Глава II: Действие первое

Как она и ожидала, экипаж прибыл в Торагей поздно ночью. Вполне естественно, ведь из Калгаранда они выехали после заката.

Торагей располагался в центре Эльфегорта и при этом вовсе не был крупным городом. Но так можно сказать, только если сравнивать с Акейдом на юго-востоке. На самом деле, по достатку и населению Торагей превосходил и Калгаранд, который Ханна уже видела, и деревеньки, разбросанные по пути на западе.

Несмотря на это, в ночное время улицы пустовали, и город был погружен в гробовую тишину.

К счастью, оказалось, что кучер знал гостиницу, где принимали постояльцев в любое время, и Ханна решила воспользоваться этим. По пути она обратила внимание на полное отсутствие света в окнах.

— Здесь точно открыто?

Покосившись на слегка взволнованную Ханну, кучер соскочил с экипажа и яростно забарабанил по двери гостиницы.

— Эй! Мам, это я! Открой!

Спустя минуту в окне гостиницы зажегся свет, и наружу выглянула сурового вида старушка.

— … Не выламывай мне дверь, балбесина. Только недавно чинили, а ты опять пытаешься ее сломать.

— Ага, ну, я привел тебе клиента. Дай ей комнату.

Старушка, видимо владелица гостиницы, кисло уставилась на Ханну, сидящую в багажном отделении.

— … 16 Эв. Оплата сразу, — коротко сказала она.

Разумеется, Ханна не надеялась получить комнату бесплатно, поэтому она вылезла из экипажа и протянула старушке нужную сумму.

Получив деньги, та, не поблагодарив, молча ушла обратно в дом.

Явно сконфуженный кучер повернулся к Ханне:

— Ох, простите ее. Она пошла готовить вашу комнату, я уверен.

— Достаточно того, что вы меня пускаете.

— Спасибо. Ну, я тогда пойду. И да, если вам завтра понадобится транспорт, не постесняйтесь дать мне знать.

Они вошли в дом, где кучер ушел к себе, а Ханна направилась в гостевые комнаты на втором этаже.

.

На следующее утро, когда Лорре спускалась вниз, старушка готовила ей завтрак.

Ханна пожелала ей доброго утра, но в ответ не получила даже улыбки.

— Кровать вам не по вкусу, что ли? У вас жуткие мешки под глазами.

Это было единственное, что она сказала. И со стуком поставила перед Ханной на стол миску, в которой лежало немного вайсвюрста*.

— Вовсе нет. Дело не в том, что я не могла уснуть. Просто мне нужно было доделать кое-что по работе… К слову, где ближайшее почтовое отделение? Я хочу отправить письмо… — спросила Ханна, присаживаясь за стол.

— Ну, вы можете оставить его мне, — за спиной Ханны возник кучер, сын хозяйки.

— Я выполняю обязанности почтальона. Если адресат в пределах страны, то доставлю без проблем.

— Вы не против этим заняться? Это нужно отправить в Акейд, газету Шубург.

— Без проблем. Если позволите… — кучер взял письмо у Ханны.

Уже в дверях, старушка окликнула его:

— Ты есть-то будешь?

— Нет, я не голоден. Ну, я ушел!

Проводив сына взглядом, она поставила на стол тарелку с двумя порциями хлеба и уселась на стул.

— Какой он у вас трудолюбивый.

— Да все потому, что ему только деньги в жизни интересны. Вроде мальчишка бестолковый, но кое-как зарабатывает… Вот, письмо в газету отправили, вы репортер что ли?

— Ох, вообще да.

— Тогда и допоздна вы засиделись потому что…

— Я писала статью для нового выпуска. Напечатают на той неделе.

— Ясно, как все серьезно. В моей молодости никаких газет не было. Если честно, как оно? Хорошо продается?

— Сейчас мы… на деликатной стадии.

— Фонд Фризис как всегда оригинален. Ну, мне нетрудно представить, что когда-нибудь это будет прибыльно.

Судя по речи, старушка показалась Ханне хоть и не любезной, но отнюдь не сварливой.

— Итак, что вам в этом городишке, мисс Журналистка? Вроде ничего такого интересного для статьи у нас нет. А вот в других местах скандалов и событий хватает, не так ли? Тот же “Новый Свет”, или там нападение на помощника мэра Акейда.

