Действие первое

В конце концов Всемирная полиция пришла к выводу, что никакого “дела об отравлении Маркса Феликса” нет. Причиной стало банальное отсутствие каких-либо следов яда или хотя бы подозрительных травм, как у него, так и у Каспара.

Согласно их расследованию, Маркс был в особняке Бланкенхаймов за день до происшествия. Маргарита приготовила ужин, они поели, и за час до полуночи Маркс вернулся домой. Доктор сразу лег спать. Спустя две недели он все еще не проснулся.

Судя по всему, Маркс не страдал от хронических заболеваний, то есть, возможно, он мог заразиться чем-то “неизвестным”. У него и Каспара выявили общую черту — “опухоль гортани”.

Двое людей, состоявших в близких отношениях, случайно одинаково заболели, или речь о риске некой заразной инфекции? Спустя месяц после первой жертвы похожие симптомы проявились лишь у одного человека. Следовательно, о заразности говорить нельзя. Всемирная полиция терялась в догадках. Было решено временно вернуться в эльфегортское подразделение Акейда. Если убийства не произошло, то им незачем оставаться в Торагее.

— …Ну, тогда почему ты все еще здесь? — спросила Ханна, выслушав отчет Эйна о расследовании.

— Решили оставить хоть кого-то на всякий случай. Вдруг действительно эпидемия.

Ханна не спрашивала, получил он приказ остаться или вызвался добровольно, все-таки это не существенно.

Казалось, будто Эйн горел энтузиазмом докопаться до истины. Дело было даже не в той вдохновляющей истории о его предке, скорее всего в Энкоре взыграло чувство справедливости, которое удачно подпиталось вмешательством в расследование Фонда Фризис. Или его просто заинтересовало необычное происшествие.

Ханну радовало то, как искренно ее посвятили во все детали, но это одновременно озадачивало.

Ей все меньше хотелось, чтобы Эйн заходил слишком далеко в собственном расследовании. Не только он, это касалось Всемирной полиции и вообще любого человека со стороны.

Она понимала: происшествие далеко за гранью обычного. Ханна предпочла бы заниматься им в одиночестве так долго, насколько позволит ситуация. Ее терзало смутное опасение, что чем больше людей затянет в гущу событий, тем больше жертв появится.

Наивный и честный Эйн не поймет это, если сказать напрямую. Объяснение скорее даст обратный эффект. Он наверняка начнет вмешиваться из принципа. У Ханны не было способа донести до Эйна свою точку зрения.

Тем временем Энкор настолько увлекся разговором, что не замечал ничего вокруг, в том числе нерешительность Лорре:

— Сейчас в поместье Бланкенхайм не осталось представителей Всемирной полиции. Госпожа Маргарита одна, это твой шанс. Ты ведь хотела поговорить с ней, верно?

Ханна беспокоилась, согласится ли Маргарита на встречу, учитывая тот неприятный эпизод на похоронах. В любом случае, без разговора с Маргаритой дело не сдвинется с мертвой точки.

Ханна молча кивнула, а затем спросила Эйна:

— Что ты теперь собираешься делать? Кажется, приятный отпуск в Торагее в твои планы не входил.

— Естественно. Теперь я буду расследовать черный рынок… и ту Сказку Фризис… Раз уж тебе это все не очень интересно.

— И все в порядке? Тебя не пытаются остановить?

— А все уже уехали, некому меня останавливать. Я раскопаю связь между маркизом и черным рынком… и, если все удачно сложится, узнаю, где находится черный рынок. Добьюсь этого, а дальше все само начнет раскручиваться.

Задача отнюдь не показалась Ханне простой, но если Эйн настаивает на таком ведении дела, то так тому и быть. Пусть уж вкладывает усилия в это, хотя бы будет в относительной безопасности.

— Но… справишься ли ты в одиночку? Мне так кажется, расследование проще вести, когда есть кто на подхвате.

— Ничего не поделать. Все же здесь нет никого, кому бы я мог довериться.

— Правда? Как бы… А что, если я позову Хайдемари? Вы же у нас сладкая парочка? — спросила Ханна дразнящим тоном.

Эйн покраснел, но в смущение не пришел. На самом деле по его взгляду казалось, будто он расстроился.

— Мы уже расстались…

— Что? Как так? Когда вы успели?

— Ну, мы всего неделю вместе были. Оказалось, она ничего ко мне не испытывала. Вообще. Я был в нее влюблен, а она… Непонятно, зачем она вообще согласилась со мной встречаться.

— Оу, сочувствую… Хотя да, она у нас странненькая.

— Мне кажется, родную сестру называть “странненькой” не стоит.

— Ха-ха, ну, может быть.

Хайдемари. Если подумать, она подойдет. Впервые за долгое время Ханна вспомнила о том, что она в Акейде. Не то, чтобы Лорре забыла про сестру, скорее хотелось самостоятельно со всем разобраться. Не хотелось вовлекать кого-то, но Хайдемари — совершенно другой случай.

Она совсем как я. Она мой товарищ.

Когда время придет, я позову ее.

Хотя Эйну это, возможно, не понравится.

Действие 2

С момента смерти Каспара особняк ни капли не изменился. Хотя в нем не осталось слуг, за садом все еще ухаживали. Возможно, садовник работал по вызову…

Мысли проносились на краю сознания Ханны, пока она направлялась ко входной двери.

В этот раз звонок едва успел отзвучать. Встречать вышла Маргарита. Неудивительно, больше некому.

— О, это вы…

Маргарита с удивлением замерла, все еще держась за дверную ручку. Вблизи оказалось, что ее внешность необычно гармонично совмещает красоту взрослой девушки и детскую миловидность. Такое редко выглядит симпатично, но Маргарита явно была исключением из правил.

— Вы будто маленькая куколка, — сорвалось с языка Ханны.

Услышав это, Маргарита просияла. Кажется, она приняла неуместную реплику за комплимент. Возможно, так и было, но в мире мало людей, способных в ответ на это искренне улыбнуться.

Ну, лично я предпочла бы человека, который после таких глупостей смутится.

Искренность — это хорошо. Ханна сама была такой, но с возрастом приходилось вдумчивее относиться к тому, какое впечатление ей требовалось произвести на окружающих и даже привирать там, где необходимо. Последнее происходило все чаще. Но, по мнению Ханны, лучше всего жить как хочется и не стесняться себя.

Разумеется, сразу причислять Маргариту к такому роду людей не стоило.

— Прошу прощения, довольно неловко говорить такое при первой же встрече… Я… Мое имя Ханна Лорре, я работаю в газете Шубург.

После этих слов Лорре извинилась за свое поведение на похоронах Каспара.

— А?.. — недоуменно откликнулась Маргарита. Она будто видела Ханну впервые. Странно. Сложно забыть человека, который громко хохотал на похоронах.

— Ну, в любом случае, прошу, входите.

Маргарита впустила Ханну в дом без намека на раздражение. Многие реагировали отрицательно, когда слышали “я журналистка”. В отличие от Маркса, Маргарита в число недовольных не входила.

Ханна притворилась, будто собирает информацию о Каспаре, чтобы написать некролог, и Маргарита тепло согласилась.

