«Около шестисот страниц.» - ответил Валентин усталым голосом.

Я моргнула от изумления и снова посмотрела на кипу чертежей. [Ему предстояло разобраться с сотнями этих замысловатых схем?]

«Ты делишь работу с герцогиней Ильиной?»

«Тебе она сама об этом сказала?»

«Не напрямую. Я просто случайно узнала. Хотя, если честно, в этом доме я случайно узнала уже слишком многое…»

«И что именно?»

Слова прозвучали буднично, но я услышала в них скрытый подтекст.

Как будто он спрашивал: «Насколько далеко ты знаешь правду?»

[Как же ответить?] После короткого раздумья я решилась задать тот вопрос, который давно терзал меня.

«Как ты стал спасителем герцогини?»

«Ты слышала историю Оксаны?»

Его слова касались её происхождения.

«Да.»

Шуршание бумаги. Длинные пальцы Валентина без усилия перелистнули страницу.

«У Либертана никогда не было настоящей семьи, но любовниц у него хватало. Наследников он не оставил, а вот детей, слишком много. Дольше всех рядом с ним оставалась Ланкастер Руж из Облонского Королевства. Она умерла при родах, а её отец, граф Ланкастер, ради чести рода пытался избавиться от ребёнка. В ту пору у Либертана ещё оставались отголоски отцовских чувств, и он лично взял младенца под защиту. Случайно или нет, но это произошло в канун рождения её Высочества Татьяны.»

Голос Валентина был холоден и ровен, будто он пересказывал чужую историю. Но у меня напряглось всё тело.

[Речь идёт не об Оксане…а об Иване.]

[Значит, его мать родом из Облонского Королевства, а не из Охальской Империи. Странное чувство нахлынуло на меня. Я всегда знала, что у нас с Иваном нет кровного родства, но никогда не ощущала этого так остро. Мы были братом и сестрой, всегда. Но узнав о его рождении, я впервые почувствовала его отдалённость, будто читаю о персонаже в чужом романе.]

«Либертан сам попросил мать принять его?»

«Да. С условием, что ребёнка признают частью Императорской крови. Говорят, он даже встал на колени и умолял.»

«…»

«Но жалеть Либертана не стоит. Он убил семерых собственных детей, из более чем десятка. И это только подтверждённое число голов, найденных до того, как он исчез.»

Я онемела. [Семь собственных детей. Это было не просто жестоко, это было чудовищно.]

«Ребёнок, которого носила герцогиня Ильина, был третьим ребёнком Либертана. Каждое утро она приходила на службу, молилась о защите. Но однажды перестала появляться. Полгода спустя она явилась к нам босая, с огромным животом, умоляя спасти её дитя.»

В воображении ясно встала картина.

[Её держали взаперти до родов, чтобы избавиться от ребёнка после.]

[Обычная трагедия для знатных родов, где честь выше жизни.]

«Будь то случайность или судьба…В, ту же ночь герцог Ильин пришёл молиться за упокой души своей жены. Но вместо того чтобы закончить молитву, он помог ей при родах. Говорят, после этого они общались каждый день в течение недели.»

«Значит, герцог знал, что ребёнок от Либертана?»

«Знал. И именно поэтому Либертан его отравил. Он хотел стереть все следы своих грехов.»

[…Так вот что имела в виду мать: «Времени осталось мало, дочь… Твой отец ждёт… ждёт того дня, когда мы отсечём голову Либертану…»]

[Она говорила о мести.]

Шуршание. Валентин перелистнул шестой чертёж, продолжая спокойным голосом:

«Герцог Ильин всегда был слаб здоровьем. Но если бы его не отравили, он, возможно, прожил бы дольше. И тогда герцогиня вряд ли решилась бы помогать нам с такой решимостью.»

[Значит, герцогиня помогает Валентину и Императорскому дворцу куда дольше, чем я думала.] Я вспомнила заметку, которую недавно посчитала пустой игрой политиков:

[Герцогиня Ильина участвует в секретной операции шпионажа.]