— Ах, это не совсем моя специальность…

— Вот как.

Говоря о “Новом Свете”, старушка имела в виду недавно открытую Маистию.

Неизвестный континент располагался за океаном, западнее островного государства Марлон. Открытие совершил в одиночку какой-то путешественник, однако спонсировал его никто иной как Фонд Фризис. Все ресурсы и ценности, найденные на новом континенте, только увеличили состояние и укрепили влияние организации.

— Может, мой сынок добился бы большего, устройся он куда-нибудь к Фризисам… Но для этого у него талантов маловато.

— Разве? Он у вас создает совсем иное впечатление.

— Бросьте это, не надо лести. Перевозка, газета, даже полиция… Фонд во все сферы руки запустил, но работать на Фризисов могут только настоящие самородки, разве нет? Вы и сами небось специалист высшего сорта?

— Я не думаю, что…

— Вы уж извините, если я лишнего наговорила. Не то чтобы я жалуюсь, наоборот, я уважаю Фонд. Нанимаете талантливых людей, не важно чьих кровей. Благодаря вам, этот негласный пережиток “дворяне выше всех” хоть меньше давит. Правда, не может все просто быть чудесно. Руководство-то Фонда в Марлоне? Сама не знаю почему, но не выношу этих бездельников-марлонцев. Только и могут, что таскаться туда-сюда, все такие гордые и высокомерные. Это ведь в чужой стране!

Высказавшись, старушка быстро перешла на шепот:

— Ну, все-таки нельзя мне такие вещи громко говорить.

— …? Почему же?

Старушка посмотрела на Ханну с явным удивлением:

— Что? Забыли, что городом правит маркиз Бланкенхайм? Для журналистки вы маловато знаете.

Вот теперь Ханне стало понятно, о чем речь.

Каспар Бланкенхайм, действующий сюзерен Торагея. Если память ее не подводит, тоже выходец из Марлона. Раньше Торагеем управляло семейство Феликс. Но около ста лет назад, во время войны между Люцифенией и Эльфегортом, граф Феликс оказался несостоятельным правителем. Тогда власть над городом перехватило семейство Бланкенхайм, чьи корни восходили к Марлону. Эльфегорт воспользовался этим фактом, чтобы задобрить Марлон и получить от него военную поддержку. Такая стратегия позволила обезопасить страну от любых дальнейших вторжений. Ко всему прочему, Бланкенхаймы продолжали удерживать власть над Торагеем в своих руках, что также способствовало развитию дальнейших дипломатических связей между Эльфегортом и Марлоном.

Вдруг она кое-что вспомнила.

Синие волосы. Распространенная черта среди наследников королевской династии Марлона.

Тем не менее, распространенная — не значит общая. У нынешнего короля Марлона волосы черные, у его предшественника они были красными. Последний же монарх с синими волосами жил более ста лет назад.

По словам библиотекаря, книгу ему продал мужчина с синими волосами — якобы лидер Пер Ноэль. Следовательно, существует вероятность, что лидер Пер Ноэль имеет какое-то отношение к главе семейства Бланкенхайм.

Или это был сам маркиз Бланкенхайм.

В любом случае, Ханна обязана встретиться с ним лично.

Возможно, ей стоит сделать это прямо сейчас.

Примечание переводчика: Вайсвюрст — буквально вареная белая колбаса (технически сосиски). Немецкое блюдо, которое полагается есть до полудня. Обычно вайсвюрст производится из телятины, свиного сала и пряностей в натуральной оболочке. Поскольку при производстве не используется консервант из поваренной соли и нитрата натрия, колбаса имеет не розовый, а бело-серый цвет. В Германии существует несколько видов белой колбасы, из которых наиболее известны мюнхенская, силезская и гамбургская.

Глава II: Действие второе

Выйдя из гостиницы, Ханна направилась к центру города в сторону особняка маркиза Бланкенхайма.

Одно упоминание Фонда Фризис давало ей больше, чем статус журналистки газеты Шубург. Благодаря влиянию фонда, Ханна могла проводить свои расследования сравнительно быстро, даже когда приходилось иметь дело с кем-то высокопоставленным.

… Однако это касалось только тех случаев, когда она заблаговременно договаривалась о встрече. Неожиданные визиты редко проходили успешно. А сегодня она как раз никого не предупредила заранее.