.

Комната была довольно простой, без изысков. Красный ковер на полу, диван, кровать и полка с парой книг.

— Тут грустно, не так ли? — Маргарита виновато улыбнулась. — Раньше вещей было больше, но их пришлось продать.

— Продать?

— Да. Даже мой любимый столовый прибор. Бокалы, ложки… Хотя я жалею только о своих зеркалах. Без них так тяжело наносить косметику.

Видимо, вот как Каспар находил деньги на развлечения. Даже после улучшения финансового положения, он не озаботился, чтобы выкупить вещи обратно.

— Разве вас такое решение не разозлило? — спросила Ханна.

— Разозлило? Отнюдь.

— Но ведь…

— Мне не на что злиться. Когда я на это согласилась, Каспар обрадовался. Мне большего не надо.

— Э… это, я полагаю, называется оптимистичным настроем.

Ханне совсем не хотелось поддерживать Маргариту в таком взгляде на вещи, но спорить и что-то доказывать не имело смысла.

— Значит, у господина Каспара… вернее у семейства Бланкенхайм… были финансовые трудности?

Маргарита немедленно улыбнулась и ответила:

— Все так. Хотя я не могу сказать, будто в последнее время дела шли неутешительно.

— Отчего же?

— Он сказал, что начал новое дело.

— Дело, ага… В какой сфере?

— Простите, но о деталях я ничего не знаю. Я старалась не быть назойливой и не лезла в его дела.

Даже если она действительно знала подробности, навряд ли Маргарита также легко заговорила о чем-то нелегальном. Хотя на вид она казалась честной.

— А есть ли кто-то более осведомленный о делах господина Каспара?

— Попробуйте расспросить “Эллуку”. Кажется, она была его партнером по бизнесу или как-то так.

Ханну слегка ошарашило то, с какой легкостью Маргарита выдает имена.

На самом деле ей уже пришло в голову, что Маргарита могла знать или напрямую участвовать в делах Каспара, но тогда бы она постаралась скрыть свою причастность.

— Эллука Клокворкер… Так зовут [Вечную волшебницу], чье имя часто всплывает в переломные моменты истории.

Несмотря на формулировку Ханны, Маргарита будто бы вообще не поняла, на что ей намекали.

— О, правда? Простите, я мало о ней знаю. Разве что однажды в разговоре слышала, что она колдунья.

— Кажется, отношения между вами натянутые?

— Ох, нет, вовсе нет. Она для меня… очень близкий, важный друг, — с чувством прошептала Маргарита.

— Она ваш близкий друг, но вы почти ничего о ней не знаете?

— Именно потому, что она мой близкий друг. Мне без разницы, какой она человек. Разве не на этом строится близкая дружба?

— Ну… наверное?

— Ой, но это совершенно не значит, что я не любопытная. А вы, мисс Журналистка, как я вижу, весьма информированы. Буду признательна, если вы мне что-нибудь расскажете.

— Ладно… Эллука была одной из “Трех Героев”, близких советников короля Люцифении времен расцвета страны, а кроме того внесла вклад в разрешении древних скандалов. Среди них [Дело Веномании] и [Дело Кончиты] в Вельзении.

— О, я слышала о “Трех Героях”. Хотя мне никак не решить, были они талантливы или бездарны. Их старания привели к расширению страны, но потом они оказались совершенно беспомощны, когда государство пришло в упадок, а принцесса буйствовала. Я не знала, что Эллука была среди них, — после такой речи Маргарита неловко качнула головой и с сомнением продолжила. — Разве не странно? Три Героя жили более сотни лет назад, верно? Та Эллука, которую я знаю, не настолько стара.

— …Ага. Конечно, люди не могут жить вечно и не стареть. Это просто общепринятая теория, что из поколения в поколение имя “Эллука” передается талантливым колдуньям.

— Ну и ну. Тогда Эллука, должно быть, невероятно сильная колдунья, если это имя передали именно ей, — Маргарита с довольным видом рассмеялась, будто хвалили ее.

— Судя по всему да… но…

Заметив перемену в лице Ханны, Маргарита уставилась на нее с большим интересом. Лорре смутилась и взмахнула обеими руками, чтобы сгладить неловкий момент:

— Ох, не важно… Не обращайте внимания.

Кажется, Маргарита доверяла этой «Эллуке». Поэтому говорить нечто неприятное при ней не стоило. Ханна понимала, что рано или поздно обидит Маргариту и та прогонит ее, и предпочла бы сделать это «поздно».

Насколько Ханна знала, “Эллука Клокворкер” этого поколения… она была жестокой преступницей.

Двенадцать лет назад город Лайонесс в Марлоне был стерт с лица земли.

На севере города началась огненная буря, которая дошла до замка, уничтожив все на своем пути. Там были розовые цветники — от них остался лишь пепел.

В том ужасном пожаре погибло более двухсот людей. Среди жертв числился племянник Шефа Фризиса, Дешоу Фризис. Он периодически посещал Лайонесс. И именно он должен был унаследовать Фонд.

Ханна была… свидетельницей произошедшего. В ту поездку она сопровождала Дешоу в качестве помощницы. Они попали в эпицентр бедствия. Дешоу вытолкнул ее из огня ценой своей жизни прежде, чем Ханна осознала что происходит.

Когда огонь погас, с трудом уцелевшие горожане назвали имя — “Эллука Клокворкер”. Колдунья внезапно появилась в городе и пожелала войти в замок Лайонесс силой. Именно поэтому в городе начался пожар.

В Марлоне до сих пор помнили “Эллуку Клокворкер” как безжалостную убийцу, уничтожившую целый город. Разумеется, в далеком Эльфегорте об этом едва ли слышали. Преступления происходят всегда и везде. Ни один человек не будет связывать происшествие такой давности в другой стране с чем-то, что происходит прямо сейчас. Маргарита точно не будет.

Но Ханна… Ханна помнила все.

— Фройляйн Ханна, вы в порядке?

Когда Маргарита окликнула ее, Ханна поняла, что уже какое-то время стоит молча.

— О, простите… я на секунду потерялась в мыслях. Итак, где сейчас «Эллука»?

— Когда вы сказали, я вдруг поняла, что давно ее не видела. И на похоронах она не появлялась… Это в ее стиле. Вечно появляется без предупреждения, а потом снова исчезает.

— Она живет не в Торагее?

— Нет, кажется, она откуда-то издалека. Каспар всякий раз говорил «спасибо, что проделала весь этот путь». Но я не знаю, откуда она приезжала.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Дайте подумать… Кажется… может, двадцать пятого августа.

За неделю до смерти Каспара. В таком случае «Эллука» не связана с его смертью, как минимум на прямую.

…но утверждение верно, только если Маргарита не лжет.

После смерти Каспара Всемирная Полиция на некоторое время взяла на себя заботы по охране города. Сложно представить, что “Эллука” тогда же появилась бы на улицах Торагея, ведь все члены Полиции о ней знали. Схватить ее — уже давно одна из самых серьезных задач организации. Хотя у них на руках был только примерный портрет, составленный со слов свидетеля, узнать колдунью не составило бы труда. Информация Шефа Фризиса о том, что “Эллуку” заметили в Торагее, наверняка перешла ко Всемирной Полиции. Таким образом при таких обстоятельствах трудно представить “Эллуку”, которая более десяти лет находилась в бегах, в Торагее одновременно с Полицией.

