может быть».

За все время, прошедшее со дня свадьбы, они ни разу не встретились, так что какая могла быть речь о подобной близости с его стороны, не говоря уже о любви к ней. Она не могла понять, почему ей приснился такой странный сон. Ариэль осторожно потерла покрасневшие щеки и нахмурила брови.

— Все равно это странно. Такие сны снятся мне только тогда, когда вот-вот произойдет что-то плохое...

Странные сны, которые одни сочтут пророческими, а другие — предсказаниями ведьмы. Сны, которые она видела, всегда были предвестниками бед, но последнее видение отличалось безмятежностью.

...О чем же был этот сон?

Ариэль, подперев подбородок рукой, покачала головой и встала с кровати.

Об этом можно подумать и позже. Сколько бы она ни мучилась над этим сейчас, ей все равно не удастся разобраться, а утренняя рутина в графстве была довольно хлопотной.

— Госпожа, если вы проснулись, могу ли я войти в комнату?

Стук и голос служанки раздались как раз вовремя. Вместо ответа Ариэль подняла трость с кровати. Утро графини Янсель начиналось со стука трости о ковер.

* * *

Путь от Драндела на юг до крупнейшего прибрежного города на юго-востоке, Пахара, находящегося под властью графства Янсель, займет неделю езды на конной повозке. А через еще полдня пути от Пахара взору предстанет изумрудного цвета море Великого Пахара, известного как место отдыха знати.

Торговым центром Пахара был Рах, где возник свободный торговый порт, но первый граф Янсель настоял на строительстве поместья в предместье Великого Пахара, так как он не желал отказываться от живописного морского пейзажа.

Залив глубоко вгрызался в берег, и граф, монополизировавший весь пляж в этом районе, мог похвастаться большой роскошью за счет прибыли от налогов, собираемых с порта свободной торговли.

Море мятного цвета дарило свежесть.

Крыша такого же бирюзового цвета, но чуть более темного оттенка. Этот особняк с его белыми каменными стенами и идеально гармонирующей зеленью был известен жителям Великого Пахара как Коралловый Дом.

В отличие от экстерьера, похожего на кусочек сказки, интерьер был оформлен экстравагантно и роскошно, здесь красовались антиквариат и бесценные предметы искусства, демонстрирующие могущество и престиж семьи Янсель. Хотя столичный особняк тоже был великолепен, но он не шел ни в какое сравнение с главным особняком.

Появление хозяйки такого прекрасного дома стало поводом для празднования. Однако тот факт, что их новая хозяйка была не только не способна оценить восхитительную архитектуру, но и слепа, заставил жителей особняка погрузиться в горькое молчание. Тем не менее, даже такое безмолвие когда-нибудь должно быть нарушено.

— Главная горничная, кто будет назначен в качестве личной горничной госпожи?

Это произошло ранним утром, когда собрание слуг уже подходило к концу. В тишине, последовавшей за распределением задач старшей горничной, прозвучал никем не озвученный вопрос.

Ева, старшая горничная, осмотрела лица поинтересовавшихся этим служанок, а также окружающих ее работников, после чего обратилась к дворецкому, стоявшему рядом с ней. Лео, дворецкий, в ответ приподнял белесые брови. Ева прочистила горло и спокойно открыла рот:

— Это еще не решено. Раз уж мы заговорили об этом, есть ли кто-нибудь, кто хочет претендовать на должность ее личной горничной? Личная служанка получит целый ряд преимуществ, а также увеличение еженедельной зарплаты.

Пока Ева говорила, она уже предвидела, что добровольцев не найдется. Как и следовало ожидать... Вместо того, чтобы наперебой просить назначить их на это место, по залу пронесся тихий ропот.

— Лучше бы она сразу привела свою прислугу. Почему она оставила своих служанок и приехала одна...

— Даже если она и сможет нормально передвигаться в одиночку, но раз она не видит, разве это не значит, что служанка должна будет весь день находиться рядом с ней?

— Я слышала, что простолюдинки не могут стать фрейлинами герцогской семьи. А ведь она из герцогства Эгида... наверняка ей не понравится, если ей будут прислуживать простолюдинки вроде нас.

Пусть госпожа и не производила впечатления плохого человека, но прислуживание ей было бы утомительно и дискомфортно. Подобно песне, в которой певцы сменяют друг друга, прислуга шепотом высказывала свое мнение о новой графине.

«Было бы неприятно, если бы у меня прибавилось седых волос», — подумала про себя Ева, хлопая в ладоши. Шум мгновенно стих, и внимание слуг снова переключилось на старшую горничную.

— Я могу понять ваше мнение по поводу того, какой должна быть личная горничная, но, пожалуйста, следите за своими словами. Госпожа — хозяйка этого особняка.

Снисходительность, которая обычно присутствовала в выражении лица старшей горничной, исчезла без следа. Болтовня, наполнявшая зал, постепенно сошла на нет, и посерьезневшие служанки обратили внимание на Еву.

— Я не намерена принуждать вас к этому. Если не найдется желающих, я найму кого-нибудь нового, поэтому, пожалуйста, сосредоточьте свою энергию на порученной работе. Давайте сделаем все возможное сегодня.

— Я, тут... Старшая горничная, — слабым голосом позвала Еву Виета, самая молодая служанка, которая только что переехала в Коралловый Дом.

Юная горничная, казавшаяся еще совсем подростком и излучавшая юность, тщательно подбирала слова, теребя оборки, которыми был украшен ее чепец.

— Мой опыт невелик... но если вы не против, я бы хотела стать добровольцем.

Не только старшая горничная смотрела на Виету широко раскрытыми глазами, но и все горничные рядом с ней уставились на девушку с невысказанным вопросом: «Она что, с ума сошла?»

Словно не обращая внимания на их взгляды, Виета опустила покрасневшее лицо и сказала тоненьким голосом:

— Ох, это... Я встречалась с госпожой несколько раз, когда убирала комнату... Она не кажется проблемным человеком. И хотя мои руки медлительны, у меня быстрые ноги, так что вместо уборки мне лучше выполнять поручения госпожи.

Горничные разразились смехом над ее откровенным заявлением. Ева на мгновение замешкалась, прежде чем обратиться к Виете.

— Если согласишься, тебе будет трудно вернуться к той работе, которую ты сейчас выполняешь. Ты не против?

— Нет.

— Что ж, ясно. Виета, останься, остальные свободны.

Когда она закончила говорить, все слуги быстро направились по своим поручениям.

Через несколько секунд в просторной прихожей остались только Ева и Виета.