Морально приготовившись к тому, что ее погонят прочь, Ханна дернула за веревочку дверного звонка.

Она подождала какое-то время, но открывать дверь будто бы никто не собирался.

Может, никого нет дома?

Что же, винить некого: Ханна сама пришла без предупреждения. Она уже повернулась на каблуках и хотела уйти, как вдруг дверь открылась. Ханна снова обернулась — перед ней стоял пожилой мужчина в костюме.

На слугу он не походил, и на секунду Ханна подумала, что это и есть маркиз Бланкенхайм. Однако волосы мужчины были зелеными, следовательно, перед ней стоял чистокровный Эльфе.

— Вы пришли по какому-то делу? — спросил он, но вместо ответа Ханна задала встречный вопрос.

— Вы кто-то вроде управляющего?

— Эм… Ну, да. Можно и так сказать.

Ханна решила проигнорировать такой своеобразный ответ.

— Я бы хотела встретиться с маркизом Каспаром Бланкенхаймом.

— Вы знакомы с маркизом?

— Ну, да, можно и так сказать.

Она дала расплывчатый ответ и одновременно намекнула, что они в сходной ситуации.

Ханна не знала, поверил ли ей мужчина, но его дальнейшие слова стали полной неожиданностью:

— Маркиз скончался.

— Э…

Ханна лишилась дара речи.

Хозяйка гостиницы и словом не обмолвилась о смерти маркиза, а соврать или схитрить она вроде бы не могла.

— К-когда это произошло? Когда маркиз умер? И, черт возьми, по какой причине…

— Пожалуйста, успокойтесь. И прошу Вас, представьтесь как следует, и мы сможем поговорить.

— Ханна Лорре, газета Шубург.

Складывались непредвиденные обстоятельства, поэтому она предпочла ответить прямо, а не ходить вокруг да около со своими хитростями.

Узнав, что перед ним журналистка, мужчина сразу же высказал свое раздражение:

— Журналистка?! Н-нет, уходите! Мне не о чем с вами разговаривать!

Будто бы она послушается и мирно уйдет.

— Разве не о чем? Умер маркиз Торагея… громкое дело. Я просто обязана написать про это статью. В частности про то, как вы будете справляться с этой потерей. Но если я не получу деталей, то… К моему большому сожалению, у меня просто не останется выхода, как заполнить статью личными догадками, теориями и домыслами. Хм, какой же придумать заголовок? Как насчет “Маркиз Бланкенхайм убит!”, ну или…

— П-постойте! Маркиз вовсе не был убит! Это была смертельная болезнь, да, наверняка это болезнь!

— Правда? Да, именно поэтому я и прошу Вас посвятить меня в детали этого происшествия, — уверенно закончила Ханна с милой улыбкой на лице.

Поняв, что отвязаться от журналистки не выйдет, мужчина тяжело вздохнул. Ему ничего не оставалось, кроме как пустить Ханну в особняк.

.

Мужчину звали Маркс Феликс. По его словам он доктор и был компаньоном покойного маркиза.

— Понимаете ли, моя дочь вышла замуж за маркиза.

— Другими словами, вы его тесть?

— Верно. Мы вели общие дела, и я был его семейным доктором. С недавних пор маркиз жаловался на ухудшение здоровья и постоянную усталость. Я беспокоился и часто заходил проверить его самочувствие. Как и сегодня. Он был в постели и показался мне спящим, но… когда я позвал маркиза, а он не отозвался, я подошел ближе и… Оказалось, что маркиз не дышал, а тело уже окоченело. Видимо, он и женщина рядом с ним скончались примерно в середине ночи…

— Женщина рядом с ним? То есть ваша дочь? Скончались оба супруга, да?... Мои соболезнования…

Но Маркс неловко потряс головой.

— Нет, вовсе нет. Моя дочь не умерла. С маркизом была… другая женщина.

— О… вы хотите сказать…

— Именно, прошу вас с пониманием отнестись к этому и… если возможно опустить этот момент в статье, я буду вам очень благодарен.

Иными словами, маркиз Бланкенхайм отнюдь не был верным мужем.

Ну, бывает. Скандальные статьи подобного рода Ханна предпочитала оставлять на своего коллегу Морица.