Ханна сочла возможным, что колдунья может решить и вовсе не возвращаться в город.

— В таком случае… Вы не против, если я осмотрю поместье? Я хотела бы больше узнать об образе жизни лорда Каспара, — спросила Ханна.

Ей стоит ненадолго отложить вопрос “Эллуки”. Для начала важнее самостоятельно осмотреть дом.

Разумеется, Всемирная Полиция уже изучила здесь все, что можно, поэтому не могло остаться ни следа происшествия.

Однако Ханна собиралась искать не это.

— Конечно. Итак… хотите мы начнем со столовой?

— Буду весьма признательна.

.

В сравнении с комнатой Маргариты, столовая выглядела лучше. Стол покрывала голубая скатерть, посередине стоял серебряный канделябр. Каминные часы на полке тоже выглядели недешево. Призванные развлекать глаза гостей и любовниц Каспара, видимо, тоже — столовая была оставлена со вкусом.

— Вы случайно не голодны? Я недавно приготовила обед, — неожиданно предложила Маргарита.

— Вы всегда сами готовите?

— Да, мы не держали слуг. Мне нравится готовить, я и до свадьбы этим занималась… а вы, фройляйн Ханна, любите готовку? Мне показалось, есть в вас нечто такое.

— Нет, отнюдь.

Ханна не пыталась преуменьшить свои таланты: готовить она еле умела. Не то, чтобы все было плохо, но ее блюда выходили едва съедобными. Впрочем, учитывая ее подход к еде как к способу насытиться, большего и не требовалось. Раньше Хайдемари баловала ее разными вкусными блюдами, но, когда они стали жить порознь, Ханна вернулась к простым рецептам и полусъедобной стряпне.

Поэтому угадать на чем основывалось предположение Маргариты не представлялось возможным. На встречный вопрос она ответила:

— Почему?... Сама не знаю, — Маргарита покачала головой, — просто… Мне так кажется, будто бы это не первая наша встреча, фройляйн Ханна.

Невозможно. Впервые Ханна и Маргарита мельком пересеклись на похоронах Каспара.

Ханна знала о другой девушке с внешностью Маргариты, но сама Маргарита была другим человеком.

— Может, я просто кого-то вам напоминаю?

— О, ну, может быть?.. Наверное. Эллука однажды сказала мне: “В этом мире у людей одна внешность на троих”, — слова Маргариты прозвучали так, будто она обращалась сама к себе. — Так вот, что вы скажете? Не хотите перекусить?

Маргарита спросила снова, но Ханна покачала головой:

— Нет, я не голодна, но ценю вашу заботу.

— Ясно… какая досада… О, конечно! В таком случае вам стоит посетить Благотворительный Институт. Я смогу угостить вас там.

— Благотворительный Институт?

— В западном районе. Это сиротский приют, мой отец финансировал его, когда Институт только открывался. Поэтому я тоже иногда посещаю его: готовлю для детей время от времени.

— Да, но есть еду, предназначенную для сирот, звучит мягко говоря причудливо…

— Все в порядке! Я просто приготовлю на одну порцию больше. Я оплачиваю счета, поэтому от детей не убудет.

Судя по всему это так называемая “благотворительность дворян”. Ханна не знала, в качестве кого Маргарита приходила готовить: как дочь Феликсов или как невеста Бланкенхаймов. Впрочем, технически она была и тем и другим.

— Восемнадцатого сентября вы и доктор Феликс обедали здесь же, верно? — Ханна попыталась прикрыться от приглашения тем, что насильно сменила тему разговора.

— Да… это случилось за день до его болезни, — ответила Маргарита упавшим голосом.

— Тогда вы тоже готовили еду?

— Да, конечно.

— А о чем вы разговаривали?

— Это уже… похоже на полицейский допрос, — с лица девушки пропала улыбка.

— Простите, если мои вопросы смутили вас. Мне просто интересно, не более, — Ханна изобразила самую милую улыбку из своего арсенала, чтобы сгладить ситуацию.

— Ничего страшного. Полагаю, это ваша работа как журналистки. Тогда мы… Я плохо помню, о чем мы тогда говорили. Может, о Каспаре. Но, по-моему, там не было ничего такого, что заслуживало бы упоминания в статье… — ответила Маргарита.

Ее голос слегка изменился.

Возможно, она врала — по крайней мере так Ханне подсказывало чутье.

Возможно, отец сказал дочери нечто такое, что ее разозлило. Например “забудь о Каспаре и найди нового мужа” или, что хуже, “это ты убила Каспара”.

А придя в ярость, Маргарита могла попытаться убить собственного…

Нет. Слишком многое здесь надумано. Учитывая, что способ убийства пока не определен, расспрашивать Маргариту о каких-то потенциальных мотивах было пустым занятием.

— Вы проведывали отца? — Ханна сменила тему.

— Еще нет… Я занималась похоронами Каспара. Но я собираюсь отправится в Акейд со дня на день.

— Надеюсь, скоро вашему отцу станет лучше.

— Да… Пройдем в следующую комнату? — резко предложила Маргарита. Судя по всему развивать эту тему она не хотела.

.

Комната маркиза. Именно ее Ханна успела увидеть в свой первый визит.

На этот раз, разумеется, на кровати не лежали трупы маркиза и его любовницы. Они уже покоились на церковном кладбище.

К слову двухместную кровать без преувеличения можно назвать по-королевски роскошной. Разительное отличие от простой и узкой кровати в комнате Маргариты…

Хм?..

Зацепившись за эту мысль, Ханна осознала нечто странное.

В комнате Маргариты стояла кровать — вполне обычное явление для места, где человеку полагается спать.

…Обычное явление, иначе не скажешь. Только из-за обычности Ханна не задалась вопросом, когда только ее увидела.

— Я хотела бы кое-что спросить у вас… Госпожа, правда ли, что у вас бессонница?

Это рассказал Эйн.

— Да, верно… Звучит странно? — ответила Маргарита.

— Но в вашей спальне есть кровать.

Если она никогда не спит, зачем это излишество?

— А… Ее купил мне Каспар, когда мы только поженились. Он еще не знал, что я никогда не сплю, — объяснила Маргарита.

Ханне показалось, что в этом тоже есть определенные проблемы. Неужели жалкая кровать — это единственное, что можно подарить молодой невесте? И он понятия не имел о состоянии Маргариты до свадьбы? Другими словами, значит ли это, что Каспар и Маргарита никогда не делили постель?

Возможно, они женились не по любви. Несложно представить, учитывая обстоятельства семейств. Брак… по расчету, так сказать. Одна семья хотела деньги, другая — влияние.

Все то время, пока они разговаривали, Маргарита не казалась действительно опечаленной смертью Каспара. Разумеется, прошел уже месяц, и вдова могла уже успокоиться, но даже так, Ханне все казалось неуловимо странным.

