Ариэль мрачно склонила голову. Неважно, оскорбляли ее или нет, но ей было не по себе от того, что из-за нее могут критиковать постороннего человека.

Она говорила, тщательно подбирая слова, но никакого ответа не последовало. Бертвальд просто стоял и неотрывно смотрел в ее сторону. В таких ситуациях она жалела, что не может видеть выражения лиц собеседников. Сложный ворох ее мыслей нарушил негромкий голос:

— Я благодарен за вашу заботу, но вам не стоит об этом беспокоиться. Решение о нашем союзе было принято с учетом того, что наша сторона также получит выгоду. Разве осмелился бы кто утверждать обратное?

— Спасибо за утешительные слова, но делать выводы...

— Я принял вас не из жалости.

От такого спокойного и твердого тона Ариэль умолкла.

— Этот брак был заключен по обоюдному согласию. Я — господин, и именно я принял решение принять принцессу. Любое другое мнение несущественно.

После этой маленькой тирады, прозвучавшей как залпы из скорострельных пушек, последовал негромкий вздох.

Потупившись от его решительного тона, Ариэль все же подняла на него взгляд. Между ними воцарилось двусмысленное молчание.

— Хорошо, — первой разрядила обстановку Ариэль. Поглаживая трость в руке, она тихо произнесла, — нет нужды беспокоиться обо всем заранее. Я буду верить словам графа и следовать им. Вы сказали, что свадьба состоится на следующей неделе, верно?

— Верно.

— Было бы хорошо уладить личные дела заранее. Я надеюсь, что мы сможем найти общий язык в будущем.

Придерживая подол платья одной рукой, Ариэль глубоко поклонилась. При этом движении пряди эбеновых волос слегка коснулись края ее затуманенного зрения, а затем скрылись из виду. После изящного поклона Ариэль взяла в руки трость и выпрямила спину.

Она словно наблюдала за игрой теней — его красный силуэт наблюдал за ней сверху вниз все в той же позе, что и раньше. Не сводя с него глаз, Ариэль продолжила:

— Если вам больше ничего не нужно, могу ли откланяться первой? Я пришла на встречу с графом сразу же после прибытия, так что мне еще предстоит распаковать свой багаж.

Когда Бертвальд кивнул головой, Ариэль вежливо склонила голову. Бросив на него последний расфокусированный взгляд, она повернулась, чтобы не оглядываясь уйти.

Шелковистые локоны черного цвета мягко покачивались при каждом ее движении, оставляя после себя лишь звук, издаваемый стуком трости по полу. Ловко орудуя тростью, Ариэль вышла из кабинета немного скованно, словно и в самом деле ничего не видела. Со щелчком закрыв дверь и убедившись, что в коридоре никого нет, она взглянула на трость в своей руке.

Сегодня привычный звук трости заставлял ее чувствовать себя исключительно несчастной.

* * *

Не все люди рождаются «правильными».

В некоторых случаях они появляются на свет с ненормальным количеством пальцев на руках или ногах, со скрюченным телом или, вопреки всему, с отсутствующими органами. В природе это одна из естественных истин, но большинство людей забывают о ней.

Причина этого проста. Таких детей не существовало, потому что они умирали в одном из трех этих случаев — до рождения, во время рождения или после него. Подавляющее большинство граждан империи не могли позволить себе жить с ребенком-инвалидом. Кроме того, они воспринимали детей-инвалидов как проклятие.

Если бы Ариэль родилась с заметным дефектом, она вполне могла бы обрести вечный покой еще при рождении и тем самым избавить себя от необходимости вести тяжелую жизнь. К сожалению, нарушение зрения Ариэль было тем недугом, который трудно выявить сразу, и герцогиня Эгида думала о своей первой дочери лишь как о милой и прекрасной новорожденной с эбеновыми волосами и бледной кожей.

Когда полгода спустя выяснилось, что у ребенка проблемы со зрением, всем уже было известно, что в семье Эгида родилась принцесса. Жизнь не успевшей умереть принцессы оказалась намного тяжелее, чем ожидалось.

Единственная причина, по которой существование Ариэль не было таким мрачным, заключалась в ее любящей матери.

— Ариэль, другие не имеют права решать, как тебе жить. Если ты считаешь себя счастливой, то ты счастлива; если ты считаешь себя несчастной, то ты несчастна. Кем бы ты предпочла быть?

Это был простой вопрос, но Ариэль заметила в нем скрытый смысл. Ее мать спрашивала дочь, есть ли у нее стремление быть счастливой.

И умная девочка выбрала тот ответ, на который надеялась ее мать.

— Ариэль хочет быть счастливой. Я хочу быть человеком, который может смеяться каждый день, как моя мама.

Ариэль хотела смеяться. Вместо того чтобы ненавидеть других, она научилась прощать и понимать. Изрезав и перекроив свое сердце, она стала смиренным человеком.

...Станет ли она счастливой?

Раньше Ариэль думала, что обязательно станет такой, но теперь у нее появились сомнения.

Сможет ли она быть счастливой сама по себе, в месте, где нет ее родных?

— Невеста, Ариэль Эгида.

При звуке голоса, прорвавшегося сквозь ее мысли, Ариэль рефлекторно подняла голову.

Сквозь белую вуаль она увидела обращенный к ней сероватый силуэт. Благодаря остроконечной шляпе и святой реликвии в руке, личность этой серой фигуры становилась вполне очевидной.

Епископ из церкви.

Вспомнив, что сейчас она находится на своей свадьбе, Ариэль быстро отвергла внутренние переживания. Епископ бросил на нее неловкий взгляд, а затем повторил голосом, который был уже на тон выше:

— Клянется ли невеста, Ариэль Эгида, соблюдать супружеские клятвы?