Ханна понимающе кивнула.

— Ваша дочь в порядке?

— Да, сейчас она у себя.

— Я хотела бы поговорить и с ней, если возможно…

— Вынужден отказать вам в этом. Как доктор, я настаиваю на ее покое. Смерть маркиза стала для моей дочери сильным ударом.

— Разумеется, я понимаю. Тогда, говоря о причине смерти маркиза…

— Он умер от болезни.

— Лаконично… Может, вы хотя бы скажете от какой именно?

Они сидели друг напротив друга в одной из комнат особняка. Вдруг Маркс медленно поднялся, достал что-то из стенного шкафа и показал Ханне.

— Вот, именно это я считаю причиной.

В руках у него была трубочка, свернутая из листьев растений.

— Это… Сигара?

— Знаете, что это? Впрочем, ожидаемо, что журналистка газеты Шубург осведомлена о модных увлечениях. Это поставки из Нового Света. С недавних пор, очень популярная вещь среди аристократии Эльфегорта.

— Да, наслышана.

— Откровенно говоря, как доктор, я не могу одобрить курение. По моему мнению, такое увлечение может навредить внутренним органам, в частности горлу и легким. Пока бездоказательно, поэтому маркиз так ни разу и не послушал моих советов… Что же, его смерть косвенно подтверждает мою теорию.

— Значит, вы заявляете табак как причину смерти маркиза?

— И у маркиза, и у этой женщины горла распухли и почернели. У меня нет сомнений по поводу причины смерти.

— Подождите, пожалуйста. Вы обнаружили тело маркиза этим утром, так? Разве у вас было достаточно времени, чтобы его осмотреть? Не рано ли делать серьезные выводы?

— Может, по мне не скажешь, но я лучший доктор Торагея! И я говорю, что причина смерти — нарушение в работе дыхательных путей по причине чрезмерного курения. И это окончательный диагноз!

По опыту Ханны, такие громкие заявления редко бывали оправданы. Однако подвергать слова доктора сомнению — означало ухудшить его и без того плохое настроение. Поэтому она просто спросила:

— Вы уже связались с Всемирной Полицией?

— Разумеется. Я как раз ждал их, когда пришли вы… Теперь довольны? Все остальное вы сможете узнать от полиции, когда они закончат свое расследование. Они, как и вы, работают на Фонд Фризис. Следовательно, вы коллеги, верно?

— Хорошо, и последнее… С вашего позволения, я хотела бы своими глазами увидеть тело маркиза.

— Что?!.. Ох, я… не имею никаких претензий, но… Хотя он может казаться спящим, это все-таки труп. Вы уверены, что не потеряете сознание?

— Не беспокойтесь. Я привыкла видеть трупы, — вскользь упомянула Ханна.

Услышав это, Маркс невольно позволил себе удивленно уставиться на нее.

— Ох, я... хотела сказать, что часто сталкиваюсь с такими вещами. В силу рода деятельности, разумеется, — она кое-как попыталась сгладить ситуацию.

.

Трупы маркиза Бланкенхайма и, судя по всему, его любовницы все еще лежали в постели. В том виде, каком их нашел Маркс.

Как и сказал доктор, покойные казались спящими, такими спокойными были их лица. На первый взгляд сложно понять, что они мертвы. Но они уже не дышали.

Женщина в постели была блондинкой, но Ханна подумала, что волосы наверняка покрашены.

— Прошу прощения.

Она поднесла руку к лицу женщины и приподняла веки, чтобы проверить цвет радужки. Зеленые глаза. Скорее всего, покойная принадлежала Эльфе.

Интересно, она красила волосы, исходя из собственных предпочтений или предпочтений маркиза? Это навсегда останется тайной.

Маркиз. Только взглянув на его лицо, Ханна почувствовала тошноту.

Вовсе не потому, что она испугалась трупа. Как она и сказала Марксу, видеть смерть уже вошло в привычку.

Цвет волос маркиза — ожидаемо, синий — тоже не был причиной.

Возможно, виноват сам случай. Маркс сказал, смерть наступила от болезни, но это ложь. Ханна точно знала.

На этом все не закончится.

Может быть… нет, наверняка все только начинается.

У Ханны не было никаких оснований так думать, но она верила, что не ошиблась.