Ко всему прочему, бессонница Маргариты. Ханна возвращалась к этому факту снова и снова, ведь он был просто невероятным. За всю свою жизнь Лорре не встречала никого с похожим диагнозом. Если бы все люди были такими, как сильно изменился бы мир.

— Как долго вы находитесь в таком состоянии? — спросила Ханна.

Ответ она уже знала от Эйна, но предпочитала убедиться самостоятельно.

— Всегда. С момента своего появления на свет. Я дожила до этого дня и все еще не знаю, каково это — спать.

— Было ли у ваших родителей похожее состояние?

Маргарита покачала головой.

— Но если вы никогда не спите… разве вы не устаете?

Ханна относилась к тому типу людей, кому отдых был необходим. Иногда, конечно, ей приходилось работать ночи напролет, но обычно ей требовалось как минимум восемь часов сна в день. Несмотря на это в последнее время она чувствовала вялость даже после отдыха.

— Усталость? Не знаю, как она ощущается.

Вот это настоящий повод для зависти для человека, который устает и нуждается в отдыхе. Удивительно, что Маргарита сама к таким не относилась.

— Фройляйн Ханна, вы не против, если я кое-что спрошу? — сказала Маргарита, присаживаясь на край кровати.

— Прошу вас, если я смогу, то отвечу.

— Люди вроде меня, которым не требуется сон… Их и правда нет? Может быть, не в наши дни, но похожие случаи в истории, может…

— …История знает людей, которым почти не требовалось спать. К примеру, покойная Императрица Вельзении, Юнона — ей хватало лишь четырех часов сна в день. Хотя я не знаю, правда ли это на самом деле. Но что касается вообще не спящих… По крайней мере я о таких не слышала.

— Понятно…

— Впрочем, если не ограничиваться… “обычными” людьми, то…

— О чем вы?

— История знает несколько… личностей, которые, как считается, заключили контракт с [Демонами]. Тем или иным образом они связаны с [Эллукой Клокворкер], о ней мы недавно говорили. Если называть имена, то это Сатериазис Веномания, Баника Кончита, Риллиан Люцифен д’Отриш, Кайл Марлон. Говорят, каждому из них были подвластны силы, что обычному человеку и не снились.

— Но причем здесь мое состояние?

— Ну… если мы представим, будто вы заключили контракт с [Демоном]… то “способность” не нуждаться во сне уже не кажется удивительной.

Ханна заглянула в глаза Маргариты, пытаясь прочесть ее реакцию.

— Как увлекательно, — рассмеялась Маргарита. — Но “будто” не означает “на самом деле”. Не могу припомнить, чтобы я заключала какие-то контракты. К тому же у меня бессонница с рождения, не хотите ли же вы сказать, что я заключила контракт будучи зародышем?

— Логично… в любом случае, гипотеза есть гипотеза. Развивая мысль: нечто сверхъестественное могло повлиять на вас.

— А я-то думала, что в журналистах одни реалисты. Удивительно слышать от вас о сверхъественном.

— А вы в такое не верите?

— Ох, что вы, конечно верю. Все-таки я дружу с колдуньей. Хотя я никогда не видела, как она колдует… В любом случае, давайте я теперь покажу вам зал.

Ханна покинула комнату вслед за Маргаритой.

.

Осмотрев комнаты на втором и третьем этаже, они направились в подвал. Здесь было несколько помещений, но большая часть использовалась в качестве кладовых. Все как описывал Эйн.

— Хм, не знаю даже, что тут можно показать, — протянула Маргарита, спускаясь по лестнице.

С этим Ханна была согласна: большинство вещей в подвале составляла старая мебель и прочая рухлядь. В каких-то из комнат все покрывала паутина, поэтому легко делался вывод: сюда давно никто не заходил. Ханна заглядывала поочередно в каждую комнату, стараясь при этом не отстать от Маргариты.

Только одна комната пустовала. Наверное, именно здесь Эйн нашел обрывок обложки “Сказок Фризис”.

— А что насчет этой?.. Хотя здесь не то, что бы есть на что смотреть, — небрежно спросила Ханна.

— Это была кладовая Каспара, — откликнулась Маргарита. — Он использовал ее для личных целей, поэтому я не знаю, что здесь хранилось. Он обычно ее запирал.

— А теперь она открыта.

— Офицеры Всемирной полиции вскрыли замок, когда приходили поговорить со мной. Внутри и тогда было абсолютно пусто… Их это тоже поразило.

— Может быть здесь побывал вор?

— Не знаю. Если да, то почему я ничего не заметила?.. Каспар тоже сказал бы хоть что-то. Но он ничего такого не упоминал, поэтому может быть он сам все перенес незадолго до смерти.

Судя по всему, раз Каспар мертв, то ответ на загадку пустой комнаты тоже утерян. Можно было не надеяться, что расследование Эйна прояснит хоть что-то по этому поводу.

Одна из комнат тоже отличалась от других. В ней все вещи хранились на полках и в ящиках, причем чувствовалось, как старательно их расставляли. Прибирались здесь явно чаще, чем в соседних комнатах. У стен стояли деревянные столы с какими-то инструментами и емкостями.

— А здесь? — спросила Ханна.

— Это моя кладовая, — застенчиво ответила Маргарита. — Еще я смешиваю здесь микстуры.

— Микстуры?

— До свадьбы я помогала отцу по работе, так что базовые знания у меня есть. Когда Каспар чувствовал недомогания, я смешивала всякое по мелочи, чтобы ему полегчало. Разумеется в серьезных случаях я всегда звала отца.

— Тогда во всех этих ящиках…

— Травы, ингредиенты для лекарств и все в таком духе. Я закупаюсь в городской аптеке Ла Була.

— Всемирная полиция здесь тоже все осмотрела?

— Конечно. Доктор Рогзе лично здесь осмотрел все… Честно говоря, он подозревал, что среди вещей могут обнаружиться вещества, из которых можно смешать яд. Но осмотр развеял все его опасения.

В этом был смысл. Когда Ханна встретилась с Пуэриком Рогзе в Люцифении, он и словом не обмолвился о своих подозрениях. Если бы нечто ядовитое действительно нашлось, он наверняка рассказал бы. У Рогзе не было причин скрывать что-то от Лорре.

— Но зачем смешивать микстуры в таком месте? Ведь наверху, при солнечном свете, куда удобнее работать, чем в темном подвале…

— Но ведь перетаскивать все наверх это такая морока! К тому же мне спокойнее работать здесь.

Про себя Ханна решила, что перед ней действительно девушка с причудами.

.

Закончив осмотр подвала, они вернулись в комнату Маргариты на втором этаже. К этому времени за окном уже вечерело. Ханна пришла около обеденного времени… и, кажется, задержалась на дольше, чем предполагала.

— Пожалуй, я пойду. Выпуск со статьей опубликуют примерно через неделю-две. Я зайду к вам снова — занесу экземпляр.

— Буду ждать с нетерпением! — хихикнула Маргарита. Ее лицо расцвело улыбкой.

Покидая особняк, Ханна снова засмотрелась на сад. Мысли не давали ей покоя.