[Я ведь решила тогда, что это всего лишь лестные слухи.

А теперь понимала - всё правда.]

[Не только Иван, многие сражались с Либертаном ещё до того, как я узнала об его существовании. Василий, Татьяна…все они. А я? Я жила спокойно, занималась добровольчеством, даже не подозревая, что Либертан уже наблюдает за мной. Я знала, что ничего изменить не могла, но чувство вины накрыло волной.]

«Мне вообще стоит всё это слышать?» - прошептала я неуверенно.

«В мире, который я видел и пережил, нет ничего, чего тебе знать не следует.» - твёрдо ответил Валентин.

А затем, тише, почти себе под нос, добавил:

«Другое дело, что есть вещи, которые я хотел бы скрыть.»

Он вновь погрузился в чертежи. Я молча прильнула к его плечу, следя за бумагами вместе с ним. Потом, собравшись с духом, спросила:

«Что именно ты ищешь?»

Он замер, будто не желая впутывать меня. Я вспомнила его взгляд во время службы, недвусмысленный намёк держаться подальше. [Но ведь тогда я помогла, и помогла хорошо.]

«Скажи, Валентин. Я могу помочь. Или ты забыл о моих способностях? Напомнить, что именно благодаря им тебе удалось справиться тогда, в храме?»

Его холодный взгляд скользнул по мне, и я поспешно отвела глаза.

«…Я ведь не про рану говорила.» - выдавила я неловко.

Долго он молчал, сверля меня своим пронзительным взглядом. И лишь потом вздохнул:

«Я ищу последний оплот Либертана.»

«Последний…значит, у него было несколько? Почему именно этот так сложно найти?»

«Потому что никто не знает, где он. Только несколько его ближайших людей знали путь. Это его крайнее убежище, значит, именно туда он укроется в отчаянии.»

[Значит, все эти чертежи, возможные тайные укрытия.]

[Вот почему все они - подземные сооружения.]

[Шестьсот страниц. Если я помогу, можно справиться за три-четыре дня. Даже быстрее, если работать с утра до ночи.]

[Но что именно мы ищем, чтобы понять, что это оплот?]

Я уже хотела спросить, но Валентин поднялся.

«…Ты уходишь?»

«Да. Я не могу больше задерживаться.»

Он закатал рукава рубашки и начал застёгивать пуговицы.

[Мне стало жаль. Я не хотела, чтобы он уходил.] Но вслух не смогла сказать. Вместо этого я улыбнулась, стараясь казаться лёгкой:

«Хоть скажи, на что мне обращать внимание. Всё равно я останусь здесь. Рядом только Оксана, значит, риск утечки равен нулю. Если позволишь помочь, станет легче и тебе.»

Молчание.

[Я и не ждала иного.]

[Разговоры с братьями и сестрой перед службой научили меня важному: помочь, мало желания. Нужно доверие, нужно убедить. Моим даром памяти я убедила их. Но с Валентином этот довод не работал.]

[Нужно было выбрать иной путь.]

«Позволь мне помочь.» - повторила я.

«…»

«Если я уйду с головой в работу…возможно, даже забуду про боль в плече.»

[И про вину.]

Валентин, уже наполовину одетый, снова тяжело вздохнул.

«Хорошо. Я поставлю в известность герцогиню Ильину.»

[Прости…] - подумала я, глядя на его широкую спину.

Он уже собирался выйти, но вдруг остановился. Медленно вернулся ко мне.

«Ты должна ждать меня.»

И добавил:

«Ждать именно меня. Не Игоря Толстого.»

Он коснулся моих губ лёгким поцелуем.

Я осталась сидеть ошеломлённая. Только когда закружилась голова, поняла, что всё это время не дышала.

«Господи…»

Моё сердце готово было разорваться.

[Кажется, Валентин и вправду любит меня!]