Лорре никогда не встречалась с маркизом Бланкенхаймом.

Она не знала, применимы ли такие слова к трупу, но это их первая встреча лицом к лицу.

Он был младше, чем она думала, и красивее, чем она представляла.

Но это было совсем не важно.

Ханна знала.

Она уже видела его лицо.

.

Вскоре прибыли офицеры Всемирной Полиции. И среди них Ханна заметила кое-кого знакомого.

— Как поживаете, констебль Эйн Энкор? — обратилась она к нему.

Вместо ответа Эйн, как обычно, недовольно поморщился.

— Что ты здесь делаешь, Ханна Лорре?

— Да так, случайно оказалась. Заглянула к маркизу Бланкенхайму, чтобы узнать кое-что для статьи, а тут такая трагедия.

— Что-то я сомневаюсь.

— Просто поверь, в этот раз я говорю правду.

— … Не важно. Просто не вмешивайся в расследование, — сказал молодой человек с белыми волосами и надвинул фуражку на глаза.

— Могу я попросить тебя узнать кое-что, раз уж ты участвуешь в расследовании?

— Что?

— Я должна узнать, есть ли в городе мужчины с синими волосами кроме маркиза.

— Ни за что.

— Зачем ты вообще спрашивал что мне надо, если собирался отказать?.. Ладно, сама узнаю.

Видимо, она совсем не нравилась молодому офицеру. На то были определенные обстоятельства, но Ханна не планировала за них извиняться.

Она тоже просто выполняла свою работу как журналист. Разумеется, иногда профессиональная деятельность Ханны становилась источником проблем и мешала работе полиции. Но разве это повод ее ненавидеть?

Ханна отвернулась от Эйна, собираясь оставить выяснение прочих деталей полиции, но потом вспомнила кое-что и снова посмотрела на офицера.

— У Хайдемари все хорошо?

Тем временем Эйн рассматривал труп маркиза в постели. Даже не озаботившись тем, чтобы обернуться к Ханне, он все-таки ответил:

— Она на другом задании, в Акейде. У нее… все как всегда.

— Ясно… спасибо. Ну, тогда удачи тебе с этим всем.

Ханна вышла из комнаты.

Глава II: Действие третье

Она провела в Торагее еще два дня, но так и не смогла найти ни одного “мужчину с синими волосами”. Маркиз Бланкенхайм был единственным.

Почти все горожане принадлежали расе Эльфе. В подобном обществе любая иная внешность сильно выделялась бы, поэтому если действительно был какой-то горожанин с синими волосами, маловероятно, что Ханна случайно не услышала о таком.

Все Марлоны оказывались путешественниками. Конечно, некоторые из них жили в Торагее, но не подходили под описание.

Ханна узнала, что отец Каспара Бланкенхайма был похож на сына цветом волос. Однако предыдущий сюзерен уже скончался.

Если считать за данность, что у нее есть вся нужная информация, то оставалось только два варианта.

Первый: библиотекарь видел “руководителя Пер Ноэля”, который не был жителем Торагея.

Второй: библиотекарь видел Каспара Бланкенхайма.

Во втором случае насильственная смерть маркиза казалась более правдоподобной. Соответственно, заявление доктора о болезни теряло в весе.

Тогда вопрос: кто убил маркиза, а заодно его любовницу, да так, что трупы были без видимых следов.

В любом случае, выяснение причины смерти остается на совести констебля Эйна Энкора и Всемирной Полиции. Лорре стоит расспросить его при случае.

Куда важнее личность убийцы. Если смерть маркиза — результат внутреннего конфликта в Пер Ноэль, вероятно виновен кто-то из его подчиненных. Тогда, из известных Ханне людей, самым подозрительным является доктор Маркс Феликс. При встрече он очень странно себя вел.

Феликс… ко всему прочему, это же семейство графа, у которого Бланкенхаймы перехватили власть над городом. В принципе, теорию о причастности Феликсов придумать легко.

Есть и другой подозреваемый — жена маркиза, но Ханна пока не смогла с ней встретиться. Стоит учитывать, что она, как дочь Маркса, соучастница убийства.

Ханна хотела бы обсудить с вдовой Бланкенхайма многое, но Всемирная Полиция временно оцепила особняк и запретила любые контакты с семейством покойного маркиза.