…Оценивая обстоятельства, если Каспар и Феликс на самом деле ничем не болели, то высока вероятность того, что Маргарита отравила их.

Она разбиралась в фармацевтике. Будь у нее соответствующие наклонности, то почему бы не смешать яд. Еду готовила Маргарита, нет ничего проще, чем подмешать яд. Ведь Маркс действительно заболел буквально после ужина у дочери.

С подобной теорией все равно оставались вопросы. К примеру, откуда Маргарита вообще взяла нужные ингредиенты для яда? Конечно, существовала вероятность, что их предоставила “Эллука”. Однако на данный момент не имелось ни одного прямого подтверждения. Начинало казаться, будто Ханна пытается найти хоть какое-то обоснование своей идее.

Тогда логично возникал другой вопрос: где Маргарита прятала ингредиенты или даже сам яд. Она сказала, что Всемирная полиция полностью осмотрела особняк. Если Маргарита пыталась что-то спрятать, они обязательно бы нашли. Хотя это не исключает возможность существования тайника в другом месте. В таком случае Ханне стоит внимательнее следить за перемещениями вдовы.

Ну… я так и не нашла ничего в особняке.

Пока Ханна осматривала комнаты, она тайком искала кое-что.

[Сосуд Смертного греха]. Ханна старалась найти в особняке нечто подобное.

Разговор о [Демонах], который она завела с Маргаритой… такая с виду абсурдная тема была поднята не просто так.

Контракт человека с [Демоном]… эти случаи никогда не происходили без участия “Эллуки Клокворкер”. То же самое относилось… к [Сосуду Смертного греха].

Историк Уилл Яакко опубликовал книгу, где описывалось следующее:

Демоны никогда не появляются из ниоткуда. Они пребывают в предметах, по-простому называющиеся [Сосудами Смертного греха], и из них демоны тянутся в слабовольных людей. Колдунья, которую я считаю своим другом, утверждает, что существует семь [Сосудов Смертного греха]. В каждом из них по [Демону], олицетворяющему [Похоть], [Чревоугодие], [Гордыню], [Уныние], [Зависть], [Алчность] и [Гнев]. Те, кто заключает с ними контракт, становятся равными [Сеятелям Наследственной Злобы] — или иначе HER. Исторически, первым HER был глава [Апокалипсиса], колдун Пэйл Ноэль. Считается, что он не заключал контракт с [Демоном], а родился [Сеятелем Наследственной Злобы]. Та же колдунья рассказывала мне, что раньше, до [Левиантской катастрофы], до нашей эры — тогда было гораздо больше HER. Если же количество [Сеятелей Наследственной Злобы] в мире будет велико, то это приведет к концу света. Так, как это произошло с Магическим Королевством Левианта, которое было стерто с лица земли. Та колдунья все еще продолжает защищать мир от ужасного конца, даже сейчас…

Лже-ученый написал нелепую книжонку — так общественность отнеслась к трудам Яакко. Но даже сейчас, спустя два века после первой публикации, в мире все еще были люди, верившие написанному.

Одним из таких людей был Шеф Шоу Фризис. У него были на то причины. Его мать — жена Кила Фризиса, основателя Фирмы Фризис, которая позже разрослась до Фонда — Микина Фризис была одним из [Контракторов]. Лично испытав ужасающую природу [Демонов], Шоу Фризис сделал своей жизненной целью предотвращение бедствий, вызванных [Сосудами Смертного греха]. Теперь, на исходе жизни, он передал эту Ханне.

Если Маргарита — контрактор, то любые ранее обдуманные предположения окажутся спорными. Если Маргарита владеет силой демона, то она с легкостью убьет любого и не оставит следов. Тогда, чтобы подтвердить этот факт, потребуется во что бы то ни стало найти [Сосуд Смертного греха] — связующее звено между человеком и демоном.

С другой стороны, если Маргарита — не контрактор, то ее смогли бы подловить сразу после обнаружения следов отравления у Каспара и Маркса. Неважно, насколько она талантлива в фармацевтике, ей никогда не приготовить яд, способный обмануть эксперта уровня Пуэрика Рогзе.

Кажется, оставалась еще тонна вещей, требующих расследования. Однако…

Ханна начала понемногу терять тот уровень тревоги, который держал ее в напряжении с начала расследования.

По крайней мере ей стало спокойнее в отношении Маргариты… Даже если вдова окажется убийцей, даже если она окажется [Контрактором]. Она ведь ничего особенного не натворила.

У нее не появятся причины убивать кого-то еще. Она убила мужа за измену, а ее отец… Не вполне понятно, неприязнь какого рода между ними была, но теперь Маркс ей не навредит и, скорее всего, уже никогда не проснется.

Оставалась тревога по поводу местонахождения “Эллуки”. Хотя Ханне хотелось отыскать колдунью по личным причинам, могла ли та вдруг вернуться в Торагей еще раз? Но у Ханны все равно не было ни шанса предугадать следующий шаг колдуньи. Оставалось только ждать, пока она самом о себе не заявит.

Ханна должна была добраться до правды. Если Маргарита убийца, то вне зависимости от обстоятельств, она ответит за это.

Но спешить не необходимости. Она будет исследовать вдумчиво и осторожно.

…Так думала Ханна.

Действие 3

Если попробовать углубиться в историю происхождения аптекарей Эльфегорта, то в большинстве случаев окажется, что в родственниках у них был “шаман”. Говорят, что многие шаманы почитали великого бога земли Элда, поэтому на своих одеждах они вышивали знак в виде огромного дерева — основной формы бога.

Судя по всему, аптеку Ла Була основал именно шаман — в углу помещения висела вышивка с изображением дерева.

— Шаманы, химики… Названия разные, суть одна, мало что изменилось, — пробурчал Эгмонт, владелец аптеки. — Разница в том, что мне нужно вступить в союз, мне нужно получать разрешение на торговлю, мне нужно платить налоги… О, ну и на продажу ядов есть ограничения.

Ханна уточнила, ограничения какого рода.

В ответ Эгмонт показал ей на блокнот в своей руке:

— Если захотите купить яд, то вам придется вписать свое имя и статус в гроссбух. Захотите схитрить и оставите фальшивое имя — сразу попадете под подозрение в нарушении уголовного кодекса. Еще я не имею права продавать ядовитые вещества проституткам и несовершеннолетним.

— Кем были те, кто покупал яд недавно?

— Согласно записям, только охотники. Яд им требуется для ловушек и для стрел. А, еще фермеры, те кто держит скотину. Иногда они берут яд, чтобы усыпить больных животных.

— А врачи?

— Как, например, доктор Феликс? Конечно, он тоже. Покупает яд для исследований или чтобы помочь безнадежным пациентам уйти безболезненно. Но он, кажется, уже год ничего такого не покупал… а теперь сам заболел. Как говорится, излечи себя сам… Я надеюсь, он все-таки сможет выздороветь. Если Маркс умрет, то у моей аптеки будут крупные проблемы.

Эгмонт вздохнул. Логично, что врачи — это наиболее выгодные для него клиенты. Потеря Маркса, единственного врача в городе, произведет серьезное влияние на дела аптеки.

