Вскоре явилась герцогиня Ильин.

Она окинула кабинет холодным взглядом и заговорила:

«Если вам требовалась моя помощь, почему не разбудили меня? Стоило Вашему Высочеству приказать, и я пришла бы немедленно, даже после четырёх бессонных ночей.»

«Я уже отдала приказ.» - ответила я спокойно. «Видимо, вы были слишком заняты, чтобы его вспомнить, герцогиня.»

На её лице мелькнула тень разочарования.

«Это полностью моя вина. Должно быть, я показала Вашему Высочеству себя с наименее надёжной стороны. Хоть бы Оксана сумела заслужить ваше доверие…Жаль, что ей это не удалось.»

Она упрекнула не только меня, но и собственную дочь.

[И то, что она отчитывала Оксану прямо при мне, свидетельствовало, она не склонна закрывать глаза на ошибки даже любимого ребёнка. Но вместе с тем это значило и другое: она была вне себя от ярости. Я без разрешения вторглась в её кабинет, да ещё и втянула в это её дочь.]

«Примите мои извинения, герцогиня, за то, что воспользовалась вашим кабинетом без разрешение.» - произнесла я ровно. «Я знаю, что здесь хранятся секретные документы Хоргана. Чертёж, который я изучала, был среди этих бумаг. Прошу простить за причинённое волнение.»

[Сохранить достоинство перед собственным ребёнком - важно. По крайней мере, если родитель действительно значим для меня.]

И потому на моё искреннее извинение суровое лицо герцогини чуть смягчилось.

«Как я уже упоминала, у меня есть к вам важный разговор. Но сперва хочу развеять некоторые недоразумения. Это может прозвучать как оправдание, но я хочу объяснить свою позицию. Позволите?»

«Ваше Высочество, вам незачем унижать себя передо мной. Говорите свободно.»

[Да, именно общение, самое важное между людьми. Этот урок я усвоила, когда меня терзали бесконечные домыслы вокруг Ивана.]

Я заговорила медленно, не спеша.

«Все сто шестьдесят чертежей, что вы мне передали, я просмотрела дважды за эти два дня. Но ни один из них не оказался планом оплота Либертана. Разве это не странно?»

«Невозможно изучить сто шестьдесят схем всего за два дня. Я слышала о вашей выдающейся памяти, но наверняка вы что-то упустили. Такой объём подавил бы любого.»

«За два дня я запомнила лица ста человек, герцогиня.»

«Сто шестьдесят и сто, это разные числа. К тому же запоминать лица и анализировать архитектуру, не одно и то же.»

«Для меня одно и то же. Я не разбираю здания по частям, я переношу их целиком, словно копирую в своей памяти.»

Герцогиня Ильин выглядела совершенно не убеждённой. [Это было привычно: мало кто верил моим словам. С Иваном или Сергеем я бы уже выкрикнула: «Заткнитесь и примите как факт, что я гений, вы, простолюдины!»] Но сейчас я лишь вежливо улыбнулась.

«Когда я запоминала портреты, я спала по шесть часов в день. А теперь, ни минуты.»

Она молчала.

«Я не ошибаюсь. Никогда. Ни разу не перепутала слово или образ. Следовательно, если я не ошиблась…значит, ошиблись вы, герцогиня.»

Её взгляд сузился.

[Она намеренно дала мне ложные чертежи. Но я не собиралась выставлять её виновной открыто.]

«Вы изнуряли себя до предела в эти дни, неудивительно, что случилась заминка. Слуг почти нет, а Оксана, которая могла бы помогать вам, всё это время была занята со мной.»

«Как бы я ни была занята, если бы Ваше Высочество позвало, я пришла бы немедленно.»

[Пустые слова. Будь это правдой, сейчас она бы отвергла мои доводы и настояла на своём. Даже если бы я клялась в своей памяти, она не отступила бы.]

[В таком случае мне оставалось бы лишь прибегнуть к власти принцессы и силой потребовать у неё настоящие чертежи. Но это был бы шаг глупый и бесповоротный.]

«Мои причины не были наполовину жалостью, наполовину детской упрямостью. Мне не хотелось тревожить уставшего человека только ради своих требований.»

«Вот как?»

«Ну, пожалуй, отчасти я хотела, чтобы вы признали мои способности. Можете считать это ребячеством.»

[Смирение, щепоть лести и признание собственной слабости, именно так герцогиня видела Оксану]. Постепенно разочарование в её глазах растаяло.

«Что ж…раз уж я проснулась, это мало что меняет, не так ли?»

[Нет, это меняло всё.]

[Примени я власть, и доверие между нами было бы разрушено навсегда. Раны гордости не заживают.]

[А, теперь этот инцидент останется в её памяти всего лишь как мелкая оплошность, юная принцесса, стремившаяся доказать себя.]

«Хм…Возможно, вы правы. В итоге меня лишь немного потревожили ваши действия.»

«Надеюсь, вы спишете это на случайность. Ведь ответ я всё же нашла.»

Я улыбнулась и подняла настоящий чертёж. Лица герцогини Ильин и Ченко одновременно окаменели.

«…Ответ?»

«Приют «Партия».»

«…»

«И ещё: приюты «Редестья», «Скопин», «Ромосков» и «Делинст». Вот пять ответов.»

«Простите, но я не понимаю…»

«Герцогиня, вы слышали о «Кодексе хорошего ребёнка» Кашулана?»

«Нет, впервые о таком слышу.»

«Там детей с малых лет учат мыть руки и ноги хотя бы дважды в день. Благодаря этому они меньше болеют простудой и реже подхватывают заразы.»

[Это я узнала за последние четыре года, занимаясь в приютах.]

«Но в Империи такой традиции нет. В тех приютах, что я видела в Махачкале, дети почти всегда страдали простудами или кожными болезнями. Лечение было недоступным, и лёгкие недуги превращались в хронические. В какой-то момент я и сама заразилась во время помощи.»

Она слушала молча.

«Тогда, в тринадцать лет, всё ещё кашляя, я решила снабжать приюты мылом. Чтобы дети могли мыть руки и ноги как положено. И знаете что? Мыло уже поставляли. Но его попросту перепродавали тайком ради бюджета приютов.»

«Какое бесчестье…»

«Мне же стало скучно, и я сама начала наведываться дважды в неделю, проверяя, как расходуется мыло. Никто больше не смел его сбывать. И тогда дети действительно стали им пользоваться.»

Я не собиралась хвастаться, но герцогиня удивлённо приподняла брови, хоть быстро взяла себя в руки.

«Это было достойно, Ваше Высочество. Но к чему вы всё это ведёте?»

Я ответила сразу:

«Последний оплот Либертана - в приютах. Эти чертежи…они совпадают с планами старых курятников, где хранилось мыло. Во всех пяти приютах.»

«…»

«Разве не странно? Почему все пять одинаковы? И у всех были те же курятники. Настолько ветхие, что их давно следовало снести, но их держали ради хранения мыла. Я не задумывалась…А что если они соединены под землёй, как муравейник?»

Герцогиня и Ченко застыли в молчании.

А потом…

«Ха…» - короткий смешок сорвался с уст Ченко. Он хлопнул в ладони.

«Ха-ха! Как и ожидал…Наша дорогая принцесса никогда не перестаёт меня поражать! В этот раз я действительно восхищён. Ах, герцогиня, я, пожалуй, сразу отправлюсь к командиру. Умираю от нетерпения сообщить эту весть и посмотреть, как этот ублюдок Либертан потеряет самодовольную улыбку!»

Не дожидаясь ответа, он вихрем вылетел из кабинета.