У Ханны была мысль связаться с Эйном и узнать новые детали, когда ситуация уляжется. Однако до того, как она смогла сделать хоть что-то, возникли некоторые непредвиденные обстоятельства.

Газета Шубург потребовала ее возвращения. Она уже отослала им рукопись статьи, так что адрес на письме подсказал ее местоположение. Причем сейчас Ханна занималась делом, выходящим за рамки ее первоначального задания. Разрешения от издательства у нее, конечно же, не было. Легко представить, как сильно начальство разозлилось.

Ханне пришлось с большой неохотой вернуться в Акейд. Вроде бы дорога из Торагея не должна занять много времени. В идеале, она хотела быстро съездить поговорить с президентом, уговорить его дать ход расследованию и вернуться в Торагей, уже на официальном основании.

Сначала все шло по плану, однако как только Ханна вошла в кабинет руководства, события пошли по совершенно иному пути.

.

Ханна Лорре. Фонд Фризис вызывает вышеупомянутую журналистку в головной офис.

.

Так значилось на бумажке, которую Ханна получила от начальства.

— И что ты натворила? — президент казался одновременно злым и слегка испуганным. — В главный офис просто так не вызывают. И обрати внимание, там, внизу листа. Подписано министром высшего звена — Шефом Фризис. Другими словами, персональное приглашение.

— Ну да… Похоже на то.

Видя, что Ханна совсем не нервничает от сложившейся ситуации, президент злился все сильнее:

— Какое еще “похоже на то”! Я, конечно, наверняка знать не могу, но если ты продолжишь в том же духе, нашу контору запросто в порошок сотрут! И тогда моя должность… ох… — он беспомощно схватился за голову.

Сейчас он находился на руководящей должности, которую он унаследовал от отца. Поэтому, как президент во втором поколении, он еще не успел укрепить свое положение в фонде. Прямо сейчас он находился под определенным давлением из-за вялых продаж газеты. Разумеется, ему ни в коем случае не хотелось лишний раз злить высшее звено организации.

— Что такое ты натворила?! — снова спросил он.

Ханна молча пожала плечами.

— Что же, видимо мне остается просто поехать и узнать причину вызова лично, раз уж деталями нас не обременили.

— Наверняка ты опять во что-то влезла, когда же тебе надоест… Неужели ты совсем не боишься потерять работу?

Ханна действительно не беспокоилась — что будет, то будет. Однако любые комментарии могли снова разозлить только-только успокоившегося президента. Поэтому Лорре тихо кивнула и покинула кабинет.

Сейчас рабочие места сотрудников пустовали, и только Мориц в одиночестве составлял статью.

— Снова в дорогу, Ханна?

— Да, небольшое путешествие до Марлона.

— Довольно далеко. Тогда удачи… И помой голову. От тебя пахнет.

Правда что ли? — подумала Ханна, пока с силой чесала затылок.

Она решила зайти домой и принять ванну, но потом вспомнила, что после этого придется закинуть белье в стирку и заново одеться. Столько мороки. Вместо этого она предпочла отправиться в порт как есть.

Глава II: Действие четвертое

Спустя сорок два часа Ханна уже была в столице Марлона, Барити, где располагался головной офис Фонда Фризис.

Здание уступало размерами только Замку Марлона — королевской резиденции. Раньше это было не так. Ханна помнила, что еще десять лет назад Фонд построил небольшой дом на реке Мефис. С годами он перестраивался и понемногу рос в размерах. Возможно, скоро офис станет больше, чем Замок Марлона.

Пока Ханна воображала будущее здания, ей на встречу вышел Бруно — правая рука Шефа Фризис.

— … Спасибо, что приехала. Министр ждет. Прошу внутрь.

Интонация у него была отнюдь не дружелюбная. Но Ханна решила не беспокоиться по пустякам лишний раз, тем более что Бруно всегда себя так вел. Ему никогда не нравился сам факт встреч Шефа Фризис и Ханны.

— Хочу настоятельно порекомендовать тебе одну вещь, — по пути в комнату министра Бруно обратился к Ханне. — Шеф будет не один, поэтому не выходи за рамки обращения “руководитель-подчиненный”. Кроме того, не давай им даже повода догадаться о вашем родстве. Тот факт, что ты его правнучка все еще не подлежит разглашению.