— Ах, да! Да, — сразу же ответила она, и по бледно-серому силуэту разлился такой же бледный желтый свет.

Желтый цвет символизировал уверенность, и каждый раз, когда она смотрела на него, он согревал ее. Ариэль, стараясь, чтобы никто не услышал, издала тихий вздох.

— Бертвальд Янсель, клянетесь ли и вы соблюдать супружеские клятвы?

— Да.

Кивнув на этот ничем не примечательный ответ, епископ быстро выполнил свои обязанности: обменял письменные клятвы и обручальные кольца, объяснил моральные нормы супружеской жизни. И в конце концов велел им встать лицом друг к другу.

Ариэль повернулась к Бертвальду, одновременно чуть отодвинув в сторону подол тяжелого платья. Ее затуманенное зрение заполнил ярко-красный силуэт.

И хотя Ариэль часто видела его во время подготовки к свадьбе, но при виде этого кроваво-красного цвета в такой непосредственной близости она испытала более сильные эмоции. Подавив страх, Ариэль слегка склонила голову, как и велел епископ.

— Теперь вы можете снять вуаль. С этого момента вы должны смотреть друг другу в глаза искренне, не поддаваясь лжи и соблазнам.

По сравнению с руками других людей, которые она видела раньше, его ладонь была намного больше и крупнее.

Ариэль, наблюдавшая за тем, как он поднимает вуаль, задалась вопросом, почему она вдруг стала вспоминать свое прошлое.

После окончания церемонии бракосочетания она будет уже не Ариэль Эгида, а Ариэль Янсель.

Она была уверена, что сможет прожить яркую жизнь, даже если покорится судьбе, но на самом деле это, по всей видимости, было не так, поскольку уверенность, которая когда-то наполняла ее сердце, испарилась без следа.

Сможет ли она жить без матери и других членов семьи? Беспокойство и заботы переполняли ее разум, заставляя чувствовать себя бесконечно подавленной.

— Принцесса, пожалуйста, возьмите меня за руку.

Раздался низкий баритон, и большой человек взял Ариэль за руку, медленно ведя ее к центру часовни и не сводя с нее взгляда. В воздухе закружились лепестки, и зазвучал великолепный звук органа. За аплодисментами, затихающими на фоне, до чутких ушей Ариэль донесся тихий всхлип. Он показался ей до боли знакомым.

— Герцогиня, должно быть, очень любила принцессу, — шепнул Бертвальд.

Ариэль вздрогнула от его голоса, точно угадавшего ее мысли, и ее руки напряглись.

— Этот плач... может быть, он принадлежит вашей матери? — Затем, помолчав мгновение, Бертвальд более мягким тоном спросил, — как я должен ответить, чтобы утешить вас?

Разрываясь между желанием улыбнуться или заплакать, Ариэль отреагировала на его немного насмешливый тон странным выражением лица. Так ничего и не сказав, она перевела взгляд в том направлении, откуда послышался всхлип. Однако было бы слишком странно, если бы ей удалось отыскать в этой толпе свою мать.

Ариэль никогда не думала, что ее мать будет плакать в таком месте. Ведь она всегда показывала своей дочери только лучшую сторону. И только сейчас Ариэль заподозрила, что тот светлый образ, который ей показывали, возможно, был просто проявлением заботы о ней. Ее мать всегда была внимательна к своей дочери.

Ее мать, которая всегда считала ее больным пальцем[1]. Ее мать, которая вместе с ее младшим братом до самого конца возражала против этого брака. Ее мать, которая полностью принимала Ариэль. Ее мать, которая всегда дарила ей любовь тихого и спокойного розового цвета. Ее мать, которая всегда была на ее стороне.

«Но мама...»

«Ты же знаешь, я не так легко становлюсь несчастной. У меня гораздо лучше получается находить поводы для радости, чем для несчастья... Потому что ты мне так сказала».

— Прошу прощения, граф...

— Да, принцесса.

— Когда пройдет время, и я адаптируюсь в поместье, тогда... можно ли мне пригласить мою мать в гости?

После некоторого молчания, последовал несколько безразличный ответ:

— Делай, что пожелаешь.

Такой ответ был достаточно прямолинейным, но на данный момент достаточно было и этого.

Через дверь часовни виднелось яркое белое небо. Белесое нечто, что всегда остается там и окружает каждого. В любом случае, все они находились под одним небом, так какая разница между герцогством и графством?

Даже если ты вступила в брак без привязанности... Даже если твой партнер не испытывает к тебе никаких чувств.

Добавление одного несчастья к и без того несчастливой жизни не приведет к бесконечной пропасти.

Нет, ну что с того, что вы погрузились в пучину отчаяния?

Это тоже самый простой способ обрести счастье. Если ты уже достиг дна, то проще найти счастье в мелочах.

Ариэль крепко сжала его руку. Тепло тела Бертвальда струилось к ней через большую ладонь, которую она держала. Опираясь на это тепло, Ариэль медленно закрыла невидящие глаза.

«Я выхожу замуж после множества неудачных помолвок, поэтому, пожалуйста...»

«...Пожалуйста, не дайте этому человеку бросить меня», — беззвучно повторила она зародившуюся мысль.

* * *

После свадьбы Бертвальд и Ариэль отправились на юг.

Слухи гласили, что величественная южная жемчужина, Пахар, ожидает своих владельцев в графстве, которым управляла семья Янсель. Шум волн, разбивающихся о бескрайний пляж, был похож на колыбельную. После нескольких дней, проведенных в попытках приспособиться к теплому южному климату, Ариэль приснился сон.

...У нее всегда случались пугающие сновидения, которые приводили к печальным событиям и несчастным случаям.

_______________________

[1] Больной палец — это выражение относится к ребенку, о котором родитель особенно беспокоится. (Прим. англ. ред.)