— Я хотела бы узнать: дочь доктора Феликса тоже покупает у вас лекарства?

— Малышка Маргарита? Да, девчушка часто заходит за покупками. Я ей за это рад, но…— Эгмонт опять вздохнул.

— Что-то не так?

— Не-а, ничего. Просто она никогда не покупает сами лекарства, только ингредиенты. Говорит, сама все смешивает. Хотя вполне способна сразу купить себе хорошие лекарства, а не мучиться, бегая туда-сюда… Я столько раз ей советовал, но она не слушала.

— Разве может кто-то смешивать себе лекарства, если он не химик?

— У нее есть медицинская лицензия на это дело. Пока она делает микстуры для себя, все в порядке. Это не противоречит закону, пока она не вздумает, скажем, продавать свои лекарства другим. По крайней мере так это в Эльфегорте. Я слышал в Вельзении к этому делу серьезнее относятся.

Значит, Маргарита официально имела право делать лекарства для друзей и близких.

— А почему она сама всем занималась?

— Хотел бы я знать… Хотя, не то чтобы я не мог догадываться.

— К примеру?

— Просто догадка, но… Возможно, она пыталась излечить свою болезнь, — тихо произнес Эгмонт.

— Свою болезнь?

— Ага, она ведь не способна уснуть. Я думал, она пытается сделать лекарство, которое позволит ей. Она много что покупает из таких ингредиентов.

— Вроде равнинных роз Грионио? — Ханна предположила о цветах, которые ей показывала мэр Калгаранда.

Но Эгмонт удивленно покачал головой:

— Это не ингредиент снотворного, это яд! Я не могу продавать такое фройляйн Маргарите. Ей всего шестнадцать. Я уже говорил, что не имею права продавать яды несовершеннолетним. Я даже не имею дело с такими дорогими вещами вроде равнинных роз Грионио.

— А их можно купить где-то еще в Торагее?

— Не-а, — отрезал Эгмонт. — В Торагее только одна аптека, эта. Если вам взаправду нужны равнинные розы Грионио… хм, наверное, такие можно купить в Акейде.

— Я слышала о… женщине, называющей себя “колдуньей”, которая недавно появилась в Торагее. Она продавала или, может быть, давала кому-то микстуры или яды, вы не слышали?

— Колдунья… А, ну да, была здесь такая. Какая-то неприятная женщина ходила в капюшоне целыми днями. Она общалась с маркизом Бланкенхаймом, но об этом особо не болтали. Я очень удивился, когда после смерти маркиза Всемирная полиция объявила, что она страшная преступница… Хотя это как раз-таки имеет смысл. Может, и маркиза она убила… Кхм, что-то я отклонился от темы. Микстуры и яды? Я ничего такого не слышал. Знал бы — не молчал.

— А она бывала где-то кроме особняка маркиза…

— Что? Вы ее ищете, что ли? Ее давно никто в городе не видел, я решил, что она уже уехала отсюда. Но говоря о том, где она была… Вот вы мне напомнили и…

Кажется, Эгмонт начал что-то вспоминать. Он поднял указательный палец ко лбу и начал им помахивать, будто отматывая свои воспоминания. Спустя минуту он ответил:

— Я видел ее с Маргаритой. Сказали, что идут в Благотворительный институт. Но это было пару месяцев назад.

— Благотворительный институт… поняла. Огромное вам спасибо.

— Эй-ей, уже уходите? А не хотите прикупить себе что-нибудь? Вид у вас очень усталый. Вашей красоте это не к лицу… о, как насчет этого? Если примете этот сироп, всю вашу усталость снесет в даль до Адского двора!

— …Ладно, уговорили, я беру.

Ханна сдалась на уговоры Эгмонта и с трудом согласилась на покупку тоника.

— Спасибо за покупку! С вас 50 Эв!

Это дорого!

На те же деньги можно было снять день в первоклассном номере гостиницы Акейда.

— А он правда действует?

— Ага! Гарантирую! Я сам недавно принял, так вот он так укрепил мне… ну, в общем-то все ниже пояса! — загоготал Эгмонт.

Пропустив мимо ушей грубую шутку аптекаря, Ханна убрала в сумку бутылку с мутной белой жидкостью и вышла на улицу.

По дороге к благотворительному институту Ханна вскрыла бутылку с подозрительным тоником и залпом выпила. Это было вместо обеда.

…Фу!

Отсутствие интереса к еде и напиткам не означало, что она не разбирала вкус.

Горькое есть горькое.

…Если этот тоник не будет иметь на меня действия, готовься, Эгмонт, ты будешь страдать.

.

Когда она добралась до благотворительного института, навстречу вышла женщина, с виду настолько добрая, что до матери всего живого недалеко.

— Вы по какому-то делу, мэм?

Учитывая какой тон она задала, Ханна решила поддержать ее с максимальной вежливостью.

— ДА! Я! Ханна! Лорре! Из! ГАЗЕТЫ ШУБУРГ!

— О боже, вы, я смотрю, пышете энергией. Журналистка… Вы собираетесь написать о нас статью?

— Да! Это! ТАК!

— Просто прекрасно, мы вам очень рады. Прошу, входите.

— ОГРОМНОЕ ВАМ СПАСИБО!

…Кажется, тоник сработал даже лучше, чем требовалось. Ханна взбодрилась, но это только принесло новые проблемы.

Ханна выдохнула и попыталась успокоиться. Только после этого она вошла за женщиной в институт.

— Сейчас у детей послеобеденный отдых. Я буду признательна, если вы постараетесь говорить как можно тише…

— ХОРОШО!.. Я постараюсь.

Пока женщина говорила, Ханна заметила за одной из дверей несколько детей, лежащих в кроватках. Видимо, это те сироты.

В большинстве городов приюты выглядели именно так. Почти все основаны Сестрами Клариссы, и Благотворительный институт не был исключением.

— Конечно, когда мы только открывались, многие жертвовали нам средства. Большой вклад сделал доктор Маркс, мы перед ним в неоплатном долгу… С ним произошло такое несчастье…

Все это рассказывала Рита Флон, суда по всему именно она исполняла обязанности директора.

Раньше она была акушеркой, поэтому давно знала доктора Маркса. Грусть в ее словах была искренней.

— Когда Маргарита появилась на свет, я принимала роды… Мне так жаль бедную девушку. Она справлялась с такой тяжестью с рождения, а теперь даже ее отец…

— ПосТОЙТЕ!.. Что-то произошло во время родов?

— Тогда был дождливый день. Жена доктора Феликса — мать Маргариты, почувствовала схватки, и меня позвали проследить… Все шло хорошо. Но неожиданно случилось нечто невообразимое, — Рита рассказывала, опершись на подоконник и уставившись в небо. — В дом неподалеку ударила молния. Можно сказать, повезло, что это не был особняк Феликсов. Но дело не в этом. Сразу после удара молнии состояние госпожи ухудшилось… Когда ребенок с трудом родился, ее мать уже была мертва. А девочка не плакала… она даже не дышала.

— Под девочкой вы подразумеваете Маргариту?