— Разумеется. Я отлично понимаю, что вам, сэр, ни к чему бесполезные споры о праве наследования.

— Надеюсь, что мои опасения для тебя не пустой звук. Как и для Хайдемари… Хотя она никогда не была поводом для беспокойства. Хайдемари молчалива и не стремится к материальному достатку.

— Фу, какой ты. Тебя послушать, так я у нас жадная болтунья.

— И в мыслях не было, я лишь… Мы пришли, предлагаю закончить этот разговор.

Бруно постучал в дверь.

— Прошу прощения, Шеф. Ханна Лорре прибыла.

Из комнаты раздалось хриплое “входите”. Бруно открыл дверь и вошел внутрь за Ханной.

Шеф Фризис сидел в постели и смотрел на них. Рядом стояли две управляющие.

— Спасибо, что приехали, мисс Ханна. Прошу, присаживайтесь.

Первый человек Фонда вовсе не пытался следовать обычной формальности в разговоре с подчиненной. Он имел полное право оставить в стороне вежливость. Однако вне зависимости от того, король перед ним или нищий, Шеф относился ко всем с неизменной уважительностью. Возможно, именно благодаря масштабу личности этого человека Фонд Фризис сумел добиться впечатляющего влияния.

— Простите, что так долго не писала вам, Шеф Шоу Фризис.

С последней их встречи прошел год.

— В добром ли вы здравии? — спросила она, присаживаясь на стул.

— К сожалению, не вполне. Все же, когда тебе сто шестнадцать… ох… или сто семнадцать? Нет, кажется все-таки сто пятнадцать… Ха-ха-ха, я даже не могу вспомнить, сколько мне лет, — он слабо рассмеялся. Действительно, такое долголетие поражало.

— Мне было отмерено столько лет. Не иначе Бог меня хранит. Я должен хоть как-то оправдать его ожидания. Если вкратце, за этим я вас и позвал.

Шеф умолк и огляделся по сторонам.

— Желаете ли вы продолжить на разговор наедине?

Видимо он волновался, что их услышат посторонние.

Ханна покачала головой.

— Не имеет значения. А вот Бруно наверняка не захочет оставлять нас тет-а-тет, — Ханна почти что услышала, как Бруно недовольно цыкает у нее за спиной, но продолжила говорить, даже не оборачиваясь. — Вы нашли “это”?

— Да, и “это”... навевает воспоминания. Мое детство… все безумие, которое “это” повлекло за собой. Пусть я не мог толком осознать произошедшее, пока не стал старше, в этом отношении нельзя отрицать мою причастность к “этому”. Мой долг отомстить той… вещи, что разрушила жизни моих родителей.

— Понимаю. Я готова помочь вам в этом желании. Просто скажите, и я сделаю.

— Я благодарен вам за эти слова… То, что я ищу сейчас в Торагее. Отправляйтесь туда.

— Торагей?! Вы про тот Торагей, который в Эльфегорте?! — озадаченно воскликнула Ханна. Услышанное обернулось для нее полной неожиданностью.

— О, значит ли это, что вы уже напали на след?

— Вроде да, но на другой конец… Нет, я понимаю. Теперь многое прояснилось. Конечно же [это] замешано… я должна была догадаться раньше…

— Не расскажете подробнее?

— На днях я узнала о смерти маркиза, управлявшего Торагеем. Его звали Каспар Бланкенхайм. Его тесть, доктор, назвал причиной смерти болезнь, но я не поверила.

— Другими словами, вы считаете произошедшее убийством. Следовательно, требуется расследование?

— Да. У меня пока нет зацепок, поэтому на данном этапе можно только строить теории.

— Однако у вас есть определенные догадки.

Ханна кивнула:

— Я уверена, что вовлечены те же “случайности” и “закономерности”, о которых упоминала в дневнике покойная Юкина Фризис.

— Хо-хо, вот как… Но если вы уже были в Торагее, вызывать вас сюда — лишь пустая трата времени.

— Нет, вовсе нет… Теперь я хотела бы уточнить у вас кое-какую информацию.

— Как говаривал мой отец, “для торговца нет ничего важнее информации”. Я предоставлю вам все сведения, какие только есть в моем распоряжении. Для начала… Преступная организация “Пер Ноэль”, эти возмутители спокойствия. Знали ли вы, что они тайно действовали в Торагее?