— Верно. Я подумала, что ни матери, ни девочке уже не помочь. Я находилась в каком-то оцепенении, держа на руках ребенка, который не издал ни звука, пока доктор Феликс обнимал жену и плакал. И тогда… произошло чудо.

Рита приблизилась к маленькому алтарю неподалеку. Там был ящичек, и из него она достала нечто вроде лоскута красной ткани.

— Что произошло?.. — спросила Ханна.

Рита молча передала ей предмет. Им оказался отнюдь не просто кусок ткани. Вблизи стало ясно, что из него будто растет густой кошачий мех, такой же красный, как тканевая основа.

— Кто-то вошел в особняк. Странная женщина в плаще с капюшоном и игрушечной кошкой на плече. Она молча протянула руку к ребенку, подержала над ней ладонь и сразу исчезла… затем, только подумайте! Мертвый ребенок в моих руках очнулся и закричал во весь голос!

Под конец рассказа Рита перестала контролировать голос, и от неожиданного возгласа дети зашевелились. Флон немедленно бросилась к ним. Успокоив сирот, она вернулась.

— …Простите, я увлеклась. Я верю, что та женщина была посланником богов. Боги пожалели бедную Маргариту. То, что с тех пор она не может спать, это своеобразный знак их благодати.

— А у госпожи Маргариты потом замечали другие отклонения?.. Кроме бессонницы.

— Ни одного. Она росла сильной и здоровой девочкой, как будто все произошедшее оказалось сном. Сначала доктор Феликс вложил много сил в изучение ее состояния бессонницы, но в конце концов сдался. У нее не возникало из-за этого проблем со здоровьем, поэтому он оставил все как есть.

— Доктор Феликс сильно любил дочь?

— Конечно, ведь она была последним подарком его дорогой жены. Он стремился во чтобы то ни стало сделать ее счастливой. Он имел связи с прошлым маркизом Бланкенхаймом, я имею в виду отца лорда Каспара, и заходил к нему. Иногда доктор Феликс брал с собой Маргариту, так дети и познакомились. Он ожидал, что рано или поздно они поженятся. В городе поговаривали, что доктор Феликс свел их ради собственной выгоды, но я в это не верю. Все, что делал доктор Феликс, было ради счастья Маргариты.

Мнение Риты или слухи и сплетни, что произошло на самом деле? Ханна не могла сказать. Все-таки это стоило спросить у самого Маркса. С другой стороны, даже если он проснется и получится с ним встретиться, как узнать, не соврал ли он. Не существует родителя, который рад будет признаться, что собственного ребенка он считал лишь инструментом для достижения своих целей.

— Конечно… Я не могу сказать, была ли Маргарита по-настоящему счастлива, — прошептала Рита. В ее глазах сверкнул гнев:

— Лорд Каспар… нет, он не заслуживает этого уважительного обращения. Честно говоря, этот мужчина был отвратителен, просто несносен. Целыми днями он играл и развлекался с все новыми женщинами, это при такой чудесной супруге как Маргарита! Я вновь и вновь буду говорить, этот ублюдок был абсолютным мусором.

Во время своей гневной речи Рита уже занесла ладонь, чтобы хлопнуть по столу, но, видимо вспомнив о детях, медленно ее опустила.

Кажется, в отличие от первого впечатления, Флон оказалась на удивление эмоциональным человеком.

— Боже, госпожа Рита. Пожалуйста, успокойтесь, — умиротворяюще проговорила Ханна. В отличие от собеседницы она, несмотря на бодрящий тоник, чувствовала себя невероятно спокойно.

— К большому сожалению, Маргарита… эта милая, добросердечная девочка… Она подружилась с одной из любовниц Каспара и даже привела ее сюда, в институт! Серьезно, бедная, бедная малышка…

А теперь Рита едва ли не плакала.

… Эта женщина — настоящий источник беспокойства.

Ханна почувствовала слабое раздражение, но ей требовалось продолжить разговор. Ей хотелось подробнее поговорить о той “любовнице”, которую приводила Маргарита.

— Что они здесь делали?

— …Наверное, она пришла, чтобы помочь Маргарите. Хотя сама навряд ли сильно хотела идти. В итоге готовила и кормила детей одна Маргарита, а та женщина потом просто ушла, ничего не сделав. Она была странная. Носила плащ, почти все время молчала.

— Та женщина… Она правда была любовницей Каспара?

— Несомненно! Она носила одежду такого отвратительно насыщенного красного цвета! Какая честная женщина наденет на себя такое!

Прозвучало предвзято. Кстати, мэр Калгаранда тоже носила одежду насыщенного красного цвета, но плохого впечатления о себе отнюдь не оставляла.

Учитывая слова аптекаря, “любовницей”, которую Маргарита привела с собой, однозначно была той самой колдуньей.

Колдунья, а?..

Внимание Ханны привлека еще одна деталь. Та “посланница бога”, которая якобы воскресила новорожденную Маргариту. Допустим, Рите она не привиделась, следовательно то происшествие тоже дело рук “колдуньи”.

— Госпожа Рита, так называемая “любовница”... Она случайно не была похожа на “посланницу бога”, которая появилась при рождении Маргариты или может…

— Что вы такое говорите?! Это невозможно! Та женщина и посланница не имели ничего обще… ну, может быть… совсем немного… Нет! Они совершенно разные! Может внешность у них слегка похожая, но это совершенно разные люди!

— Если вы не будете тише, дети снова проснутся.

— И прекрасно! Тихий час прочти прошел!

— Ясно… Так или иначе, вы готовы поручиться, что речь о двух разных женщинах?

— Да, богом клянусь! …О, я вспомнила еще кое-что. Та любовница приходила в другой день, уже одна.

По словам Риты, это произошло примерно три месяца назад:

— Она спрашивала, где здесь найти гостиницу. Кажется, сейчас припомню… когда лорд… Каспар уехал с Маргаритой в Акейд. На праздник в честь дня рождения короля. Та женщина, наверное, не знала, что супругов нет в городе, когда собиралась к ним. Обычно я предлагаю людям остановиться у нас, в Институте, но та женщина вызывала у меня такое отвращение. В общем, я посоветовала ей гостиницу.

— Какую?

— Хм, секундочку…

.

Оказалось, что это была та же гостиница, где Ханна останавливалась при первом посещении Торагея полтора месяца назад. С тех пор она каждый раз там останавливалась. Цена не кусалась, да и хозяйка была порядочной. Ее сын, кучер и почтальон в одном лице, тоже оказался на редкость разумным.

Ханна стояла перед гостиницей. Сейчас она собиралась не отдохнуть, а продолжить работу — день еще не закончился. Теперь гостиница неожиданно стала пунктом в ходе расследования.

Рядом остановился экипаж. Им управлял сын хозяйки гостиницы. Увидев Ханну, он свесился вниз и весело окликнул ее:

— С возвращением, фройляйн Ханна. Как ваша работа? Продвигается?

— Кое-как. Вы уже закончили на сегодня?

— Не, осталось еще по мелочи. Надо отвести пару пассажиров на таможню Кихел.