— Да… В ходе моего расследования выяснилось — существует высокая вероятность, что покойный Каспар Бланкенхайм был их лидером. Если это так, то “Пер Ноэль” обезглавлен…

— О? — Шеф закивал головой в знак восхищения. — Вы быстро это выяснили. Однако позволю себе не согласиться в одном моменте.

— В каком?

— Личность лидера Пер Ноэль. Теория, что это был Каспар противоречит информации, которой я располагаю. Я подозреваю другого челове… кха… кха…

Министр закашлялся. Бруно бросился к нему.

— Вы перенапрягаетесь. Давайте закончим на сегодня.

Но Шоу только отмахнулся:

— Не обращайте внимания. Старик вроде меня только ради этого и живет. Наоборот, если мы сейчас закончим, мне станет только хуже. Продолжим, мисс Ханна. Мое собственное расследование указывает на вполне определенную женщину.

— Женщину?

— Да, и она часто приезжает в Торагей, тому есть свидетели. Кажется, себя она позиционирует как “колдунью”

— “Колдунья”...

Ханна почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок.

— В наши дни так себя называть. На такое решатся только шарлатаны или безумцы. Но она все равно “считает” себя колдуньей.

— Ее имя… Каким именем она представляется?

— Эллука Клокворкер.

Услышав это, Ханна распахнула глаза.

Шеф Фризис продолжил говорить, но слегка с иной интонацией:

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

— К-конечно.

— По праву она себя так зовет или нет, я… нет, мы должны посмотреть правде в лицо. Разумеется, я направлю свою Всемирную Полицию заниматься этим делом. Могу отдать их под ваше командование, если того пожелаете.

— Но это ведь… спровоцирует ненужные склоки, — Ханна бросила быстрый взгляд на Бруно.

...На его лице читалось явное раздражение.

Но министр усмехнулся и покачал головой.

— Мне в любом случае недолго осталось. В чем смысл быть главой Фонда, если отказываться от преимуществ, когда они могут облегчить жизнь. Не беспокойтесь по этому поводу.

Много лет назад Шеф предоставил Ханне неограниченную финансовую поддержку. Это выражение его привязанности вызвало шквал критики со стороны Фонда, в первую очередь против был Бруно. Хотя горстка недовольных все еще оставалась, многие уже успели забыть о прецеденте.

А Ханна все продолжала скрывать свое родство с Шоу и проводила свое время в газете, как журналистка.

Хотя Шефа, судя по всему, никакие обстоятельства больше не заботили.

— Если позволите, я все-таки хотел бы подрядить к вам в помощь мисс Хайдемари… вашу младшую сестру. Кажется, сейчас у нее другое задание, но скоро она должна закончить. Я отправлю ее вслед в Торагей при первой же возможности.

— Премного благодарна за вашу предусмотрительность… Что же, постараюсь придумать занятие и ей. Но какое-то время я… все же хочу поработать одна. Все же такой основательный подход, пока у меня нет никаких достоверных сведений, скорее помешает делу.

— Я понимаю вашу точку зрения… Очень хорошо, тогда ваше задание: найдите “Эллуку Клокворкер” любой ценой. Не уверен, что вы доберетесь до нее без проблем… но если кто на подобное способен, так это вы.

— ...Сделаю в лучшем виде.

— Кха… Все же долгий у нас вышел разговор. Думаю, мне стоит немного отдохнуть.

— Да, вы это, поспите что ли.

Одна из управляющих передала министру таблетки. Он принял их и откинулся на подушки.

— На этом оставлю вас…

Ханна поклонилась и вышла из комнаты.

Бруно последовал за ней. Все это время он выглядел недовольным.

— … Он доверяет тебе серьезное дело, — Ханна не могла понять, похвала это или сарказм. — Ты это понимаешь? Я помню слова министра, но все-таки обязан тебе напомнить…

— Да-да. Я не буду бездумно злоупотреблять авторитетом Фонда. И, разумеется, и словом не обмолвлюсь, что я его правнучка.

— ...Хорошо.

Она знала, лучше не вовлекать в это дело лишних людей, иначе…

Количество жертв только увеличится.