Как он и сказал, внутри экипажа кто-то сидел. Ханна увидела головы двух людей, но лиц было не различить. Судя по росту — двое детей.

— Увидимся. Появится работа для меня, не стесняйтесь. Только свистните, я сразу.

Закончив говорить, он натянул поводья, и карета тронулась дальше по главной улице.

Ханна открыла дверь гостиницы. Судя по всему пожилая хозяйка готовила ужин — приятный запах лукового супа чувствовался уже на входе.

— Фрау Бригитта, — Ханна заглянула на кухню и окликнула хозяйку.

Не обернувшись от кастрюли с супом, Бригитта ответила:

— С возвращением. Вы сегодня рано. Я почти закончила ужин, так что подождите наверху. Я позову, как будет готово.

— О, честно говоря, я хотела бы кое-что обсудить… Но раз вы заняты, это подождет.

Бригитта обернулась. Ее лицо выражало недовольство, как всегда. На самом деле в этом не было умысла, так она выглядела большую часть времени.

— Я не против. Мне все равно осталось только дождаться, как суп доварится.

— Замечательно. Тогда я хочу поговорить об одной постоялице, она была у вас недавно… имя «Эллука Клокворкер», припоминаете?

— Не припоминаю.

— Я слышала, что у вас останавливалась женщина в красной одежде, которая никогда не снимала капюшон…

— …А, точно, теперь вспомнила, была такая. Месяца три назад, остановилась переночевать. Ей досталась комната по соседству с той, где вы сейчас живете.

— Не заметили в той женщине какие-то странности?

— Нет, не то чтобы. Она съела все, что я подала, и почти не говорила… Кажется, она оставила что-то в комнате.

— Что именно?

— Какую-то странную жидкость. Кетчуп, как мне показалось, или нечто похожее. Но он наверняка уже успел испортиться.

— Он все еще у вас,

— Я отнесла его в кладовку. Если хотите посмотреть, идите туда сами — первая дверь, полка слева.

— Я посмотрю. Большое спасибо.

Ханна вышла из кухни и открыла соседнюю дверь. Когда она посмотрела налево, то заметила на полке стеклянную бутылочку. В ней было что-то красное.

Она взяла флакон, открыла его и понюхала содержимое. Запах отличался от того, каким пахли протухшие продукты. Он скорее имел металлический оттенок.

…Надеюсь, это улика.

Одна из вещей колдуньи. Честности ради, если у нее получится найти в жидкости следы яда, то это подтвердит теорию, что это колдунья предоставила Маргарите яд.

Тогда к кому мне обратиться за анализом?

Если результат нужен как можно скорее, то Эгмонт из городской аптеки вполне подойдет. Однако если работу надо выполнить как следует, тогда нужно обратиться к специалисту соответствующего уровня… например, к Пуэрику Рогзе.

В любом случае, идти к кому-то из них уже поздно. Ханна отнесет бутылочку завтра и попросит определить состав.

Она услышала, как Бригитта позвала ее с кухни. Судя по всему, ужин готов.

Ханна никогда не придавала еде особого значения, но это вовсе не означало, что чувство голода ей чуждо.

Действие 4

Это произошло той же ночью. После дня, полного перемещений по городу, Ханна спала мертвым сном.

Ночь была тихой. Совсем обычной для города. В местах вроде Торагея особых развлечений не наблюдалось, поэтому людей, которые бы бродили по ночам, практически не было.

…Однако тишину вдруг прервал резкий шум.

.

Она не знала, как описать этот звук.

То ли выстрел, то ли какой-то удар или хлопок.

Так или иначе, но звук показался невероятно громким. Так отдых Ханны трагически прервался.

— …Что такое?

Ханна сонно выглянула из окна. Вроде бы источник шума находился там.

За индивевшим стеклом что-то ярко блестело. Хотя стояла глубокая ночь, за окном было светло как днем.

Сияние становилось все ярче, пока не заняло все окно. Осознав потенциальную опасность, Ханна спряталась за кроватью.

…Что-то приближалось!

Очередной резкий звук.

Свет прошел окно насквозь — стекло разлетелось на кусочки. Ханна поспешила прочь из комнаты, пытаясь прикрыть себя от осколков.

На лестнице ей встретилась Бригитта, которая, судя по всему, тоже услышала шум:

— Как по мне, рановато для фестиваля, — невозмутимо пробормотала она.

— А в Торагее все фестивали такие бесшабашные? Впервый раз слышу, чтобы праздничные фейерверки запускали по ночам, когда люди пытаются спать.

— Я тоже… Боже, они там что, вразнос пошли? — Бригитта заглянула в комнату Ханны и тяжело вздохнула.

— Как будто кто-то пытается взять гостиницу приступом. Давайте уйдем.

— Сказать легко, но куда нам деваться? Через входную дверь точно не выйти.

Со стороны первого этажа раздавался жуткий звук ударов. Как если бы дверь пытались выломать.

— …Тогда поднимемся на чердак. Затаимся там и дождемся этого незванного гостя.

— Полагаю, для слабых женщин вроде нас другого выхода нет… Честное слово, именно в эту ночь моему сынку-дурачку дома не сиделось!

Ханна и Бригитта прошли вглубь второго этажа и поднялись выше по деревянной лестнице.

Затаив дыхание, они замерли на пыльном чердаке. Внизу раздался скрип открывающейся двери.

А затем — шаги на лестнице. Судя по звукам, шел только один человек. Шум раздавался попеременно у каждой из комнат второго этажа: этот кто-то заглядывал в каждую из них. Никого не найдя, человек воскликнул:

— Выходите немедленно, сопротивление бесполезно! Я знаю что здесь держат Рин Чан! — прозвучал звонкий женский голос.

Бригитта наклонилась к Ханне и тихо прошептала:

— Тебя ведь явно не Рин Чан звали?

— Нет, меня зовут Ханна Лорре.

— Точно. Ну, видимо, девочка что-то перепутала.

— Похоже… похоже на то.

Ханна встала и, чувствуя себя неловко, направилась к лестнице.

— Эй, Ханна, куда это ты?

— Вниз, надо ведь остановить ее. И, эм… наверное, лучше сразу. Я искренне прошу прощения за этот беспорядок.

— Почему это ты вдруг извиняешься? — недоуменно спросила Бригитта.

— Потому что… нет, я потом объясню.

Ханна с первых звуков узнала этот голос.

… она знала чей он.

Когда Ханна сделала шаг прочь от чердачной лестницы, девушка наставила на нее пистолет.

— Ни с места.

Короткие зеленые волосы. Униформа Всемирной полиции.

Ханна со вздохом подняла вверх обе руки.

— Э?!..

Кажется, теперь девушка напротив тоже начала понимать происходящее.

— Что?... Что ты… делаешь в таком месте? — она опустила пистолет. На ее лице застыло смущение.

— Это я хотела спросить… Что ты тут, по-твоему, делаешь?

— Я… преследовала похитителя Рин Чан.

— Не помню, чтобы я кого-то похищала.

— … Ну да.

Ханна испустила очередной тяжелый вздох.

.

Ситуация неожиданно превратилась в трогательной воссоединение с “младшей сестрой”. С Хайдемари.